Янтарная тюрьма Амити

Глава 18

Мэй!

Я резко села, вспомнив, о чем забыла поговорить с деканом, но когда открыла глаза и огляделась — поняла, что уже настало утро.

— Даже не заметила, как уснула… — произнесла я, откинув одеяло, и замерла.

Я точно помнила, что ночью у меня не осталось сил раздеться, но сейчас на мне не было ничего кроме нижнего белья и рубахи декана. Мои щеки потеплели, когда я поняла, что это Мэй позаботилась обо мне и раздела. Она оставила ботинки возле кровати, а на столе аккуратно сложенные чулки и… Юбку!

Сердце пропустило удар, когда в мой сонный разум прокралось воспоминание, как мы с деканом до поздней ночи учились создавать янтарные шарики, три из которых остались в карманах. Я тут же вскочила с постели и принялась обыскивать свои вещи. От волнения пульс шумел в ушах. В голове возникала одна мысль хуже другой: Мэй увидела янтарные шарики или случайно их разбила. И первая, кстати, была еще не так страшна. Мэй могла попросту не понять, что это за штуки, но если из-за ее неуклюжести один из них разобьется…

Сначала я извлекла шарик с заклинанием некроманта и облегченно вздохнула, увидев, что с ним все в полном порядке. Именно этого шарика я боялась больше всего. Что касалось двух других — я последовала простому выводу: если наша комната все еще не превратилась в пепел — значит, они целы. И да, стоило их вытащить на свет вместе с маленькой баночкой пыльцы фей, как они сверкнули гладкой поверхностью в лучах восходящего солнца.

— Слава Белладонне… — простонала я, сжимая в руках шарики, и подумала: «Надо бы придумать для них более надежное место, чем карманы».

Вот только какое? Где они будут не только в безопасности, но в непосредственной близости — в любое время дня и ночи?

«Задачка не из легких», — угрюмо подумала я и перевела взгляд на две записки, что лежали рядом с моими вещами.

Одна была простым сложенным пополам листочком, лежавшим на свернутом бумажном пакете, а вторая — запечатанным конвертом. Так как все лежало на моей половине стола, значит, адресат — я.

Снедаемая любопытством, я в первую очередь потянулась к записке с большим пакетом. Сам пакет решила оставить на потом. И аккуратно развернув листок, прочитала слова, написанные ровным и простым почерком:

«Ник вчера предупредил, что у тебя начались дополнительные занятия с деканом, и ты можешь прийти поздно…»

Я виновато потерла нос. Сама-то я забыла сказать об этом Мэй, нужно поблагодарить Ника.

«И так как ты не пришла на ужин, я взяла немного для тебя еды в буфете, чтобы ты не ложилась спать голодной. Наверняка же опять забыла поесть!»

Теперь мне стало еще больше стыдно перед Мэй. Она не только меня раздела, чтобы я не спала в грязной одежде, но и хотела накормить. Я закусила губу и продолжила читать:

«Но мне было скучно, и я нечаянно все съела сама».

Не сдержавшись, я прыснула. Мэй — это Мэй. Успокоившись, я на всякий случай ткнула пальцем пакет, с удивлением обнаружив, что там что-то есть, и с большим интересом вернулась к письму:

«Хотела извиниться, но ты так сильно устала, что сразу уснула! Утром я решила не будить тебя, чтобы ты поспала подольше, и принесла тебе завтрак от тетушки Шаи. Она сказала, еда не остынет, пока ты спишь. Так что приятного аппетита!»

И приписка ниже:

«Если проснешься раньше, чем я пришла и разбудила тебя перед занятиями — увидишь это письмо».

Чувствуя, как в сердце растекается тепло, я вновь окинула взглядом свою сложенную одежду и пакет с завтраком. И как я только вообще когда-то посмела накричать на Мэй?

«Она не заслуживает такой соседки, как я. Вот как мне теперь говорить с деканом о ее переселении?» — с тихим стоном подумала я. Это все равно, что взять спящего котенка и выкинуть на улицу в дождливый день.

— Я точно чудовище, — покусав губу, произнесла я.

Неважно, какой выбор я сделаю: заставлю Мэй съехать или оставлю подле себя — оба варианта не принесут ей ничего хорошего.

Отложив послание Мэй, я не стала сразу приступать к завтраку, а взяла второе письмо — конверт и покрутила его в руках. Легкий. Вместе с тем довольно большой. От кого — не написано. Просто конверт кремового цвета и магической печатью, которую мог сломать только тот, кому письмо адресовано.

Хмыкнув, я коснулась воскового пятна с высеченной руной, посылая в него немного своей магии, и печать сразу же треснула. Конверт сам развернулся в моих руках, превратившись в лист пергамента, а на стол упала красная лента.

— Что это? — подобрала я немного грубо подшитый отрезок ткани с двумя кольцами на концах, оранжево-красный блеск которых заставил меня затаить дыхание и немедленно приступить к изучению письма.

«Красный плащ магов отряда Мечей создан из зачарованной ткани. Его просто так не уничтожить, а еще он способен поглощать, сдерживать и возвращать любое заклинание по желанию его владельца. Думаю, он решит твою проблему с хранением магических артефактов. Попробуй».

И ниже:

«Влей в него немного своей магии и пожелай поместить артефакт».

Я медленно выдохнула. Да, я слышала, что красные плащи даны Мечам и полицмагам не только для красоты. Они для них вроде щитов, способных прикрыть спину во время сражения. Мне всегда казалось, что у тех и других они сделаны из простой ткани, с нанесенными на нее чарами, как, например, на нашей ученической одежде, а оказалось, плащи Мечей сотканы из зачарованной ткани. Вот это да!

Суть в том, что ткань с чарами и зачарованная ткань — это абсолютно разные вещи, хоть и носили похожие названия. Вот только в отличие от простой пряжи, зачарованную ткань ткали из зачарованной нити, созданной не человеком, а самой природой. Ее создавали из паутины призрачного паука, обитающего в глубинах пещер, куда не попадал солнечный свет. Паутина была для него домом, куда паук прятался, почуяв опасность, и единственным способом добыть себе пропитание — магические частицы, которые она для него накапливала.

Благодаря этой особенности, созданная из паутины вещь получала статус артефакта. Она была невероятно прочной — могла выдержать удар меча. Наполненная магией становилась отличным щитом. Опустошенная — замечательным хранилищем для любого заклинания. Поэтому маги с остервенелой жадностью собирали всю паутину, что попадалась им на глаза для создания волшебной одежды, а пауки гибли с голоду. Но это не единственная причина, почему они оказались на грани вымирания — сам паук тоже оказался мощным артефактом.

Питаясь чистейшей магией, он стал для магов отличным дополнительным резервом во время гонений и породил страшное заклинание вампиризма, о котором нам рассказывал профессор Джулиус Эйер. Долгое время паук считался вымершим, пока его случайно не обнаружили на экспедиции магов, и сейчас за их популяцией тщательно следят. Паутину собирают очень осторожно, чтобы не оставить паука голодным, и не прервать его размножение, потому что пауки не имеют половых признаков, а лишь делятся, создавая идентичную особь, когда достаточно насытятся магией. Поэтому существует дефицит с зачарованной нитью, и за возможность обладать вещью из зачарованной ткани, некоторые готовы даже убить.

То, что декан рассказал мне о тайне плаща — только это уму непостижимо, но он еще отдал мне его отрезок и…

— Магмарилл… — прошептала я, поглаживая пальцем два металлических колечка графитового цвета с красно-оранжевыми переливами.

Магмарилл — редкий металл, добываемый лишь в одном месте: в жерле спящего вулкана, внутри которого находился исток огня. Безумно редкое совпадение! И не меньшее сокровище, чем зачарованная ткань. Его создала и закалила сама природа, наделив необычными свойствами. А что-то выковать из него было под силу лишь искусному магу огня, способному создать температуру, как в том самом вулкане, где этот металл был добыт. Если нагреть сильнее — он сгорит, слабее — не станет податливым, и что-либо выковать из него не получится. А еще!

Я обернула созданным деканом браслетом запястье и соединила два колечка, которые тут же вспыхнули оранжевым светом и крепко «сплавились». Теперь никто, кроме меня, не сможет их разъединить.

— Белладонна… — выдохнула я, любуясь, пусть немного грубой работой, но такой ценной и невероятной.

На мгновение даже позабыла о том, что мне нужно испытать его свойства, и пришла в себя, когда письмо рядом со мной вспыхнуло, превратившись в горку пепла. Реджес все предусмотрел, чтобы это послание досталось только мне и больше никому.

— Так, ладно… — прошептала я.

И постаралась припомнить, что говорил Реджес в письме.

— Нужно влить магию и пожелать поместить артефакт.

Я подняла браслет перед глазами и, нахмурившись, принялась концентрировать на нем собственную магию. Вскоре я почувствовала, как частичка меня проникла в отрезок. Ткань вспыхнула красным светом, а как погасла — отказалась принимать еще больше магии.

«Как интересно», — подумала, возвращая к себе остатки собственной силы.

На браслете появился невидимый магический отпечаток, всецело сделав вещь моей — и ничей больше. Даже если этот отрезок выкрадут, никто не сможет им воспользоваться, пока не удалит мою метку принадлежности, поэтому я могла спокойно хранить в браслете магические шарики. Если, конечно, научусь это делать.

Взяв первый шарик с заклинанием декана, я положила его в раскрытую ладонь.

— А теперь надо пожелать…

Мысленно я обратилась к браслету, который теперь казался неотъемлемой частью меня, и радостно воскликнула, когда шарик окутало красной пленкой, и он исчез, проникнув красным огоньком в отрезок плаща.

— Получилось! У меня получилось! — обрадовалась я и, схватив, еще один шарик, проделала с ним то же самое. — Белладонна!

С широкой улыбкой я подняла руку с браслетом к солнечному свету, наблюдая за тем, как его блики играют на кольцах магмарилла и пробегают еле заметными искрами по красной ткани. Если бы не Реджес, я бы ни за что не смогла обзавестись столь полезной вещицей.

«Но могу ли я ее принять?» — закусила я губу.

«И не попадет ли Реджесу за то, что он порезал свой плащ?»

Проведя пальцем по гладкой, но мягкой ткани, я обреченно вздохнула. Я не привыкла принимать подарки от кого-то, кроме сестры, и сейчас чувствовала себя должницей перед деканом. Ведь для него я ничего не сделала — только проблем создала, а он не только пожертвовал ради меня своим плащом, но и усовершенствовал застежкой из магмарилла, чтобы я точно не потеряла браслет.

— Наверняка всю ночь над ним просидел, — с грустью подумала я, поглаживая немного неровные стежки красной нити, тоже вынутой из плаща, и вздрогнула, когда дверь в комнату распахнулась.

Схватив последний шарик со стола, я быстро поместила его в браслет и, почувствовав, как тот заполнился магией на одну четвертую, услышала радостный голос Мэй:

— Ты уже проснулась!

Все еще смущенная подарком декана, я резко обернулась, отчего радостное выражение лица Мэй сменилось на взволнованное:

— Все хорошо? — разглядывая меня, склонила она голову набок. — Ты какая-то красная…

— Все отлично! — поспешила я улыбнуться. — Как раз читала твое послание. Спасибо…

Я смущенно откашлялась.

— Спасибо, что позаботилась обо мне.

— Ах, это… — тоже смутилась Мэй. — Пустяки. Ты вчера так сильно устала.

Садясь на свою кровать, она озабоченно покачала головой.

— Лав, твой декан совсем тебя не жалеет, раз заставил так долго заниматься.

Я невольно коснулась браслета на левой руке, спрятанного под широким рукавом рубахи.

— Все в порядке, — вновь улыбнулась я. — Я сама попросила о дополнительных занятиях.

— Пусть так, это не значит, что теперь ему можно лишать тебя здорового сна. А еще ужина и завтрака!

Я впервые услышала в ее мягком голосе стальные нотки, отчего почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Все не так, как кажется, — попыталась я оправдаться, но Мэй перебила:

— А чем еще это может показаться? Ты бы видела себя вчера. Голодная, истощенная… Столетний зомби и то выглядит лучше! Так дело не пойдет! Если ничего не делать, то он загоняет тебя до смерти!

— Мэй. Реджес… Профессор Реджес хочет мне помочь…

— Помочь? Да ты почти не ешь! — воскликнула она. — Вчера пропустила ужин, сегодня чуть не осталась без завтрака! Хорошо, что я встала пораньше и…

Она осеклась. На ее лице появилось сомнение, которое быстро сменилось уверенностью:

— Решено. Я никуда не перееду!

И прежде чем я успела что-то возразить, вскинула руку и быстро произнесла:

— Сначала выслушай меня, а потом ругайся!

Я послушно промолчала.

— Прошлой ночью я много думала, во многом сомневалась, но когда увидела тебя, то наконец-то все поняла.

Мэй взяла меня за руки.

— Я знаю, что в отличие от Несс, я не лучшая соседка, — вздохнула она, а я почувствовала, как кольнуло в груди. — Я неуклюжая, неумелая и притягиваю к себе неприятности. Если дело в этом, то я постараюсь больше не создавать проблем. Если же в другом…

Она посмотрела на меня таким взглядом, будто уже знала или догадывалась обо всех моих секретах.

— Я не стану задавать ненужных вопросов и не подведу твоего доверия. Только позволь мне остаться, потому что иначе я не прощу себя за то, что бросила тебя одну. Но если ты решишь иначе, то я…

Она обреченно вздохнула.

— Я, конечно, прислушаюсь к тебе, потому что… Лав! Ты моя первая подруга, — ее щеки зарделись. — И если признаться честно, не только в Академии, поэтому я всем сердцем верю тебе и знаю, что ты желаешь мне лишь добра.

— Ты так думаешь? — спросила я осипшим голосом.

— Знаю, — улыбнулась Мэй. — Разве может тот, кто бросился спасать незнакомку от ожившего чемодана, быть злым человеком?

Не удержавшись, я горько усмехнулась, но улыбка быстро растаяла на моих губах.

— Мэй, — выдохнула я, видя надежду и рвение в ее небесно-голубых глазах.

Таких добрых и светлых… Отчего на душе стало только поганее, ведь я прекрасно понимала, что ни один мой ответ не принесет Мэй ничего хорошего. Откажусь — разобью ей сердце, соглашусь — поставлю под угрозу ее жизнь. И если в первом случае самое страшное — это возможный конец нашей дружбы, то во втором — на моих руках окажется кровь еще одного дорогого мне человека, и этой ноши я точно не вынесу.

— Я…

— Не отвечай сразу! — взволнованно перебила меня Мэй, когда увидела, как я поморщилась.

Она словно почувствовала, что я хочу произнести — на ее лице промелькнул испуг, а в глазах сверкнули слезы отчаяния.

— Вот!

Она схватила со стола пакет и, чуть не уронив его на пол, сунула мне в руки:

— Сначала поешь и подумай. Хотя бы до завтра, — с мольбой посмотрела на меня она. — Или еще дольше… Ой, лучше подумай! А пока ты не ответила, я, как обещала, никуда не перееду и буду… буду ждать твоего ответа.

Опустив взгляд на пакет, я дернула уголком губ, а Мэй напряженно рассмеявшись произнесла:

— Что-то я какие-то глупости начала говорить. Ты не обращай внимания. Просто поешь, пока не начался первый урок.

Немного помолчав, я принялась разворачивать пакет, чувствуя, как в душе все переворачивается, а в голове стучит одна мысль: «Вдруг ты совершаешь ошибку?» Но я просто не могла сейчас сказать Мэй, чтобы она уходила. И боясь, что зря рискую, все-таки тихо произнесла:

— Хорошо. Я подумаю.

Мэй заметно расслабилась:

— Спасибо.

В ее голосе прозвучала улыбка, но я не видела ее, потому что продолжила смотреть внутрь пакета, в котором оказалась жаренная в масле картошка брусочками, овощная котлета — похоже, новое изобретение мадам Сладос, и запечатанный бумажной крышкой стакан с кофе. Вся еда была теплой и невероятно ароматной.

Мои руки дрогнули, но голос вопреки всем моим чувствам прозвучал спокойно и мягко:

— Нет. Это тебе спасибо, Мэй.