Янтарная тюрьма Амити

Глава 42

Золотая стрелка провела нас мимо гибривиуса, указала подняться на третий этаж и исчезла в одном ничем не примечательном пустынном коридоре, который значился на карте, как синий коридор. Название такое он носил, потому что был одним из прямых путей, ведущих к Синей жилой башне.

— И что дальше? — спросила Мэй, когда стрелка схлопнулась и рассыпалась искрами, оставив в моих руках пустую бумажку.

Я пожала плечами и только собиралась заговорить, как вдруг глаза Мэй удивленно округлились — нас обхватили чьи-то руки и резко потянули назад. Мы даже пискнуть не успели, как мир размылся, и пришло ощущение зыбкости вместе с болью от когтей Коти.

«Метаморфная стена!» — узнала я это ощущение и за одно мгновение в голове пронеслась тысяча мыслей. В целом, я была спокойна, потому что подозревала, кто это мог быть, но все-таки в душе шевельнулся червячок сомнения, который породил отголосок страха. Ведь по моим предположениям убийца в Академии тоже мог пользоваться метаморфными стенами, чтобы перемещаться незаметным.

Ощущение зыбкости исчезло так же быстро, как появилось, а мой слух пронзили испуганный крик Мэй и яростное шипение кота, который сильнее впился когтями в мои плечи и вдруг оттолкнулся, отчего я болезненно ахнула, а чужая рука соскользнула с моей талии.

— Пшшшш! — приземлился кот за моей спиной, и я резко обернулась, застав занимательную картину.

Лекс испуганно попятился, а Котя выгнул спину и бочком угрожающе наступал на него. Глаза кота широко распахнулись и горели безумным огнем то ли от страха, то ли от ярости. Когти скребли каменный пол, цвет шерсти стал ярко-пурпурным — смесью фиолетового и красного, а хвост напоминал беличий.

— Лекс! — воскликнула я, и в тот же миг Котя атаковал его, отчего Лекс с визгом отпрыгнул:

— Это что за зверюга⁈ Уберите! Уберите его!

Он отбежал и споткнулся о ящик на полу, рухнув в груду тряпья, которую зацепил рукой и обронил с полок на пол. Кот с забавными и воинственными звуками прыгнул на Лекса, который, еще громче закричал и выпустил яркую вспышку света.

— Котя! — испуганно воскликнула я, когда кот рухнул в эту вспышку и пронзительно мяукнул.

Я ринулась за котом, уже готовая впитать это заклинание, но остановилась, когда заметила, как заклинание света замерцало и принялось стремительно сжиматься, пока не открыло моему взору кота… вдыхающего световое облако!

У меня челюсть отвалилась от удивления, когда я заметила, с каким наслаждением Котя поглощает заклинание света, запрокинув морду и стоя на груди перепуганного Лекса. Шерсть кота из пурпурной превратилась в оранжевую, а когда весь свет был поглощен, Котя обалдело мявкнул и принялся неистово тереться о лицо до смерти перепуганного Лекса.

— Он… он сожрал мое заклинание! — в панике произнес Лекс, боясь пошевелиться, пока Котя ластился к нему, словно встретил нескончаемый источник сока мандрагоры. — Он и меня съест! Он меня съест!

— Лекс! Ты придурок! — воскликнула Мэй, держась за сердце и пытаясь перевести дыхание. — Это всего лишь кот!

— К-кот⁈ — испуганно произнес Лекс, чьи глаза еще сильнее округлились, а лицо побледнело сильнее. — У… У…

Начал он заикаться и посмотрел на Хоста, который с книгой в руках сидел на деревянном коробе и не спешил помогать другу.

— У… Апчхи!

— А я говорил, что это плохая идея, — произнес Хост и вернулся к чтению, а я бросилась к коту:

— Котя! — попыталась оторвать его от Лекса, но тот вцепился в парня всеми четырьмя лапами.

— Уберите… Уберите его от меня, — зажмурился Лекс и попытался отвернуться от попыток кота подарить ему свою внезапную любовь. — Уберите, а то я… А… Апчхи!

— Мр-мяу!

— Котя, отпусти Лекса! — потребовала я, но коту было плевать.

— Апчхи!

— Котя!

— Мяу!

— Апчхи!

Уже и Мэй подключилась к попыткам разделить кота и Лекса. У последнего уже глаза опухли и заслезились. Мне тоже хотелось плакать от сожаления и стыда, потому что у Коти даже слюни потекли от удовольствия, и он усердно размазывал их по лицу Лекса.

— Котя, — чуть ли не прохныкала я. — Прекращай! Пожалуйста! У него аллергия на котов!

— Мр-р-р-мяу! — по шерсти кота прошла красная рябь протеста, а Лекс взвыл, когда я сильнее потянула, буквально отрывая от него кота.

Но Котя не сдавался. Он двумя лапами зацепился за пиджак и истошно завопил.

— Святая Белладонна! — выдохнула я. — Да что с тобой не так!

Мэй попыталась отцепить лапы кота от пиджака Лекса, но быстро бросила эту затею и громко произнесла:

— Раздевайся!

— Что? — не понял Лекс.

— Снимай пиджак!

На его бледном и опухшем лице промелькнуло осознание, и вскоре благодаря совместным усилиям кот и человек разделились. Котя с досадой выронил пиджак и начал выворачиваться из моих рук, а перепуганный Лекс с небольшими пятнышками крови на белой рубахе поднялся и отступил Мэй за спину.

— Это… Это что за зверюга⁈ — ужаснулся он, когда Котя опять сменил цвет с синего — досады на красный — злость.

— Мой фамильяр, — угрюмо пробурчала я.

— Твой… — округлились глаза Лекса. — Фамильяр?

Выглядывая из-за спины Мэй, он призвал заклинание, чтобы исцелить царапины и симптомы аллергии, отчего Котя опять взбеленился. Запрокинув морду, кот заорал на меня благим кошачьим и начал неистово выкручиваться.

— Лекс, прекращай исцеляться!

Мэй хлопнула Лекса по руке, отчего его заклинание света рассеялось.

— Котя волнуется!

— Но мне больно! — возмутился тот.

— Будет еще больнее, если не прекратишь!

Лекс обиженно шмыгнул носом, а лицо Мэй смягчилось.

— Просто отойди куда-нибудь, чтобы Котя не видел, — предложила она.

Щеки Лекса вспыхнули:

— Да чтобы я прятался от какого-то кота⁈ — воскликнул он и осекся, когда оглянулся на Котю в моих руках.

Их взгляды пересеклись и задержались до тех пор, пока я не ощутила, как мне на руку капнула теплая слюна Коти.

— Да чтоб тебя! — выругался Лекс, после чего круто развернулся и рванул за стеллажи исцеляться, но по пути заметил мечтательную улыбку Хоста и произнес: — Только попробуй об этом рассказать Нику!

— О том, что тебя на лопатки уложил кот? — оглянул он ему вслед.

— Хост, я серьезно!

— Ладно-ладно, — широко улыбнулся тот. — Словом не обмолвлюсь.

Лекс в последний раз хмуро на него зыркнул, после чего фыркнул и скрылся. А Хост все с той же улыбкой убрал что-то в карман и поднялся с деревянного короба.

— Какой интересный фамильяр, — приблизился он к Коте и указал на свои глаза: — Нулевой круг. Гексаграмма стихий.

Я ахнула, когда в его зрачках отразилась белая шестиконечная звезда, а радужка засветилась и сменила цвет сначала на зеленый, потом голубой, белый… И так пока не остановилась на золотом. Глаза Коти тоже замерцали золотистым свечением, а Хост погладил подбородок:

— Элемент света. Странно.

— Что ты делаешь? — отступила я, прижимая к себе кота, а Хост уже с нормальными глазами выпрямился и серьезно произнес:

— Ничего страшного, я просто исследовал его элемент. Но…

— Но? — нахмурилась я.

— Обычно фамильяры перенимают элементы своих хозяев, но у твоего не огонь, а свет. Врожденный элемент — это большая редкость.

— Ничего удивительного, — попыталась оправдать нас с Котей Мэй. — Все-таки Лав у нас непростая ведьма, вот и фамильяр у нее редкий.

— Необычное тянется к необычному, — улыбнулся ей Хост.

— Что? — не расслышала его Мэй.

— Теория Сигизмонда, — пояснил он, но увидев наши не обремененные знанием лица, отмахнулся. — Впрочем, это не важно.

И вновь посерьезнел.

— Важно лишь то, что твой фамильяр словно бы… неполноценный.

— Неполноценный? — переспросила я, и в тот же миг из-за стеллажа послышался ехидный смешок.

— Оно и заметно! — вышел к нам посвежевший Лекс. — Никто в здравом уме не станет прыгать прямо в заклинание. И тебе, наглая ты морда, — покрутил он пальцем перед мордой кота, — крупно повезло, что не огреб по полной!

— Мр-мяв!

— Ыть!

Котя коснулся носом кончика его пальца, отчего Лекс, позабыв о чувстве достоинства, прыгнул за спину Мэй, которая красноречиво на него посмотрела.

— Что?

— Трус.

— Да он же неполноценный! Мало ли что…

— Сам ты неполноценный!

Лекс обиженно надулся, а я спокойно поинтересовалась у Хоста:

— Что значит «неполноценный»?

— Недоразвитый, — еще лучше пояснил тот, отчего Лекс даже хрюкнул, но быстро нацепил маску невозмутимости, когда на него покосилась Мэй.

А Хост, заметив, как хмурятся мои брови, поспешил продолжить:

— О… Обычно после заключении контракта фамильяры завершают свой цикл прогресса. Они достаточно подпитываются от своего хозяина и переживают финальную метаморфозу: получают способности или вовсе изменяют вид…

— Все это я знаю, — поторопила я, потому что, судя по выражению лица Хоста, он собирался изложить мне всю теорию обращения фамильяра.

— Ну да, конечно-конечно, — стушевался он и почесал кучерявую голову. — Я еще ни разу не встречал фамильяра с врожденным элементом и нигде не видел информацию о том, что после инициации кто-то из них продолжает развитие. Но твой будто бы не напитался полностью, из-за чего не завершил окончательный переход.

— Хочешь сказать, что Котя станет сильнее? — переглянулась со мной Мэй.

— Да… — неуверенно протянул Хост. — Если сравнивать развитие фамильяра с циклом жизни, то он у тебя на уровне подростка. Еще не повзрослел. Ну-ка, отпусти его. Хочу кое-что проверить…

— Мохнатый звез… — начал было Лекс, но, услышав последние слова Хоста, переменился в лице: — Что? Зачем? Не надо его отпускать!

Но я его проигнорировала и опустила кота на пол. Тот не раздумывая бросился к Лексу, который с воплями принялся от него улепетывать и запрыгнул на деревянный короб, где недавно сидел Хост.

— Не подходи ко мне! Не подходи! Фу! Сидеть!

— Ты бы еще на дерево от него залез, — угрюмо произнесла Мэй.

— Лекс, поколдуй немного, — приказал ему Хост.

— С дуба рухнул! Он же меня сожрет!

— Если наколдуешь — не сожрет.

— Мр-ау!

— Кыш! Кыш!

— Лекс, колдуй!

— Да чтоб вас! — выругался тот и, взмахнув ладонью, отправил по воздуху струйку золотого света.

Кот мигом потерял интерес к Лексу. Золотистая змейка отразилась в его округлившихся глазах, а уже через мгновение была поймана и втянута кошачьими ноздрями.

— Мр-раф, — довольно выдохну посоловевший кот, отчего из его рта появилось маленькое облачко из золотого дыма.

А Хост тем временем к нему приблизился и снова применил свою магию.

— Как я и думал, — резюмировал он.

— Что? Что такое? — хором поинтересовались мы с Мэй, пока Котя с очередным «мур» принялся обхаживать Лекса вокруг короба.

— Он питается, чтобы вырасти и закончить свое развитие.

Глаза Хоста восхищенно засверкали.

— Если я прав, то как только он закончит — его возможности многократно возрастут.

— Так! — раздался гневный голос Лекса. — Все! С меня хватит!

Взмахнув рукой, он призвал шарик света, который шустро пролетел перед носом планирующего прыгнуть кота и упорхнул вглубь темного помещения. Естественно, кот обрадовался. Естественно, он побежал… А злой и взъерошенный Лекс спрыгнул с короба и тряхнул рукой, в которой со вспышкой света появились перо и пергамент.

Пергамент, кстати, был красным.

— А теперь — перейдем к делу.

— Что это? — поинтересовалась Мэй.

— Договор о вступлении в наш кружок исследователей, — с широкой и немного плотоядной улыбкой ответил Лекс.

— Договор? Но… — непонимающе тряхнула она головой. — Почему он красный?

— Ну, потому что он особенный, — начал юлить Лекс, поэтому я произнесла:

— Это проклятый пергамент.

Хост тяжело вздохнул, а улыбка Лекса дрогнула, но голос остался все таким веселым:

— Совершенно верно! Молодец, Лав!

Однако в конце я все-таки ощутила долю осуждения.

— Лекс! Ты совсем рехнулся? — разозлилась Мэй, и улыбка с лица Лекса наконец-то сползла.

— А как еще ты предлагаешь мне отслеживать факт неразглашения? Не верить же только вашему честному слову.

— Но мы ведь уже тебе пообещали!

— Тогда в чем проблема? Подпишите и сдерживайте обещание. Мэй… — выдохнул он и, заметив, как она стиснула кулаки, продолжил мягким голосом: — Дело не в том, что я вам не доверяю, а в том, что мы все — втроем — тоже его подписывали. Не веришь? Взгляни сама.

Он кинул договор, который плавно проплыл прямо по воздуху и завис прямо перед Мэй, а я удивленно хмыкнула. Заклинание левитации тоже относилось к нулевому кругу, где существовали виды магии, не относящиеся к конкретным элементам, и насколько я знала — его очень сложно выучить. Все потому, что оно требовало серьезного контроля и силы воли. Не каждому дано поверить в то, что он практически одной силой мысли может сдвинуть булыжник или заставить летать пергамент.

Мэй явно не знала этой тонкости, поэтому восприняла заклинание Лекса, как что-то обычное — просто схватила пергамент и принялась его изучать. А на лице Лекса на мгновение промелькнула обида.

— Адепты⁈ — вдруг воскликнула Мэй. — Лекс, ты…

Она резко ко мне обернулась и показала договор.

— Лав, представляешь! Он поставил нас на уровень адептов!

Сначала я непонимающе нахмурилась, но потом пробежалась по строкам в договоре и почувствовала, как вытягивается мое лицо.

Лекс не солгал. В нем были все три подписи участников «кружка исследователей»: витиеватая и раскидистая Лекса, кривая и угловатая Ника, лаконичная и аккуратная Хоста. Все они торжественно подписали обещание хранить тайну метаморфных стен, но был нюанс… А точнее, иерархия: адепт, магистр и архимаг. И мы с Мэй были в области адептов, кто не мог разглашать никаких тайн «кружка», в отличие от магистра, которому доступны парочка ходов для торговли или личного уединения, или архимага с полной властью.

— Хост, а почему ты среди магистров, а не архимагов? — удивилась я.

Тот что-то нечленораздельное промычал, а Мэй воскликнула:

— И это все, что тебя волнует? Так же нечестно! Эти двое нам совсем не доверяют и… И имеют все права на метаморфные стены!

— Потому что именно мы их находим, — гордо возразил Лекс. — Я и Ник. А Хост помогает с исследованием уже обнаруженных и открытых ходов. Вы же еще не сделали ничего, поэтому справедливо, если будете начинать с низов. Или ты со мной не согласна?

Он приподнял светлые брови, а Мэй грозно надулась, словно была готова вот-вот взорваться, но так ничего и не возразила. А я взяла из ее руки пергамент, пока она его от злости случайно не порвала, и снова пробежалась по тексту.

Кроме неразглашения, больше никаких условий не было.

— Что случится, если кто-нибудь из нас нарушит условие? — поинтересовалась я.

— А вы не нарушайте и не узнаете, — коварно улыбнулся Лекс, ловко крутанув в пальцах перо. — Ну что?

И протянул его нам:

— Подписываете?

Я некоторое время смотрела на перо, не торопясь с решением. Ведь цель всей моей затеи была — вычислить метаморфные стены, чтобы потом с деканом проверить: перемещается ли по ним убийца. Поэтому договор неразглашения на проклятом пергаменте не входил в мои планы. Однако немного поразмыслив, я вздохнула, приняла золотистое перо и вписала свое имя.

— Лав! — ринулась ко мне Мэй. — Ты что делаешь? Это же!..

— А-а-а, — помешал и погрозил ей пальцем Лекс. — И Лав это прекрасно понимает, как понимает и то, что цена неразглашения не так уж велика по сравнению с тем, какие знания она сможет получить.

— Мэй, — произнесла я, поставив последнюю закорючку, и протянула ей пергамент. — Ты не обязана…

— Конечно, не обязана! — перебил меня Лекс и с горящими глазами продолжил: — Не обязана отказываться от нашего костяка из-за какого-то несчастного проклятого пергамента. Тем более, когда уже и так дала обещание сохранять тайну. Подумай, что ты потеряешь? А что приобретешь, если подпишешь. Ну, походишь немного в адептах. И что с того? Зато как только внесешь в дело вклад, равный нашему, так сразу получишь повышение! В крайнем случае дождешься моего с Ником выпуска, и тогда!..

— Ой, да пошел ты, Лекс! — поморщилась Мэй и выхватила из моей руки пергамент вместе с пером.

С силой приложив его к груди все еще распаленного своей речью Лекса, отчего тот даже икнул, она принялась царапать пером свое имя.

— Словно сделку с дьяволом заключаю, — процедила Мэй.

— Что? — немного отстраненно поинтересовался Лекс, не двигаясь и продолжая смотреть ей в лицо.

— Ничего!

Закончив, она хлопнула пером по пергаменту, а Лекс снова икнул и чуть все не растерял, когда Мэй резко от него отступила.

— Что ж… — откашлялся он в кулак, после чего взмахнул рукой, отправив красный пергамент с пером в небытие, и громко произнес: — Хост! Твой выход.

— Ага, — подошел ко мне Хост и, подняв руку, произнес: — Нулевой круг. Область созидания. Сфера памяти.

На его ладони поднялся серебристый вихрь, который начал стремительно сжиматься до тех пор, пока не превратился в прозрачный стеклянный шарик. Когда же все закончилось и последние «нити» вихря исчезли, шарик сверкнул в тусклом свете огонька под потолком, а Хост сильно побледнел и покачнулся, но устоял, а я с удивлением произнесла:

— Область созидания?

Хост смутился, но не успел что-либо ответить, как его одной рукой обнял Лекс:

— Именно!

От веса Лекса ноги Хоста подкосились, а бледность стала чуточку сильнее.

— Хост у нас настолько крут, что один из немногих, кто выучил заклинание созидания.

— Но это же безумно сложно! — вновь посмотрела я на шарик в руке Хоста и почти прошептала: — По сути создать что-то из ничего!

— Но для меня проще, чем управлять стихией, — с кривой улыбкой произнес Хост, чем изумил меня еще сильнее. — Лекс, ты… Ты тяжелый!

— Ой, прости-прости, — опомнился тот. — Забыл.

Он отступил, а Хост выдохнул и продолжил:

— К сожалению, моя стихийная магия очень слаба, из-за чего я не могу управлять ей в полной мере, поэтому заклинания нулевого круга — единственное, что я могу полноценно разучивать. Повезло, что они даются мне достаточно неплохо, но подозреваю, что мне попросту не с чем сравнивать. Ведь стихийной магии у меня почти что нет…

— Все потому, что ты умный, — возразил Лекс.

А Хост качнул головой и улыбнулся:

— Это смотря с кем сравнивать. Я знаю только несколько заклинаний нулевого круга, а вот маг Гарилей!.. — сверкнули его глаза, но он вдруг прервался. — Впрочем, это неважно.

И смущенно почесал нос:

— Если кратко: магия созидания сложна не своей формулой, а жертвой. Чтобы создать что-то из ничего — нужно отдать часть своей личной энергии. И чем больше ты способен ее отдать, тем могущественнее получится предмет или тем больше ты предметов сотворишь. На факультете историков заклинание сферы памяти самое перовое, которое мы учим, чтобы записывать свои мысли и наблюдения. Пусть оно не входит в обязательный перечень умений, но дает особый престиж.

Он вновь протянул мне шарик.

— На самом деле, это первое заклинание нулевого круга, которое я выучил.

«И сразу самое сложное», — подумала я, чувствуя холодок от осознания могущества Хоста за счет его не дюжего ума. Таким людям и не нужна стихийная магия, чтобы всех поразить.

— Мы решили, что в твоем случае записать воспоминания — будет куда лучше и проще рисунка на пергаменте, — заметил Лекс.

Я осторожно взяла шарик и ощутила исходящее от него тепло.

— И как мне это сделать?

— Все, что нужно — это послать немного своей магии и подумать о том, что ты хочешь в него записать. Не переживай, там все интуитивно понятно, — успокоил Хост. — Стоит только начать — как быстро разберешься. И не переживай. Туда не запишется то, что ты не хочешь.

Я одобрительно хмыкнула, внимательно разглядывая шарик. Отчего-то показалось, будто я где-то подобное уже видела. Хотя мои сферы для хранения заклинаний тоже были немного на него похожи…

— И долго такие шарики существуют? — поинтересовалась Мэй.

Хост улыбнулся:

— Это не простая магия, а созидания. Поэтому… Пока их не разобьешь.

— И… И на них даже лекции можно записывать?

— Конечно, — кивнул Хост. — Но, как по мне, книги лучше. Да и на сферу со звуком требуется куда больше энергии.

— Потрясающе! — воскликнула она. — Хост, ты невероятен! А еще что-нибудь покажешь из нулевого круга?

— Я… — засмущался тот, но его перебил обиженный Лекс:

— Вообще-то, я тоже знаю заклинание нулевого круга.

— И какое же?

— Левитацию… Ты же видела!

— А что-нибудь из созидания?

— Н-нет.

— Пф…

— Пф? Ты сказала «пф»? Левитация, между прочим, тоже сложное заклинание! Даже Хост не смог его выучить!

— Вообще-то… — начал Хост и осекся.

— Только не говори, что ты и его выучил! — удрученно произнес Лекс.

— Ну…

— Даже если так, ты не сможешь поднять это! Ладно… Тогда вот это… Это точно не сможешь!..

Послышался грохот, когда ребята начали соревноваться, по очереди поднимая полотенца, вазы и коробки, а я еще немного поизучала шарик и, стиснув его в кулаке, сконцентрировалась.

Как Хост и сказал: стоило мне послать немного своей магии, как я сразу же поняла, что делать дальше. Мне хватило лишь одной мысли, чтобы вытянуть из своей памяти нужные фрагменты и запечатать их в сфере памяти. Единственное, что кое-где в воспоминаниях фигурировал директор и его таинственная улыбка, от которой меня бросало в дрожь. От этого я не смогла избавиться, и на мгновение показалось, будто в моих воспоминаниях директор даже страшнее, чем вживую.

— Ха-ха! Я так и знал, что ящики тебе еще не под силу! — торжественно воскликнул покрасневший от натуги Лекс, который, спуская семь потов, заставлял левитировать ящик на полу. — Только на книжки силенок и хватает!

— Какой же ты зазнайка, — фыркнула Мэй. — Аж противно.

И отвернулась, не желая смотреть на игру Лекса «магическими мускулами».

— Лучше в совершенстве владеть чем-то одним, чем многим, но несовершенным, — возразил тот.

— Поднять один ящик — это, по-твоему, совершенство?

Бах! Ящик упал, а Лекс стиснул кулаки и шагнул к Мэй:

— Да я!..

— Эй, ребят! — прервала я их новую попытку поругаться. — Все готово.

Мэй и Лекс перестали буравить друг друга взглядами и резко обернулись на меня, отчего по спине пробежали мурашки. Откашлявшись, я раскрыла ладонь, где лежал все такой же прозрачный шарик, но при виде него выражение лица Лекса стало радостным.

— Хе-хе-хе… — тихо и коварно рассмеялся он, забирая сферу памяти и вручая Хосту, чьи глаза тоже ярко заблестели. — Как же долго я этого ждал!

— И что теперь? — поинтересовалась я.

— Теперь? — еще шире улыбнулся Лекс. — Конечно же, пойдем изучать тайный ход!

— М-м-м… Лекс, дело в том, что я не знаю, как открывается метаморфная стена.

— Так еще интереснее! — обрадовался он. — Нам не впервой возиться с открытием, заодно посмотришь, как это делается. Так что давай, забирай свою зверюгу и погнали! А я пока проверю, нет ли никого на другой стороне…

— Кстати, о Коте, — вдруг произнесла Мэй. — Вам не кажется, что стало слишком тихо?

Мы все замели. Даже Лекс тоже остановился, так и не приблизившись к метаморфной стене, и с нами переглянулся. Еще совсем недавно было слышно шкрябанье когтей, фырканье и порой недовольное мяуканье, когда шарик от Коти «убегал», а сейчас наступила абсолютная тишина. Да и светящегося шарика не было видно.

— Отсюда же нет выхода, кроме метаморфной стены? — заволновалась я.

— Естественно, — ответил Лекс. — Это же кладовая…

— Кладовая? — удивилась Мэй.

— Да, — ответил Хост. — Они все находятся за метаморфными стенами.

— То-то я их не видела…

— Котя? — позвала я, отправляясь вглубь кладовой, которая сейчас казалась еще больше и темнее.

— Лекс, можешь сильнее засветить комнату? — поинтересовалась Мэй.

— Опять колдовать⁈ А вдруг он притаился и ждет…

— Лекс!

— Ладно-ладно, я сейчас.

Он поднял ладонь и под потолок поднялся большой светящийся шар, похожий на миниатюрное солнышко. Мрак мгновенно отступил, открывая нам все помещение кладовой, в которой кот и ребята устроили легкий бардак. В основном кот, когда пытался поймать шарик. Ребята, соревнуясь в левитации, скорее поднимали сброшенные на пол вещи и неаккуратно складывали на полках.

— Котя, ты здесь? — вновь произнесла я, обходя и стопку из ящиков в середине комнаты. — Котя? Ко… — и осеклась замерев.

Меня перекосило от бури эмоций. От лица сначала отхлынула кровь, а когда подошли остальные ребята, щеки вспыхнули жарким румянцем.

— Что? Что случилось? — остановилась возле меня Мэй.

— Это… — выдывала я и опять замолчала.

Благо, объяснять ничего не пришлось — Мэй и так сама все увидела, отчего ее реакция ничем не отличалась от моей.

— Ну, он плотно покушал… — произнесла Мэй.

— Да что у вас там происходит⁈ — не выдержал и растолкал нас Лекс, который застал уже процесс закапывания кучи полотенцами.

— Понимаешь… — начала я, а Мэй продолжила:

— Мадам Сладос очень плотно накормила Котю, и он…

— Только не говори, что зверюга… — побледнел Лекс, а я ответила:

— Да.

— Твою же мать! — вдруг взревел он во все горло, отчего мне стало совсем стыдно.

— Я… Я сейчас все уберу!

И только шагнула к Коту, как стены кладовой, потолок и пол вдруг застонали и затряслись. Да так сильно, что устоять было сложно, с полок посыпались вещи, а с потолка пыль.

— Что происходит? — испуганно воскликнула Мэй, хватаясь за коробки, которые вскоре рухнули, но благо не на нее, а совсем рядом от ее ноги.

Белладонна… Благослови Чарлин с ее защитными рунами.

— Хранители! — крикнул Лекс, бросаясь к моему коту. — Хост! Открывай стену! Проверять времени нет!

Кот сдавленно мявкнул, когда его схватили, и от страха чуть не влепил Лексу затрещину лапой с прицепившимся к когтю полотенцем. Но быстро заметил, на чьих ручках оказался, и обрадованно мявкнул.

— Ыть! — сморщился Лекс от вида полотенчика.

Повезло, что оно потерялось по пути прежде, чем Лекс сунул кота мне в руки и, схватив за руку качающуюся из стороны в сторону Мэй, крикнул:

— Бежим!

— Я… Я сейчас упаду! — испугалась Мэй.

— Не упадешь, я тебя держу!

А я держала кота… Который, увы, совсем не помогал ситуации.

Мы все ломанулись прочь из кладовой, в которой началось мини-землетрясение. На наши головы валились, подушки, полотенца, салфетки… Все! Абсолютно все, что могло находиться на опасно подпрыгивающих и качающихся стеллажах. Поднимался оглушительный вой, треск, хруст, звук трения камней! Казалось, будто стены сейчас сомкнутся и нас всех раздавят.

Первыми выскочили из кладовой Лекс и Мэй, за ними я, а за мной уже до ужаса бледный Хост. И если там стоял невообразимый грохот на грани апокалипсиса, то в коридоре царила оглушительная тишина и абсолютный покой. От такого резкого контраста даже в ушах зашумело, и лишь наше сбивчивое и тяжелое дыхание подсказывало, что нам это все не привиделось.

— Что, черт возьми, это было? — еле выдавила Мэй.

— Хранители… — выдохнул Лекс. — Академии… — и тихо выругался.

Они с Мэй все еще продолжали держаться за руки. Однако как только друг на друга взглянули — как оба на мгновение затаили дыхание, покраснели и резко отпрянули.

— Мда… — выдохнул Хост, который не заметил забавного поведения ребят. — Теперь нам путь сюда надолго заказан.

— Похоже на то, — согласился Лекс. — Хорошо, что выбрали не наше основное убежище… И все из-за какого-то кота!

— Котя не виноват… — начала Мэй.

— А кто виноват? — перебил ее Лекс. — Это он, а не мы, навалил там кучу и разозлил Хранителей!

— Котя живой, и это естественный процесс!

— Да пошел он со своим естествен… Апчхи! — чихнул Лекс. — Зашибись.

И шмыгнул носом.

— Больше чтобы никаких котов! Зачем вы вообще его за собой потащили?

— Он же фамильяр Лав.

— И что? Оставили бы в комнате!

— Не могли.

— Боялись, что он от скуки там стухнет?

— Боялись, что ему снова станет плохо! — яростно выкрикнула Мэй. — Котя, он…

— Мэй, — остановила я ее. — Это неважно.

— Нет важно! — оглянулась она на меня и снова посмотрела на Лекса. — Пусть знает, что Котю вчера сильно ранили. Может быть, постыдится.

Лекс отшатнулся и побледнел, после чего посмотрел на кота в моих руках:

— Ранили? Кто?

— Мы не знаем, — вздохнув, ответила я. — Поэтому я стараюсь Котю одного не оставлять.

Хост рядом со мной хмыкнул:

— Сильно был ранен?

— Да, — ответила Мэй. — Он… Он тогда потерял много крови.

На ее глаза навернулись слезы от воспоминаний, и она неосознанно вытерла о себя ладони, будто они до сих пор были испачканы в крови. Заметив это, Лекс помрачнел.

— Прости.

— Не у меня проси прощение, — слегка надломанным голосом произнесла Мэй, и тогда Лекс повернулся ко мне:

— Лав, прости. Я не думал…

— Ты не знал, — немного криво улыбнулась я. — Так что не за что просить прощение.

Он виновато погладил ладонью затылок и предложил:

— Если хочешь, я осмотрю Котю и исцелю?

— Думаю, в этом нет смысла, — вместо меня ответил Хост.

— Почему? — удивилась Мэй, которая незаметно от всех смахнула со щеки одну слезинку.

Страх от пережитого вчера и сегодня в кладовке немного выбили ее из колеи.

— Котя поглощает магию света, если ты попытаешься что-то сделать, то он ее попросту съест, — пояснил Хост.

— Так, пусть Лав прикажет ему этого не делать, — озадачился Лекс. — Он же ее фамильяр.

Я криво улыбнулась, а Хост на нас покосился и смущенно почесал нос. Похоже, он подумал приблизительно о том, о чем и я — если бы в моих силах было бы Коте приказывать, то тот бы не стал терроризировать Лекса.

— Котя… Он не всегда меня слушается, — честно призналась я. — Характер… Своенравный.

И пожала плечами:

— Я же ведьма.

— Так, это правда, что фамильяры перенимают характер от своих… Ай! — вздрогнул Лекс, когда Мэй стукнула его кулачком в плечо.

— Думай, что говоришь!

— Я хотел сказать… — погладил он руку. — Поэтому он неполноценн… Ай! Мэй!

— Ты опять фигню ляпнул!

— Не исключено, — вдруг вмешался Хост. — Неполноценность, которую я заметил, может оказаться последствием раны. И теперь Котя поглощает светлую магию, чтобы восстановить свои силы.

— В таком случае Котя точно не устоит, чтобы не… поглотить твою попытку ему помочь, — решила я поддержать теорию Хоста.

Так будет спокойнее.

— Что ж, — хмыкнул Лекс. — Раз вы оба так думаете…

Он посмотрел на Котю, который посмотрел на него в ответ — а точнее, все это время не спускал с него взгляда — и мурлыкнул. Лекса передернуло, а я еле удержалась от смешка.

— Так, ладно! — встрепенулся Лекс, но потом снова посмотрел на кота и произнес: — Будет пожизненным адептом!

Мэй не удержала и хихикнула, отчего щеки Лекса порозовели еще сильнее, а я улыбнулась и произнесла:

— Спасибо.

— За что? — искренне удивился тот. — За то, что я твоего кота в рабство забрал?

— Так ты согласен, что своим договором нацепил на нас с Лав ошейник⁈ — тут же подхватила Мэй.

— Я такого не…

— И не говори, что ты не говорил. Ты только что это сказал!

— Мэй, ты…

— Все я тебя правильно поняла!

— Может, пойдем открывать метаморфную стену? — попытался вмешаться Хост.

— Да-да, Мэй, давай все забудем и пойдем открывать метаморфную стену! — радостно подхватил Лекс.

— Не переводи тему, Скалогрыз несчастный!.. — крикнула Мэй, но только уже вслед Лексу, который устремился прочь по коридору.

А мы с Хостом переглянулись, друг другу улыбнулись и последовали за ними — открывать мою первую метаморфную стену.