Янтарная тюрьма Амити

Глава 9

— Так! Не толпиться! Всем подходить…

Бах!

Когда мы покинули нашу комнату, на двери рядом с нами засветились красным светом два грозных глаза. Из нее молниеносно выросла древесная лапа и схватила ошеломленного ученика в форме Мастеров, пытавшегося вставить ключ в замочную скважину. Перетащив его через перила балкона, рука опустила парня на пол и снова втянулась в дверь. Светящиеся красным глаза закрылись и исчезли, будто ничего не было.

— Ого! — выдохнула я, а снизу раздался голос Лекса:

— Хеврик! Какого хрена⁈

Я и Мэй, переглянувшись, тут же подбежали к лестнице, чтобы спуститься.

— Прости Лекс, я… Я перепутал дверь.

— Да как ты мог ее перепутать? Неделя не прошла, как тебя тут не было! Или прошла… Ай, неважно. Хеврик, нет ничего зазорного в том, чтобы еще раз воспользоваться компасом ключа, — принялся отчитывать ученика Лекс. В одной руке у него был длинный список, а во второй он держал тяжелую связку ключей. — На сегодня наказания за попытку вторжения не будет, но на будущее имей в виду… О! Мэй, Лав! Привет!

Заметил он нас в толпе и махнул рукой со списком, однако его тут же снова захлестнули ученики, среди которых я заметила Силику. Растолкав ребят, она громко потребовала:

— Лекс, Аника должна переехать ко мне.

— Тише-тише! Не толпитесь… Нет! — обратил он внимание на Силику. — Я не занимаюсь переселением! Моя задача: разместить вас по старым комнатам. Остальные вопросы к вашим деканам.

— Но…

— К деканам! — гаркнул он, когда со всех сторон до него донеслось: «я тоже хочу переехать», «и я», «я тоже…».

— Похоже, Силика не бросает попыток переселить к себе Анику, — заметила я, когда та, разъяренно топнув ногой, умчалась прочь, чуть не сбив двух девушек — опять послышалось возмущение.

— Она переживает за нее, — ответила Мэй, провожая Силику взглядом. — Они с детства неразлучны. И Дамиан рассказывал, что Анике сложно жить с заклинательницей нот. Любая магия сопровождается музыкой.

«Наверное, это и, правда, сложно. Особенно для таких молчаливых людей, как Аника. Хм… А они с Заном случайно не родственники?» — призадумалась я, продолжая протискиваться к выходу и стараясь не прислушиваться к разговорам учеников, но обрывки фраз то и дело проникали в уши:

«В дом Лейсов вломились…»

«Моя соседка не приехала и не отвечает на письма…»

«Жаль твою сестру…»

И все в таком духе. Кто-то просто судачил о произошедшем, кто-то сожалел, а кто-то тихо стоял с мрачным лицом или пытался скрыть слезы.

— Как думаешь, что будет дальше? — печально спросила Мэй, когда мы наконец-то выбрались в коридор.

— Не знаю, — честно ответила я и повторила тише: — Не знаю…

Хаос не пропустил ни одного уголка Академии. Возле Гиби даже белки суетились, перепрыгивая с ветки на ветку, но на них почти не обращали внимание, пока кому-нибудь в голову не прилетало орехом.

Я испуганно вскрикнула, когда одна из черных белок вдруг выпорхнула из листвы Гиби и, пробежав у меня в ногах, взобралась Мэй на плечо.

— Мэй! — взволнованно воскликнула я и потянулась, чтобы поймать белку, но тут Мэй весело рассмеялась, когда та защекотала ей усиками ухо.

— Черныш, привет! За гостинцем пришел?

— Черныш? — удивилась я, потерянно наблюдая за тем, как Мэй достает из кармана несколько крупных ягод сушеного боярышника и отдает их зверобелке.

А та с довольным писком тут же принялась их есть!

— Ты… Ты подружилась со зверобелкой? — изумилась я. — Они же никого к себе не подпускают!

Насколько я помнила, зверобелки вообще не поддаются приручению, они дикие, злобные и…

— Черныш тоже поначалу не подпускал, — улыбнулась Мэй, почесывая белку за ушком. — А потом начал подходить.

— Но как⁈

Мэй вздохнула.

— Без стихии сложно с ними справиться, вот я и подумала как-нибудь иначе, наладить с ними контакт, чтобы больше не пользоваться обходным путем. Это же так неудобно! Даже за кофе приходилось ходить через улицу, — покачала она головой. — А пугать мне их не хотелось. Вот я и нашла в библиотеке пару книг, где говорится, что зверобелки очень любят боярышник и попросила маму немного прислать. Так мы с Чернышом познакомились. А потом… Ай!

Ей в голову прилетел орех, отчего Черныш на ее плече пронзительно запищал и, спрыгнув, рванул на того, кто посмел обидеть Мэй. Завязалась драка. Белки кубарем покатились по веткам, под восторженные вопли других собратьев.

— Пожалуй, нам стоит уйти, — поторопила меня Мэй, доставая из кармана еще горсть ягод и оставляя ее на перилах, правда подношение быстро расхватили черные собратья Черныша и явно были недовольны тем, что их так мало. — А то сейчас разойдутся и точно нас чем-нибудь закидают.

У меня спина покрылась холодным потом, когда из-за листов Гиби тут и там начали появляться светящиеся красным глаза белок. Они неотрывно за нами следили, пока мы спешно ретировались, точно назойливые преследователи, отчего у меня на затылке волосы шевелились. Вот как? Как Мэй умудрилась прикормить такую зверюгу? Это же не плюшевый зайчик, а зверобелка!

— Как понимаю, идея с подношением не совсем удалась? — произнесла я, лишь когда мы оказались внизу, куда белки не любили спускаться.

— Да, — криво улыбнулась Мэй. — Я не рассчитала, что зверобелки такие прожорливые. Сколько бы ни приносила боярышника, им было мало, поэтому я решила подкармливать только Черныша. Ты не смотри на меня так! — воскликнула она, когда я испытала гамму эмоций. — Черныш хороший. Он больше меня не обижает и даже, наоборот, защищает. Сама же видела!

— Видела, — не стала я отрицать. — А что будет, когда у тебя закончится боярышник?

— Я попрошу маму прислать еще, — наивно улыбнулась Мэй, а я еле удержалась, чтобы не спрятать лицо за ладонями.

Мэй точно ходячая катастрофа. Если она перестанет приносить белкам боярышник, нас всех ждет апокалипсис! Зверобелок оттого и бросили пытаться приручить, потому что за их черной душой нет ничего доброго и светлого. Им всегда мало. Всегда! И стоит перестать давать им то, что они хотят, как тут же начнут мстить и пакостничать.

«Надеюсь, до такого дело не дойдет», — подумала я, входя в буфет и окидывая его взором в поиске Ника, но это оказалось все равно, что искать иголку в стоге сена — буфет был забит под завязку.

Зато одна фигура особо выделялась. Холлер! Он сидел за столом совершенно один, и при виде него и его перебинтованной руки я тут же спряталась за Мэй.

— Ты чего? — удивилась она.

— Здесь Холлер. Давай… Давай уйдем?

Она собралась оглянуться на лысого громилу, но я ее тут же одернула:

— Не смотри на него! Белладонна…

— Ла-а-ав, — тревожно произнесла Мэй. — Похоже, он все-таки тебя заметил.

Я осторожно выглянула из-за ее плеча и чуть не выругалась, встретившись с темным и хмурым взглядом Холлера. Его верхняя губа дернулась то ли в улыбке, то ли в оскале… Попробуй пойми, какие эмоции блуждают на этой свирепой роже! Но я постаралась выглядеть невозмутимой, насколько это было можно, после попытки спрятаться за Мэй.

— Лав? — тихо окликнула меня Мэй, когда нас потеснила очередь сзади. — если хочешь, можем уйти.

— Нет! — тут же выпалила я, подумав, что Холлер вполне может за нами последовать и найти более укромный уголок, чем набитый людьми буфет. — Все нормально. Идем.

Больше я на Холлера не оглядывалась, хотя все время чувствовала на себе его тяжелый взгляд, пока мы продвигались ближе к прилавку. Пирожных, увы, не оказалось, что не удивительно — их быстро расхватали, чему сильно расстроилась Мэй, поэтому мы захватили по пирожку с мясом, десерту из чернослива с орехами и сметаной да бумажному стаканчику с кофе.

Еще в комнате Мэй рассказала мне, что мадам Сладос придумала такую штуку, как кофе навынос. И для этого, дабы не тревожить профессора Чарлин, занятую расследованием сложных чар убийцы, сама создала плетение, которое превращало простой пергамент в непромокаемые бумажные стаканчики. Стоило нанести на них рисунок плетения и налить жидкость, как они сами складывались в нужную форму и твердели, точно стекло, а когда ученик допивал содержимое — он вновь превращался в чистый лист. Удобно и можно снова использовать по назначению.

— Жаль тетушка Шая не знает, как заставить рисунок исчезнуть, чтобы пергаменты совсем оставались чистыми, — вздохнула Мэй, разглядывая сложный узор чернил. — Так они только под черновики годятся.

— Тетушка Шая? — удивилась я. — Она разрешает тебе так себя называть?

Мне сразу вспомнился Ник, который называл ее так же, но исключительно за глаза. Я снова украдкой огляделась, чтобы его найти, но только опять встретилась взглядом с Холлером и максимально плавно отвернулась, решив больше не смотреть по сторонам.

— Угу, — лучезарно улыбнулась Мэй. — Мы часто с ней болтаем по утрам, и в медпункт она ко мне заходила. Такая прекрасная женщина!

Я промолчала, дивясь такому контрасту отношения окружающих Мэй. Кто-то ей сильно симпатизировал, а кто-то насмехался, что у меня в голове совсем не укладывалось, она же такая добрая… Человек-монета, какая бы сторона ни выпала, все равно не оставит равнодушной.

— Здравствуйте, девочки! — поприветствовала нас мадам Сладос, когда подошла наша очередь. — Я так рада вас видеть! Что тут у вас? Ага, ага, ага…

Она быстро посчитала наши блюда.

— Как-то скромно, держите еще от меня небольшой подарочек.

И положила нам на подносы по бумажному кульку.

— Это… — начала я, но мадам Сладос перебила:

— За счет заведения, — улыбнулась она. — Но я буду благодарна, если расскажете о впечатлениях. А сейчас кыш-кыш! У меня много голодных детей. Рада была повидаться! — крикнула она нам вслед, когда нас вытеснила очередь, и мы, точно потерянные котята, оглядели зал в поиске свободного места.

Я даже не успела спросить о Нике… Где же его носит?

— Вон там! — вдруг воскликнула Мэй и вперед меня поспешила к освободившемуся столику, как раз недалеко… от Холлера.

«Что он здесь делает?» — подумала я, вновь искоса на него посмотрев и подметив, что перед ним не было подноса с едой. Дурное предчувствие закрутилось внутри, которое только усилилось от ощущения пристального внимания — нет ничего хуже, чем враг, чьи мотивы ты не можешь даже предположить. Я поймала себя на мысли, что мое опасение перед Холлером мало чем уступало страху перед убийцей.

Стараясь держать лицо, я предпочла сесть к Холлеру спиной, чтобы его не видеть и не гадать о том, что он задумал. Вряд ли он станет нападать в столовой, где сейчас собралось много учеников и была мадам Сладос, а его вид напрочь отбывал аппетит. Но только я опустилась на стул, как рядом со мной на стол шлепнулось полотенце.

— Ник! — воскликнула я, хватаясь за сердце, когда он точно черт из табакерки возник рядом с нашим столом и сел рядом.

— Ну и утро выдалось, — вздохнул он, устало откинувшись на спинку и запрокинув голову к потолку. — Не продохнуть.

Все еще тяжело дыша, я окинула его взглядом, подмечая темные круги усталости под глазами, грязный фартук и повседневную одежду вместо формы. И напряглась, когда со стороны стола Холлера раздался скрип ножек стула о пол, а лицо Мэй приняло озабоченный вид:

— Лав… — произнесла она, когда до нас донеслись тяжелые шаги.

Я застыла в напряжении, а Ник, как сидел — расслабленно, так и остался, будто к нам и не приближалась серьезная угроза.

— Отшельник, — раздался низкий и хриплый голос Холлера, когда он остановился позади Ника, нависнув над ним, точно кусок скалы.

— Как рука, Холлер? — будничным тоном поинтересовался Ник, открыв глаза и снизу вверх посмотрев на здоровяка. — Еще не зажила?

Тот не ответил, а только шевельнул здоровой рукой, швыряя Нику на колени кусочек пергамента. Ник не обратил на него никакого внимания.

— Сегодня трудный день. Не опаздывай.

И мазнув по мне суровым взглядом, от которого внутри все сжалось, развернулся и пошагал прочь. Я с интересом подобрала с колена Ника кусочек листа и успела его лишь бегло оглядеть прежде, чем Ник его забрал. Пергамент был пуст, не считая обугленного уголка.

— Что это? — спросила я.

— Пустяки, — уклончиво ответил тот, убирая кусок пергамента в карман.

— Ты же не собираешься ввязаться в неприятности? — не поверила я.

— Неприятности? — прыснул Ник. — Слишком много чести для Холлера называть его неприятностью. Уверяю, волноваться не о чем. Лучше попробуйте угощение от Шаи. А то она с самого утра потчевала нас с Лексом, спрашивая: ну как, ну как, ну как… Думал, подавлюсь.

— А что там? — тут же встрепенулась Мэй, берясь за свой кулек.

— Ее новый эксперимент, — гордо заявил Ник. — Она так вдохновилась твоей идеей кофе навынос, что решила придумать к нему что-нибудь из еды.

— Так это была твоя идея с кофе? — перестала я буравить взглядом Ника и посмотрела на Мэй, которая смутилась.

— Не совсем идея, — смущенно произнесла она. — Я просто как-то сказала, было бы здорово иногда брать кофе с собой…

— И тем самым запустила необратимый процесс в голове у Шаи, — вздохнул Ник. — Теперь ее не остановить. Так что ешьте-ешьте и не затягивайте с отзывом, а то она меня с потрохами сожрет вопросами.

Он обернулся и помахал мадам Сладос, которая явно не в первый раз глянула в нашу сторону и тоже помахала в ответ половником, после чего вернулась к наполнению новых стаканчиков для кофе.

— Чувствуете, какое давление? — криво улыбнулся он, и я тоже принялась разворачивать бумагу, уже чувствуя исходящий оттуда приятный аромат.

— Так ты все утро был в буфете? — поинтересовалась я.

— Именно. Как только Шая узнала, что к нам придет много учеников — сразу вызвала меня на кухню. Мы с Лексом еле успели позавтракать прежде, чем все началось.

— Значит, ты уже в курсе произошедшего…

— Да, — немного помолчав, ответил он и обвел взглядом учеников в буфете. — Сложно было не узнать.

Я прислушалась к разговорам, что доносились со всех сторон, разбирая обрывки фраз: «Думаешь, здесь безопаснее?», «Отряду Мечей надо работать лучше», «Декан Боевого толком не помогает…» — и в таком духе. И вздрогнула, когда их все перебил громкий возглас:

— Николас! Не мешай девочкам завтракать и помоги мне заполнить прилавок.

— О, труба зовет… — вздохнул Ник.

— Николас!

— Уже иду! — крикнул в ответ Ник и поднялся со стула.

Но сделав шаг, вернулся за полотенцем, которое забыл на столе, и, склонившись ко мне, поинтересовался:

— В этот раз ты придешь на ужин?

Я вспыхнула, вспомнив, как вчера пообещала увидеться с ним и другими ребятами за ужином, но провела все время в кабинете декана.

— Да, конечно, — поторопилась я ответить.

— Тогда буду ждать, — лучезарно улыбнулся он. — А то тебе нужно больше есть, чтобы выдержать дополнительные тренировки.

— Николас!

— Да-да! Я слышу. Увидимся! И не забудьте отчитаться перед Шайей! — попятился он, чуть не врезавшись в ученика с подносом, и, извинившись, бросился прочь, а я посмотрела на кулек с новым блюдом от Сладос.

Интересно, что там…

— Вкусно! — вдруг воскликнула Мэй, которая первая попробовала новое блюдо и поторопила меня: — Лав, попробуй скорее! Это просто невероятно!

— Хорошо-хорошо, — улыбнулась я и развернула свою порцию.

Воздух рядом со мной мгновенно напитался приятным пряным ароматом, а рот наполнился слюной при виде золотистых хрустящих палочек. С благоговением я взялась за одну из них, положила в рот и только ощутила приятный привкус солоноватой корочки да сливочную мягкость мятого картофеля с сыром внутри, как…

— Между тобой и Ником что-то есть?

Чуть не поперхнулась. Схватилась за стакан с кофе и сделала несколько глотков, которые немного обожгли небо. Зато дышать смогла и выпалила:

— С чего ты взяла⁈

— Ну, он всегда старается быть к тебе ближе, — начала она перечислять, загибая пальцы. — Почти всегда смотрит только на тебя. Улыбается тоже в основном только тебе. Переживает, защищает, а еще Джесс видела вас вместе и считает, что вы встречаетесь.

У меня голова пошла кругом, и, чтобы не сойти с ума, я сделала глубокий вдох и произнесла:

— Нет, у меня нет ничего с Ником.

Мэй перестала загибать пальцы.

— Правда?

— Правда. Мы только друзья, так и передай Джесс.

Она ненадолго призадумалась, после чего ее лицо расплылось в улыбке:

— Это замечательно! Нет, ты не подумай, я не против Ника. Он хороший, но Дами…

— Дами? — округлились мои глаза, когда я поняла, что она переживала из-за спора между Ником и Дамианом. — Ты, вообще, на чьей стороне?

— Ни на чьей, — подняла она руки в примирительном жесте. — Но Дамиан…

— Так, замолчи, — перебила я.

— Но…

— Прошу. Не говори мне ничего о Дамиане.

— Лав.

— Ла-ла-ла, — закрыла я ладонями уши. — Не хочу ничего слушать о том, какой Дамиан хороший! И вообще, — я вновь взялась за хрустящие палочки. — Давай лучше есть, пока ничего не остыло. Нам еще перед мадам Сладос отчитываться.