Янтарная тюрьма Амити

Глава 46

— Любовь — роскошь, которую жаждут все, но не всем дано ей обладать, — взгляд Сладос потемнел. — Ашара тоже жаждала, но понимала, что ее возлюбленный не сможет перебить предложения тех, кто ждал дня, когда состоятся торги. Она до последнего умоляла семью отдать ее замуж за желанного мужчину, однако они остались непреклонными. Тогда возлюбленный Ашары пообещал ей, что обязательно ее выкупит. Однако как можно в одночасье разбогатеть, если у тебя нет сотен голов скота и гектаров земли? Что может быть настолько ценным в Асхаре, за что каждый будет готов заплатить?

— Вода, — произнесла я, и Сладос улыбнулась:

— Верно.

— Он решил попробовать получить стихию воды? — ахнула увлеченная рассказом Мэй. — Но вы сами сказали, что это невозможно!

— Практически невозможно, — поправила ее Сладос. — Пусть маленький, но шанс получить стихию воды все-таки был.

— Очень маленький, — заметила я. — Стихия еще могла его не признать.

— Вот именно! — поддержала меня Мэй. — Зря он дал такое громкое обещание Ашаре. Слишком самоуверенный поступок.

— Но он был уверен, — заметила Сладос, а меня вдруг осенило:

— Если только…

Я широко распахнула глаза, а когда мысль сформировалась в моей голове, выпалила:

— Если только от него уже не отказались другие стихии!

Однако тут же заметила, как улыбка Сладос стала шире, а ее красноречивый взгляд обратился на Мэй, отчего мое лицо вытянулось в изумлении, и я неуверенно добавила:

— Или он… был пострелком?

— Именно! — хлопнула в ладоши довольная Сладос, а в уголках ее глаз появились добрые морщинки. — В Асхаре не было гонений магов, — подняла она указательный палец. — Напротив, их там всегда уважали и почитали. Поэтому заклинателей там хватало, а в семьях без магической силы легко мог родиться пострелок. В Асхаре таких людей зовут благословленными духами.

— Но тогда… — нахмурилась я. — Почему он решил получить стихию именно в тот момент? Как пострелок, он мог выбрать любую другую, предвидеть, что его любимую отправят на торги и обеспечить себя благодаря силе!

— Будь это так, в нашем мире было бы куда проще жить, — поникли плечи Сладос. — Увы, не сила дает нам благо, а возможности. В мире, где почти каждый обладает магией, магия теряет свою ценность, какой обладала бы там, где ей владеют лишь единицы. То же самое можно сказать про элементы тьмы, огня и земли в краях Асхары.

— Но вы же говорили, что стихия земли тоже была редкой, — вспомнила Мэй.

— Редкой, — согласилась с ней Сладос. — Но только там, где нет плодородной почвы. А герои этой истории жили там, где почти каждый пострелок выбирал элемент земли, чтобы возделывать почву и выращивать урожай.

— А ветра… — начала Мэй и тут же осеклась.

Похоже, сама все поняла, но Сладос все-таки объяснила:

— А ветер, увы, хоть был редким в краях Асхары, но не помог бы ему разбогатеть. Ветер был очень полезен в битвах или борьбе с песчаными бурями, однако поднять статус среди других асхарцев могла лишь бесценная вода. Поэтому возлюбленный Ашары и решил рискнуть своей жизнью, чтобы получить этот элемент.

— Что же касается вопроса, почему он не получил стихию заранее, тут все банально. Асхарцы тоже заметили, что стихия отчасти влияет на характер человека, поэтому ритуал Овладения проводился лишь среди людей, достигших совершеннолетия. А пострелки вовсе могли затягивать с выбором стихии, чтобы получить то, что будет ближе к их душе или принесет большую пользу.

Услышав слова Сладос, Мэй понимающе опустила голову и принялась пальцами теребить салфетку.

— Зыбка скелетов — оазис с единственным истоком воды, который можно увидеть практически из любой части Асхары. Это огромный, пронзающий небеса песчаный вихрь, чей гул, похожий на усталое дыхание великана, разносится далеко-далеко, словно предупреждает путников к нему не приближаться. По слухам, стихия там настолько сильна, что летящие песчинки способны снять с костей плоть. И возлюбленный Ашары, назовем его Фирун, бесстрашно отправился в это опасное место, когда до аукциона осталось несколько месяцев.

— Из поселения было прекрасно видно песчаный вихрь, и Ашара часто на него смотрела, думая о своем возлюбленном. Никто из них не знал, как скоро Фирун вернется. Пусть Зыбку было видно, однако путь до нее был далеким и непростым, да еще нужно было подгадать правильный момент, когда вихрь стихнет, чтобы дать Фируну время подойти к истоку стихии и получить его искру. Если путь откроется раньше, то Фируну не будет смысла продолжать свой путь, а если слишком поздно, то он не успеет вернуться к торгам.

Мэй взволнованно стиснула салфетку, а Сладос сделала глоток уже остывшего чая и продолжила рассказывать:

— Сначала вихрь долго не спадал, что для Ашары было хорошим знаком. Но потом он тоже долго не исчезал, что уже было плохим знаком, ведь Фирун мог не успеть. За это время Ашара почти не покидала отчий дом. Родители запретили ей без их надзора, чтобы избежать порчи невесты.

— Порчи? — спросила я, и Сладос пояснила:

— Некоторые мужчины, чтобы сбить на желанную девушку цену, могли лишить ее невинности. И это не всегда происходило тайно, ведь чем больше людей узнают о порче невесты, тем будет меньше шансов у родителей продать ее достойную цену.

Я задумчиво погладила подбородок:

— Может, это прозвучит очень грубо, но почему Фирун и Ашара не воспользовались этой возможностью?

— Согласна! — встрепенулась Мэй. — Они же все равно друг друга любили!

Сладос на это лишь улыбнулась и ничего не ответила, только продолжила рассказ:

— Шли дни, недели, месяцы… Ашара с трепетом сердца ждала, когда исчезнет вихрь, а ее возлюбленный вернется. За это время к ней в дом зачастил приходить вождь их племени. Его жена сильно болела — одной ногой была почти в Нирване, поэтому он скупал много лечебных трав, в том числе и у семьи Ашары, которые они выращивали на своей небольшой земле. Сначала Ашара не придавала этому значения, хоть и не понимала, почему вождь стал так часто брать травы среднего сорта, ведь были торговцы, которые могли продать ему товар в разы лучше. Но потом увидела, как вождь выкидывает выкупленные им травы, и все поняла.

— Он приходил ради Ашары, — мрачно произнесла я. — Но пока жива его жена, он не мог участвовать в торгах.

— Да, — кивнула Сладос. — Вождь был пленен красотой Ашары, хоть и понимал свое затруднительное положение. Как понимал то, что, если его жена и поправится, она все равно не сможет принести ему сильного наследника.

— Вождь уважал свою жену, но не мог ничего с собой поделать. Постепенно он начал все больше и больше уделять внимания Ашаре. А ее родители и не были против. Наоборот, они разрешили ему устраивать прогулки с Ашарой. Конечно, не наедине, однако даже такое дозволение говорило о многом.

— Все видели происходящее, но не смели осуждать вождя, а соперники лишь надеялись, что к моменту, как начнется аукцион, его жена будет жива, и он не сможет принять в нем участие. Ашара к удивлению родителей, которые знали о ее любви к Фируну, была спокойна и покладиста. Не перечила и пусть холодно, но покорно принимала внимание вождя. А все потому, что у нее был один маленький секрет и… друг, которому она могла излить свою душу — белый кот.

— Однажды она встретила его, еще до того, как Фирун ушел. Кот был ранен и голоден. Ашара понимала, что в таком состоянии он либо погибнет, либо его кто-нибудь поймает и принесет в жертву. Поэтому, чтобы дать ему шанс на выживание, она стала кормить его и лечить. Все это Ашара делала втайне от всех, чтобы никто не прознал о коте, а тот словно все понимал и позволял о себе заботиться. Постепенно он окреп и мог вновь вести свою кошачью жизнь, однако продолжал порой приходить к Ашаре. Спал с ней, убаюкивая мурлыканьем, или просто был рядом. Как-то кот надолго исчез, из-за чего Ашара очень расстроилась, но, когда ее покинул Фирун, спустя время вернулся.

— Ашара часто вела с ним тихие ночные беседы. Делилась своими переживаниями, страхами и слезами, отчего кот начинал мурлыкать громче, будто надеялся, что так она точно его услышит и наконец-то перестанет плакать.

Сладос замолчала, задумчиво глядя на Котю, который отчаялся доесть все подношения и лежал на подушке.

— Возможно, Ашара была первой в Асхаре, для кого кот стал не источником для пропитания или ритуальной жертвой, а верным другом.

Она вздохнула и продолжила:

— Как я уже говорила, там, где были плодородные почвы, котов ценили за то, что они берегли урожай от грызунов. Да и пропитания хватало, поэтому не было нужды на них охотиться, однако даже там не было для них безопасности. Обычаи жертвоприношений глубоко укоренились в каждую асхарскую семью, без них не обходились ни одни значимые праздники. Особенно свадьбы.

— День аукциона приближался. Прошло уже больше половины срока, когда Фирун покинул Ашару. Вихрь продолжал царапать небо песком. А кот вновь пропал.

— Последний месяц он приходил к ней каждый день, а порой вовсе не покидал ее комнаты, а тут вдруг исчез. Ашара сильно волновалась, особенно когда прошло три дня, однако не могла покинуть свой дом, чтобы найти друга. Каждый день она долго смотрела в окно, надеясь увидеть белого кота, но тот все не появлялся, а в один из вечеров Ашара заметила, как отец несет кому-то еду в домик с травами, и тут ее осенило страшное подозрение.

— Следующим днем под покровом ночи Ашара нарушила указ родителей и покинула дом. Успешно добравшись до домика с травами, она отворила старую дверцу и нашла в темном помещении накрытую тканью клетку, из которой донеслось тихое мяуканье.

— Недолго думая, Ашара скинула ткань и нашла своего пушистого друга. Отворила клетку и выпустила его на свободу, что увидел отец, который пошел проверить открытую в домике дверь.

— Оказывается, родители знали, что Ашару посещал кот и решили поймать его до свадьбы, чтобы он случайно не достался кому-нибудь другому. Все-таки из-за истребления даже в плодородных землях коты стали редкими и достаточно осторожными… И говорят, в ту ночь тишину поселения разорвал отчаянный крик. Девушка просила кого-то бежать и не возвращаться. Молила не выдавать ее замуж, а потом громко рассмеялась, словно что-то вызвало в ней одновременно счастье и отчаяние.

— Вихрь… — предположила я и замолчала, а Сладос кивнула:

— Да. Той ночью он исчез.

Она вновь отпила чай.

— До аукциона оставалось не больше месяца. Из-за побега Ашары, родители вовсе запретили ей покидать свои покои. Не разрешали даже устраивать прогулки с вождем. И постоянно поджидали, когда же вернется тот кот, чтобы на свадьбе сделать достойное подношение. Думали, раз он раньше часто приходил, значит, появится вновь. Однако кота и след простыл, что одновременно и печалило, и радовало Ашару.

— Вскоре родители заметили, что Ашаре стало нездоровиться, из-за чего перед самым аукционом ей все-таки было разрешено совершать коротки прогулки и общаться с другими людьми. Это немного помогло, однако в последнее время стояла особенно сильная жара, а по обычаю асхарцев юная девушка перед аукционом должна носить закрытую одежду, чтобы усилить свой дух целомудрия и подарить мужу самую прекрасную ночь. Поэтому Ашару все равно часто мучили головокружения и тошнота. Однако среди молодых девушек это было частым явлением, поэтому сильно никто не волновался.

Я вскинула бровь, а Сладос продолжила:

— К мукам от сильной жары добавились еще переживания о Фируне. В ночь, когда Ашара выпустила на волю кота, вихрь исчез и через сутки вернулся, но она не знала, получил ли ее возлюбленный стихию воды, и смог ли вовремя выбраться. Вдруг что-то застало его врасплох? Или он погиб. Может быть, даже еще на пути к истоку воды… День за днем она смотрела в сторону вихря и боялась задумываться, предполагать. Лишь ждала. Ждала до последнего дня, пока не осознала, что настал день аукциона.

— Еще не потерявшая надежду Ашара стояла среди таких же закутанных в одежду женщин, совершенно не зная своего будущего. Лишь в одном она была уверена, что сегодня ей невестой не быть.

— Почему? — удивилась Мэй, а Сладос немного печально улыбнулась.

— Порой люди, когда испытывают сильное нежелание чего-то, готовы идти на отчаянные меры.

— Ашара… Она собралась… — с сомнением начала я, но так и не смогла закончить свою мысль, а Сладос покачала головой, словно заранее догадалась, о чем я хотела спросить, и продолжила:

— Когда подошла очередь Ашары, толпа мужчин взорвалась выкриками о ставках. Родители были счастливы, потенциальные мужья готовы были отдать за их дочь целое состояние, однако сама Ашара была ко всему этому холодна. Она все еще надеялась, что ее возлюбленный успеет, но… Он все никак не появлялся. Не появился даже тогда, когда прозвучала последняя ставка, которую, казалось бы, уже никто не мог перебить, как вдруг появился тот, кого надеялись не увидеть на аукционе.

— Вождь, — догадалась Мэй, а я вздохнула:

— Его жена все-таки почила…

Сладос кивнула.

— Она погибла почти накануне аукциона, но вождь отдал всем приказ сохранить в тайне ее кончину, поэтому никто не знал о его намерениях торговаться за Ашару. Ставка главы племени оказалась настолько высока, что никто не смог бы с ней даже сравниться, не то что перебить.

— Все были поражены таким событием. Жена главы еще не была предана огню, а он уже выкупил себе новую невесту. Да еще первую красавицу! Родители Ашары были невероятно счастливы…

— Конечно, кого волнует чужое горе… — проворчала Мэй и извинилась, когда я пихнула ее локтем в бок.

— Однако когда пришло время для скрепления договора — будущие жених и невеста должны взяться за руки и покинуть аукцион, — пояснила Сладос. — Вождь отказался это делать, что значило наличие условия для будущего брака.

— Он захотел гарантии, — криво улыбнулась я.

— Да. Вождь был уже немолод и не мог себе позволить потерять второй шанс завести наследника. Наученный горьким опытом, он воспользовался правом гарантии, заплатив двойную цену, после чего торги за Ашару надолго вошли в историю Асхары, как самые дорогостоящие.

— Аукцион закончился, но Фирун так и не появился. Как не появился и белый кот. Этой же ночью родители должны были отправить Ашару во владения вождя, но ритуал предбрачного соития был отложен на два дня, чтобы вождь мог проводить бывшую жену в последний путь и отчистить дом от ее присутствия. Считалось, если в жилище осталось хоть что-то от предыдущей жены, то новая невеста унаследует все ее недуги. Однако когда наступил день забирать Ашару, ее родители вдруг отказали вождю.

— Отказали? — удивилась Мэй.

— Они просили его выждать положенные пять месяцев или хотя бы четыре, опасаясь, что дух бывшей жены разозлится на столь скорую замену и навредит их дочери.

— Странно это как-то, — заметила я.

— Вождь тоже так подумал и захотел немедленно увидеть свою женщину по праву аукциона. Родители до последнего старались его остановит. Обещали расторгнуть договор на их дочь и вернуть все, что он заплатил, но вождь остался неумолим — ему не нужны были богатства, ему нужна была Ашара. Поэтому он насильно ворвался в комнату девушки и увидел все своими глазами.

— Тот самый маленький секрет, который Ашара скрывала, — поняла я. — Она была беременна.

— Да ладно! — воскликнула Мэй, а Сладос поведала:

— Перед уходом Фируна, Ашара пожелала, чтобы он подарил ей дитя. Так она надеялась избавить себя от нежеланного замужества и дать Фируну больше времени, если понадобится, однако…

Она печально вздохнула, так и не договорив.

— Как я уже сказала: отчаянные люди порой могут принимать отчаянные решения, совсем не граничившие с разумностью. Продажа невесты, носившей под сердцем чужое дитя, была большим преступлением и обманом. Оскорбленных жених мог потребовать изгнания порченой девы и ее родных, что было даже хуже смерти, а если оскорбленным оказывался вождь — это порочило все племя, и только кровь осквернивших его честь могла смыть этот позор. Поэтому родители Ашары, когда узнали правду, решили попробовать отсрочить ритуальное соитие в надежде, что дочь разрешится от бремени до ритуального соития и вождь ничего не заподозрит. А когда поняли, что отсрочить не получится, пожелали разорвать условия аукциона. Вот только вождь слишком желал обладать Ашарой, а когда узнал о ее положении, мгновенно впал в ярость.

— Он не мог простить такого обмана. Ведь он вождь! Тот, кто управлял всем племенем и был готов подвергнуться осуждению соплеменников, наплевав на последнюю дань бывшей жене, ради Ашары. А эта женщина и ее семья не только посмели так низко с ним поступить, но и еще попытаться скрыть правду.

Сладос печально покачала головой.

— В Асхаре родная кровь ценится больше воды, поэтому и родители Ашары, как бы ни злились, не могли позволить кому-либо навредить ей и ее ребенку, ведь она была их единственным ребенком, способным продолжить род. Они задержали вождя, пожертвовав своими жизнями, и дали Ашаре шанс на побег в надежде, что, если великим духам и божествам будет угодно, то она непременно спасется. Так, Ашара ради любви в одночасье лишилась всего.

— Возможно, вождь и не хотел ее убивать за предательство, ведь он до беспамятства был в нее влюблен. Может быть, он вовсе бы простил ее и даже принял ребенка Фируна, как своего, однако Ашара выбрала побег и надежду, что Фирун все-таки к ней вернется. Она бежала из поселения по горячей асхарской земле, что не остывала даже ночью, и понимала, у нее почти не было шансов против ловких и сильных мужчин племени, которые бросились за ней в погоню. Вскоре она выбилась из сил и упала, а вождь быстро ее настиг и собирался уже пленить, но даже не смог к ней прикоснуться. На помощь Ашаре прибыл ее верный друг и защитник — белый кот.

— Он шипел, рычал, обнажал когти против вождя, но тот лишь позабавился маленькой зверюшке и приказал верным воинам его поймать, чтобы на будущей свадьбе принести в жертву. Однако только мужчины ринулись схватить кота, как его шерсть окрасилась в огненно-красный цвет.

— Повелитель Котов… — с придыханием прошептала Мэй.

— Ширах Кукуль явил свою силу, — продолжала Сладос. — Со всех сторон раздалось кошачье рычание, и воины испуганно отпрянули. Почти все коты, живущие в племени, выстроились стеной между Ашарой и вождем. Но вместо того, чтобы отступить, вождь распорядился уничтожить всех, кто препятствовал ему вернуть Ашару.

— Началась ужасная бойня, после которой в племени еще долго не появлялись коты, а урожай разоряли грызуны. Обе стороны несли серьезные потери. Ведь одни были вооружены острыми когтями и клыками, а другие владели магией. Но Ширах Кукуль был обязан Ашаре за жизнь, поэтому ничего не жалел для ее защиты.

— Пока его верное кошачье войско отдавало свои жизни, он заставил Ашару подняться и снова бежать, а сам начал показывать путь. Ашара не знала, куда вел ее Ширах Кукуль, но всем сердцем ему доверилась и не прогадала. Ширах Кукль привел ее к Фируну.

— Так, он все-таки был жив! — обрадовалась Мэй.

— Жив, но только сильно ранен. Он смог получить элемент воды, как и обещал, но когда возвращался домой, на него напали люди собственного же племени.

— Но почему? — возмутилась Мэй, а я предположила:

— Потому что приказал вождь.

— Именно, — подняла указательный палец Сладос. — В день, когда исчез вихрь, оберегающий магический исток воды, вождь прогуливался и услышал крик Ашары, как она не хотела выходить замуж ни за него, ни за кого-либо другого. Позже он узнал про Фируна, что тот был возлюбленным Ашары и отправился за силой воды, после чего приказал, если тот вернется, ни за что не пускать его в племя.

— Почему? — удивилась я. — Он же тогда еще не знал, что его жена погибнет. Если только… он не планировал избавиться от нее к началу аукциона.

Пожав плечами, Сладос покачала головой.

— Увы, на этот вопрос легенда не дает ответ. Но могу предположить, что в глазах вождя Фирун был угрозой не только для планов на Ашару, но и его статуса в племени. Вода в Асхаре считается священным элементом, способным уберечь племя от многих невзгод, и Фирун мог оспорить главенство нынешнего вождя, чтобы занять его место и без усилий заполучить Ашару. Многие люди поддержали бы его, и, вероятно, именно этого вождь боялся. Поэтому когда Фирун вернулся в племя, на него сразу же напали люди вождя.

— Они хотели его убить, но смогли лишь ранить и отравить проклятием. Чтобы избавиться от проклятия Фируну пришлось самому себе отсечь руку. Его раны затягивались долго и мучительно, но благодаря элементу воды Фирун не погиб от жажды, а от голода его спас белый кот.

— Так вот куда он ушел, когда Ашара его освободила! — обрадованно воскликнула Мэй.

— Да, — улыбнулась Сладос. — Ширах Кукуль нашел возлюбленного Ашары и начал о нем заботиться, принося дичь и лекарственные травы, благодаря которым Фирун начал быстро восстанавливаться.

— Лекарственные травы? — удивилась я и призадумалась.

Зная своего Шираха Кукуля, я больше бы поверила, что он принесет букет ядовитых трав, нежели лекарственных.

Вдруг Сладос рассмеялась:

— Понимаю, о чем ты думаешь. Но Ширах Кукуль дитя света, а потому прекрасно знает, какие растения приносят пользу, а какие вред. Ведь растения тоже отчасти дети света.

— Хм… Нужно будет как-нибудь провести эксперимент, — заинтересовавшись, пробормотала я.

Может быть, Котя даже способен отличить качественное растение от некачественного. А то нам с сестрой порой попадались не особо хорошие экземпляры, из-за чего эффект зелий сильно разнился по силе.

«Заодно этот мохнатый вредитель отработает все, что успел сожрать в кладовой!» — коварно подумала я, а мои губы изогнула улыбка, при виде которой Сладос покачала головой и не стала ни о чем расспрашивать. А Котя приоткрыл один глаз, как-то укоризненно на меня посмотрел.

— Всю дорогу до Фируна вождь не отставал от Араши и продолжал за ней гнаться. Коты сильно его потрепали, выдрали один глаз, но он так и не остановился, а когда увидел возлюбленных в объятиях друг друга, вовсе обезумел от ярости и собрался их разом убить. Однако Фирун за время болезни не бездельничал. В надежде, что все-таки сможет вернуть себе Ашару, он все это время, вопреки боли и лихорадке, учился управлять своей стихией. И когда вождь собирался погубить его возлюбленную и нерожденное дитя, Фирун явил свою силу. На далекие мили вся вода покинула недра земли. Иссохли растения, погибли урожаи и обмельчала река, более неспособная обеспечить влагой ни людей, ни животных. Даже кровь задрожала в венах вождя и его подчиненных, чем привела в благоговейный ужас.

— Управление кровью, — присвистнула я, узнав в сказанном редкое умение, которое почти нигде не приветствовалось, а Мэй ужаснулась:

— Разве пострелки способны обладать такой силой?

— В Асхаре никогда не считали пострелков слабыми, — ласково улыбнулась ей Сладос. — Если в Вальварии и большинстве других стран решающим показателем способностей мага является чистота и сила его крови, то в Асхаре люди верили в величие сердца и души. Однако…

Она тяжело вздохнула.

— Не стоит забывать, что это всего лишь легенда. Что в ней правда, а что нет — знает лишь минувшее время.

Мэй тоже печально вздохнула, однако на ее лице промелькнула решительность.

— Вождь был шокирован необычайной мощью Фируна, — продолжила Сладос. — И больше не решился нападать. А Фирун пообещал, что вернет земли в прежний вид, если тот позволит ему и Ашаре раз и навсегда покинуть племя. Но если вождь все-таки продолжит желать им смерти, то Фирун уничтожит все, чем тот дорожит, в том числе и племя.

— Как бы вождь ни ненавидел Фируна и ни желал его женщину, он не был готов к такой жертве. Гибель племени — слишком тяжелое бремя, и в отличие от Фируна, готового понести ради любимой любую ношу, дух вождя не мог отличиться подобной решительностью. В итоге он уступил Фируну и согласился отпустить его и его женщину. Даже дал согласие на требование Ашары больше никогда не обижать котов. И Фирун вместе с Ашарой и Ширах Кукулем ушли из родного племени, чтобы создать свое, где будет место не только для котов, но и для настоящей любви.