Янтарная тюрьма Амити

Глава 55

У меня в душе все перевернулось. Ни о чём не задумываясь, я мгновенно вскочила на ноги и бросилась следом за котом в подземный лабиринт. Только и услышала вслед, как ребята кричат моё имя, а потом голос Хоста: «Ник!»

Но возле расселины моих ушей коснулся вопль кота, а с ним ещё один голос, который напрочь заглушили все звуки и мысли, заодно придали мне скорости.

— Котя! — отчаянно позвала я, сворачивая в темноту коридора, где заметила красный проблеск.

Не останавливаясь, я щёлкнула пальцами, зажигая слабый огонёк, который хоть немного осветил путь, и тоже повернула.

Вновь появилась красная вспышка. Она промелькнула справа на распутье, в противоположной стороне от той, что была частью пути к метаморфной стене, через которую мы сюда пришли.

Стиснув зубы и осознавая, что мне придётся отправиться в неизведанную часть лабиринта, я полностью положилась на свою память, которая, надеялась, потом выведет меня к ребятам, и продолжила бежать.

Я отчаянно надеялась не потерять кота из виду. Поэтому старалась не отрывать взора от красного пятна, в котором узнала шерсть кота. А ведь раньше я даже не догадывалась, что он так умеет: светить в темноте. Наверное, сам Котя хочет, чтобы я следовала за ним, поэтому и показал мне эту способность, иначе со своим хиленьким огоньком я бы отстала еще в начале погони.

— Котя… — тяжело выдохнула я, когда красный огонек перестал отдаляться.

Вместо этого послышалась странная возня, и чем ближе я становилась, тем отчетливее начинала разбирать звуки:

— А-а-а! Слюни… Слюни! Кругом слюни! Держи свою помойку подальше от моих перьев. Реджи-и-и-и… Помоги-и-и!

После чего последовали странные шипящие слова похожие на асхарскую брань.

— Краус? — ухнуло в моей груди сердце.

Шипящая брань прекратилась, и вместо нее начались тихие жалобные стоны:

— Ы-а-а… А ща помру! Помру! А-а-а!

В ужасе от мысли, что мой кот сейчас сожрет фамильяра декана, я, позабыв об усталости, рванула к дерущимся еще быстрее. Однако, как только увидела, что там происходит, резко замерла.

— Ы-а-а… Он меня убива-а-ает!

Мой глаз дернулся.

— Я сейчас умру-у-у…

— Мр-мяу! — перестал облизывать ворона пожелтевший Котя и довольно на меня посмотрел.

А вот подмятый под него Краус, напротив, закатил глаза, будто и правда сейчас помрет.

— Реджи-и-и… Что же ты оставил Крауса… Краусу так плохо… Так плохо! — стонал раскинувший крылья ворон.

«Оставил? Это он о чем?» — нахмурилась я. Если бы с Реджесом что-то случилось, то его фамильяр бы тоже… не был в порядке. А Краус выглядел вполне себе здоровым. Немного помятым и послюнявленным Котей, но здоровым.

— Я отравлен… Отравлен микробами из пасти страшного чудовища…

Мой глаз снова дернулся, а ворон окончательно притих. С виду даже не дышал.

— Коть, ну-ка слезай с Крауса. Это фамильяр моего декана. Его нельзя обижать.

Недовольно фыркнув, кот на удивление без вопросов выпустил ворона и отошел в сторону, но будучи свободным Краус так и не пошевелился, поэтому, немного подумав, я к нему потянулась, чтобы потрогать — вдруг все-таки ошиблась, и ему действительно плохо?

— Не трожь!

— Ыть! — испугалась я и отдернула руку, когда ворон резко вскочил и с воплями ринулся к коту.

— Она моя! Моя!

Кот, заметив несущегося на него обезумевшего ворона, тоже предпочел отступить, а Краус накрыл собой на полу что-то непонятное и, раскинув крылья, грозно прошипел:

— Держись подальше свою помойку от моей прелести! О-о-о моя прелесть, — тут же потерял интерес к Коте и, посмотрев себе под лапы, зацокал… клювом: — Тупые коты, совсем не следят за гигиеной! Грязное… Грязное, какое же все грязное! — оглядел он свои перья и схватился крыльями за голову.

А я наконец-то увидела, что у него было под лапами — та самая поджаристая мышка, которую Ник выбросил в другом метаморфном ходе.

— Краус! — выдохнула я. — Как ты… Как ты здесь оказался? И где Реджес?

— Где-где… Как-как, — передразнил меня раздраженный ворон, попутно пытаясь отряхнуть лапами грязь с мышки. — Твой дурацкий кот испортил мой ужин. Он и так был не ахти, а теперь… Между прочим, твой дружок тоже не лучше! Спалил все напрочь! Не то, что Реджес. Реджес всегда вкусно поджаривал мышек для Крауса. О-о-о, Реджи…

Вновь схватился он за голову.

— На что же ты оставил Крауса одного! Я тебе это потом припомню. Да-да, припомню… — жалостливый тон ворона сменился на едкий. — Заставил меня присматривать за этой никчемной девчонкой и Академией…

«Никчемной девчонкой?» — в который раз дернулся мой глаз.

— Краус — фамильяр, а не чья-то нянька! Фамиль…

— Лав! — вдруг донесся до нас голос Ника. — Лав! Лав! Отзовись!

Я схватила ворчащего ворона и зажала ему клюв, чтобы он заткнулся. Но даже так он умудрялся говорить!

— Отпусти… Отпусти! — забился в моих руках. — Твои руки грязные… Грязные. Грязные!

— Заткнись! — шикнула я. — Иначе отдам тебя Коте.

В этот раз сработало, стоило коту возле меня радостно мурлыкнуть, как ворон мгновенно притих, а я прислушалась к шагам Ника, который уже был близко. Вот-вот найдет.

— Мне нужно узнать, что с Реджесом, — прошептала я.

Стоило мне произнести имя декана, как Краус вновь взвыл:

— О-о-о, Реджес!..

— Тише! — вновь шикнула я, и стоны ворона заметно поубавили громкость. — Что с ним случилось?

— Лав! — голос Ника стал еще ближе. — Лав, не молчи!

— Да ничего с ним не случилось, — едко произнес Краус. — Наверное… — и добавил: — В отличие от бедного Крауса. Краус так страдает. Так страдает! Сырых мышек кушает… В холоде летает…

— Что значит «наверное»? — тряхнула я вороном. Да так, что даже одно перо выпало. — Где он?

— А вот это уже конфиденциальные сведения, — выдал тот и отвернул морду.

Я раздраженно стиснула зубы.

— Лав! — голос Ника стал совсем встревоженным.

Молчать больше нельзя:

— Я здесь! — крикнула я и процедила: — Если расскажешь, где Реджес — покормлю!

Краус открыл глаз и в ожидании на меня посмотрел.

— Буду кормить, пока Реджес не вернется.

— Хм?

Вот ненасытная птица!

— И помыться дам. В теплой воде!

— Лав! — прямо за спиной раздался запыхавшийся голос Ника, от которого я вздрогнула, а Краус вдруг превратился в черную дымку, отчего я ошеломленно застыла, и, просочившись между моих пальцев, заполз мне в рукав. — Наконец-то…

— Ник, я… — перестала я смотреть на свои пустые ладони и мгновенно вскочила с корточек, но договорить не успела.

Руки Ника заключили меня в крепкие объятия.

— Нашел, — мучительно тяжело выдохнул он и зарылся лицом в мои волосы. — Нашел…

— Ник… — произнесла я осипшим голосом и побледнела.

«Ты вкусно пахнешь…»

Твою же белладонну!

— Постой… — уперлась я ладонями в его плечи и надавила, пытаясь высвободиться из объятий, но он, напротив, крепче прижал меня к себе.

Одна его рука зарылась мне в волосы, а вторая обвила талию, не давая ни единого шанса убежать.

— Ник, пожалуйста…

— Лав, — его горячее дыхание обожгло мое ухо, плечи напряглись, а от соприкосновения и трения наших тел у меня мурашки побежали. Так близко бы мыли друг к другу. — Прошу…

И столько скрытой муки было в его голосе. В моем имени, которое он отрывисто произнес. И в том, что так и не договорил… У меня даже дыхание перехватило.

Я зажмурилась, чувствуя, как он медленно втягивает носом аромат моих волос. Сжала пальцами его рубаху, слегка потную от бега. И уже подумала, чтобы еще раз попробовать его оттолкнуть, как вдруг Ник сам отшатнулся.

Я тут же поторопилась сделать шаг назад, прижимая к груди кулак, под которым часто билось сердце. А Ник болезненно поморщился и произнес:

— Давай ты не будешь делать мне больно.

— Больно? — выдохнула я, растерянно замерев.

В груди кольнуло, а к горлу подступило странное волнение. Но тут Ник опустил взгляд на свою ногу и процедил:

— Вот именно. Больно.

Я тоже посмотрела вниз и еле сдержалась, чтобы не застонать.

— Котя!

Повиснув всеми четырьмя лапами на ноге Ника, красный кот поднял на меня горящие в полумраке глаза. И вид у него был такой… Невинный. Словно он не вгрызался в чью-то голень.

— Прекращай кусать Ника!

— Фыр.

Перестав яростно пожевывать ногу, Котя спрыгнул на пол и столь же беззвучно, как совершил нападение, отступил ко мне, а я, красная от стыда и пережитого волнения, выдохнула:

— Твою же Белладонну…

Отчасти облегченно, когда выяснилось, кто же на самом деле делал Нику больно. И подняла руку, чтобы погладить разболевшийся от волнения лоб, но замерла. Краус же спрятался именно под этот рукав, когда превратился в черную дымку? Но я совсем его не чувствовала…

Тряхнув головой, я опустила руку и произнесла:

— Прости.

— За что? — мрачно улыбнулся Ник, наблюдая за мной из-под растрепанной и влажной от пота челки.

Его голос был хоть и мягким, но каким-то странно тихим и низким, а взгляд столь темным и пристальным, что я внутренне напряглась и неуверенно произнесла:

— Ну, за то, что Котя тебя укусил…

— А я думал, за побег.

Проведя ладонью по волосам и зачесывая их назад, Ник невесело усмехнулся и необычайно серьезно на меня посмотрел.

— О чем ты вообще думала?

Он вновь было подался ко мне, но остановился, когда Котя у моих ног предупреждающе заворчал. Желваки на скулах Ника шевельнулись.

— Лекс может сколько угодно отрицать, но ты же понимаешь, что тот, кто был в пещере, может оказаться где-то здесь? Ты сама видела, что снаружи не было следов. Но все равно рванула! Что, если бы с тобой что-то случилось⁈

Его злой и обеспокоенный голос эхом разнесся по коридору.

— Но Котя… — потупилась я и виновато сцепила руки.

Давно меня так не отчитывали. Словно ребенка. Но все-таки нашла в себе смелость и встрепенулась.

— Я побежала за своим фамильяром, — произнесла жестко и, ткнув пальцем в Ника, перешла к нападению: — А ты…

Шагнула навстречу, а следом и Котя, который чуть ли не прилип к моим ногам.

— Ты подозревал, что здесь кто-то есть, и все равно пошел за мной! Почему?

— Я бы в любом случае пошел за тобой!

— Но почему⁈ Ты и так уже побывал однажды в мясорубке, но все равно ищешь опасность! В предыдущем ходе и сейчас! Зачем снова и снова подвергать свою жизнь риску?

— Затем, что!.. — начал он и резко замолчал.

Выругавшись сквозь крепко сцепленные зубы, Ник тихо процедил:

— Не мог поступить иначе.

Он стиснул кулаки, да так сильно, что его костяшки хрустнули.

— Ты всего лишь первокурсница, — произнес он не глядя на меня. — И я бы сошел с ума, если бы оставить тебя здесь одну. Ты же… — дрогнул уголок его губ, — понимаешь?

Я вздохнула и вновь погладила пальцами лоб. Ник, чтоб тебя…

— Понимаю, — угрюмо произнесла я. — Но я хотя бы дорогу запомнила, а ты… Если бы меня не нашел и заблудился? Я ведь тоже за тебя беспокоюсь…

В конце мой голос прозвучал отчасти слабо и слегка дрогнул. А Ник, все еще не глядя на меня, пробурчал:

— Не заблудился бы.

И достал из кармана сферу памяти.

— Хост мне дал это.

Артефакт больше не мерцал призрачным светом и походил на обычный стеклянный шар. Значит, запись событий уже закончилась. Интересно, как давно.

— Но даже без нее я бы все равно не отступил, — заметил Ник, да так стиснул сферу, что, казалось, вот-вот ее раздавит.

Однако стоило ему на меня украдкой глянуть, как его лицо смягчилось, а рука расслабленно опустилась. Даже скорее устало. Вновь проведя пальцами по чуть влажной челке, Ник вздохнул и огляделся, но так ничего подозрительного не обнаружив, поинтересовался:

— Так, что же здесь произошло? Почему твой фамильяр… убежал?

— А это… — спохватилась я. — Пустяки.

— Пустяки?

Сощурил глаза, которые недобро сверкнули и казались в полумраке глубоко-синими, Ник, а я в панике забегала взглядом по коридору в поиске достойного «пустяка».

— Да, пустяки… Котя, он…

И тут мне попалась на глаза мышка Крауса, к которой уже подкрадывался кот. Недолго думая, я схватила ее за хвост перед самым носом Коти, отчего морда приобрела крайне уязвленное и недовольное выражение, после чего продемонстрировала Нику:

— Он погнался за мышкой, так что мне пришлось помочь ему ее поймать!

«Пусть он только ее не узнает, — мысленно взмолилась. — Пусть только не узнает!» Ведь это была та же самая мышка, которую в предыдущем ходе поджарил Ник.

— Но, похоже, — с грустью вздохнула. — Я перестаралась с огнем. Коте такое нельзя.

И швырнула испорченную добычу через плечо, подальше в темный коридор. Не таскаться же мне теперь с мышиным трупом из-за Крауса.

Внутренний локоть моей руки слегка кольнуло, отчего я поморщилась. Благо, когда наклонилась, чтобы поймать кота, который при виде улетающей в небытие мышки собрался за ней рвануть. А когда вновь распрямилась, заметила, как Ник пристально и подозрительно на меня смотрит.

— Что? — приподняла я бровь.

Ник некоторое время помолчал, после чего произнес:

— Когда я к тебе бежал, мне показалось, что слышал здесь еще один голос.

— Голос? — изобразила я удивление. — Я не слышала никакого голоса. Наверное, тебе действительно показалось. Мало ли что в таком жутком месте может померещиться…

И улыбнулась, но Ник остался серьезным. Он продолжил пристально на меня смотреть и вдруг заметил:

— Дымом не пахнет.

Я внутреннее похолодела. Действительно. Если бы я использовала огонь, то в столь замкнутом помещении остался бы стойкий запах гари. Но его не было. Однако стоило Нику договорить, как в коридоре взвыл сильный порыв ветра, принеся за собой морозную свежесть. Поэтому в ответ я лишь лукаво улыбнулась и, указав себе за спину, где раздался низкий гул, произнесла:

— А вот и еще один голос.

Вскоре ветер перестал трепать наши с Ником волосы и стих, а мы продолжили друг на друга смотреть, пока Ник не сдался первым.

— Нам лучше поскорее вернуться, — отвел он взгляд, отчего я внутренне расслабилась и поддержала:

— Да. Остальные наверняка сильно беспокоятся.

Ник еще раз оглядел коридор, после чего выдохнул:

— Наверняка… Надеюсь, у них там все хорошо. Идем.

Он первым пошагал в обратном направлении, но вдруг резко остановился, отчего я чуть не наступила ему на пятки. Немного нервно почесав висок, Ник набрал побольше воздуха, чтобы что-то сказать, но так и не решился, а я украдкой улыбнулась и произнесла:

— Я нас выведу.

— Спасибо, — пробормотал он и смущенно отступил, пропуская меня вперед.

Я же не стала язвить или как-то шутить, просто повела нас по темным коридорам подземелья. А Ник, чтобы лучше следить за нашей безопасностью, зажег на ладони пламя, которое озарило довольно большое пространство, но я вскоре попросила его погасить. Потому что помнила коридор исключительно в свете своего огонька. На удивление спорить Ник не стал, однако заметно напрягся, когда видимость снова уменьшилась. Надо сказать, я тоже была взволнована. И не только из-за темноты или появления Крауса, присутствия которого совсем не ощущала, отчего даже была мысль, что тот все-таки умудрился от меня смыться, чтобы не рассказывать о Реджесе. Еще я беспокоилась о ребятах, которые остались в пещере. Вдруг тот, кто там был, вернулся?

И если раньше в глубине души я надеялась, что в пещере побывал Реджес, то сейчас этой мыслью я успокоить себя не могла.