Янтарная тюрьма Амити

Глава 8

Все еще думая о разговоре с Дамианом и причинах массового возврата учеников в Академию, я распахнула шкаф и, схватив сменный пиджак, отвернулась, но повернулась снова. Мне на глаза попалась потрепанная спортивная форма.

«Совсем испорчена», — подумала я, вытаскивая заодно ее, чтобы вместе с испачканной одеждой положить на кровать для хранителей (во время занятий они ее заменят на новую). Однако когда уже почти кинула форму на постель, вспомнила, что оставила в ней флакон с духами из вождецвета, чтобы не доставать его при Мэй, и запустила руку в карман.

Выудив маленький бутылёк на свет, я тут же его поболтала, уверяясь в том, что остатки содержимого были на месте и, удовлетворенно хмыкнув, кинула форму на кровать, как вдруг раздался подозрительный «звяк».

Озадаченно посмотрев на одежду, я хлопнула себя по лбу: «Точно! Еще же нужно вернуть пустой флакон Октавии!» — и полезла в другой карман, где с удивлением нащупала кое-что еще — маленькое, металлическое и круглое.

Издав протяжное «Хм-м-м», я это вытащила и почувствовала, как от щек отхлынула кровь.

— Это… Это!

Дыхание со свистом ворвалось в легкие, а голова пошла кругом — странным предметом оказалась баночка с пыльцой фей.

— Я обокрала декана! — с ужасом воскликнула я и со стоном опустилась на кровать.

И когда я только умудрилась его умыкнуть? Теперь чисто интуитивно сунула в карман, например, когда декан меня напугал. Да, точно! Наверняка это было именно тогда. Беладонна! Как же мне теперь ему в глаза смотреть? Сто процентов он это заметил, просто невозможно не заметить, когда у тебя из-под носа утягивают такую дорогую и редкую вещицу, и почему-то ничего не сказал.

— Нужно вернуть, — стиснула я баночку в кулаке, и, сощурив глаза, подумала:

«Но извиняться не буду. Сам виноват», — и вскинула взор, когда раздался стук в окно.

— Чернокрылка? — с удивлением обнаружила я за стеклом голубя сестры.

Она так отчаянно билась в окно, что я поспешила к окошку и, взобравшись на стол, распахнула круглую форточку, куда тут же залетела голубка.

Сделав почетный круг по комнате, она опустилась рядом со мной, встряхнула перьями, роняя пух, и протянула лапу, где обычно крепился посыльный мешочек. Я тут же вспомнила об ответном письме для сестры.

— Это… Я… — выдавила я кривую улыбку. — Понимаешь…

Голубка тряхнула головой, а ее протянутая лапка сжалась в кулак, который не предвещал ничего хорошего.

— Я еще не написала письмо.

В комнате повисла гнетущая тишина, которая через секунду была разбита гневным, похожим на рычание «Ур-р-р!», а Чернокрылка взвилась в воздух и спикировала на меня.

— Прости, прости, прости! — закрылась я руками, чувствуя, как мне в руку прилетает болезненный щипок. — Я не специально!

— Ур-р-р!

— Ну, правда…

— Ур-р-р! — очередной удар клювом, прямо по макушке, зараза!

— Я вчера чуть не погибла!

— Ур-р-р!

«Лучше бы погибла!» — так и прозвучало в этом «ур-р-р» — прочиталось между строк, как говорится.

— Ай… Ай! Ладно! — взмахнула я руками, пытаясь поймать взбесившуюся птицу, но она ловко увернулась. — Я сейчас все напишу.

— Ур-р-р! — вновь спикировала Чернокрылка.

— Правда напишу! Обещаю! Я быстро! — в отчаянии воскликнула и вновь закрылась руками, ожидая очередной болезненный клевок, но вместо него ощутила слабый удар крылом, похожий на подзатыльник, после чего нападки прекратились.

Я осторожно опустила руки и сдула прилипшее к щеке перо. Чернокрылка сидела на столе с невинным видом, будто только что не было гневной бестии, а лишь мирная птичка! Вот только ее пристальный и укоризненный взгляд подсказывал: лучше с этой птичкой шутки не шутить — загрызет. И давно она стала такой агрессивной?

— Вот и договорились, — выдохнула я, медленно сползая со стола, точно рядом со мной была не птица, а злобная гадюка.

И вздрогнула, когда, поцокав коготками, Чернокрылка поднялась повыше — на подоконник, и оттуда принялась за мной наблюдать. Пристально. Неотрывно… Страшно до мурашек! Точно тюремный надзиратель. Зуб даю, если попытаюсь сбежать — она тут же сорвется и заклюет меня до смерти. Бр-р-р…

Мысленно ворча на сестру: как она умудрилась пригреть в нашем доме такое зло, я послушно полезла в ящик с письменными принадлежностями и, украдкой бросая тревожные взгляды на голубя, села за письмо. Вот только под таким пристальным вниманием ни одна дельная мысль не шла в голову.

— Слушай, может, ты подождешь до вечера?.. — рискнула я спросить, но Чернокрылка мгновенно нахохлилась и, сверкнув глазами-бусинками, плюхнулась на подоконник, всем видом, показывая, что никуда не уйдет, пока не получит письмо. — Ладно, я все поняла.

Вот же бестия!

Вздохнув, я выудила из стола помятое письмо сестры и вновь перечитала, чтобы с его помощью собрать все мысли в оформленную кучу. И оно помогло. Я быстро написала ответ, в котором не стала упоминать про инцидент с некромантами, чтобы сестра не волновалась, однако затронула тему с вернувшимися учениками. Перечитав все написанное еще раз, я уверилась, что оно достаточно безобидное (про декана я ничего не упомянула, намеренно проигнорировала), и, убрав его в зачарованный мешочек, который мгновенно сжался до наперстка, посмотрела на Чернокрылку.

— Готово.

— Ур-р-р, — тихо проворчала она, протягивая мне сжатую в кулак лапку, отчего у меня глаз дернулся — ну и злюка же!

— Тебя бы с Краусом познакомить, — произнесла я, завязывая последний узелок на лапке. — Из вас бы вышла отличная парочка зануд.

И только мои слова слетели с губ, как лапка голубя исчезла из моих рук, и через мгновение что-то белое и мягкое прилетело мне в лицо. Я даже не поняла что это, только почувствовала удар и резко отпрянула, перевернувшись вместе со стулом. Оказавшись на полу, я ойкнула от боли, но прежде, чем клевок голубиного возмездия прилетел мне в голову, успела схватить одеяло с кровати Мэй — оно было ближе — и укрылась им с головой:

— Ладно-ладно! Прости! Не стоило называть тебя занудой!

— Ур-р-р-р! — взвилась Чернокрылка, терзая одеяло, точно бульдог тряпку.

— И с Краусом знакомить не буду! Слышала, вороны иногда охотятся на голубей… — добавила я тише, зато голубка заурчала громче:

— Ур-р-р! — и принялась лапами копать одеяло, да с таким остервенением, что пододеяльник затрещал.

Откуда столько дури в этом маленьком тельце?

Вдруг раздался грохот и громкий голос Мэй:

— Кыш! А ну, кыш! Кыш! Не бей Лав!

Копать одеяло перестали, а гневный крик сменился на жалобное айканье:

— Ай… Ай-яй! Больно!

Я тут же скинула с себя одеяло, став свидетелем того, как Чернокрылка, схватив Мэй за кудряшку, отчаянно ее тянула.

— Лав! Помоги мне! — со слезами на глазах взмолилась Мэй, в голове которой теперь тоже торчали перышки, но Чернокрылка была безжалостной.

— А ну не трожь мою подругу! — яростно воскликнула я от такой картины.

И попыталась схватить взбесившуюся голубку, но та мгновенно бросила истязать Мэй и переключилась на меня, отчего пришлось опять уворачиваться и прятаться.

— Открывай окно! — крикнула я, подхватив одеяло и защищаясь им от Чернокрылки, точно щитом.

Мэй мгновенно кинулась к столу и, взобравшись, распахнула окно, а я почти смогла подловить Чернокрылку, чтобы накрыть ее одеялом, но та быстро просекла момент и, ударив крыльями, уклонилась, после чего села на спинку моей кровати.

— Спокойно… — мягко произнесла я, подкрадываясь к взъерошенной и дерганой Чернокрылке. — Давай без паники.

— Ур-р-р, — затопталась она, не спуская с меня взора. — Ур-р-р.

— Да, «ур-ур», — передразнила ее. — Сейчас мы…

Но договорить не успела, как вдруг откуда ни возьмись, появился Котя и бедлам возобновился. С громким и воинственным «мяу!», он бросился на Чернокрылку, спугивая ее со спинки кровати и, когда та бросилась к окну, сиганул следом, чуть не взобравшись на Мэй и не разодрав ей спину. Она в самый последний момент успела увернуться, отчего кот проскользил по столу и, разбрасывая мои письменные принадлежности, с громким «доньк!» врезался в накрытый тканью террариум.

— Котя, террариум! — крикнула я, когда тот надумал на него запрыгнуть, но запутался в ткани, стаскивая ее на себя.

Террариум от барахтанья кота опасно звякнул. «Пух!» — стоило попасть больше света на огнецветы, как они тут же стали активнее выпускать пар, и при виде него, Котя с визгом и пробуксовкой, бросился прочь, заодно утаскивая кусок материи, который ввел его еще в больший ужас. А Чернокрылка с победным «курлык!», сделала почетный круг по комнате и выпорхнула в окно. Кот забился в свой домик, оставив снаружи торчать кусок ткани от террариума, а я и Мэй переглянулись.

— Это… Это… — указав на открытую форточку, произнесла бледная Мэй.

— Голубь моей сестры, — пробурчала я, швырнув одеяло Мэй себе на кровать, и оглядела комнату.

Повезло, что разрушения не такие катастрофические. Только разбросанные и надорванные пергаменты, разлетевшиеся перья, опрокинутый светильник, переполняющийся соком террариум с огнестрастом, зашуганный кот и… брошенный у входа поднос с двумя бумажными стаканчиками кофе и пирожными. Я с удивлением посмотрела на Мэй.

— Дамиан сказал, что ты мало ешь, вот я и… — смущенно произнесла она и покраснела, а я тяжело вздохнула, отправившись к домику кота.

— Пш-ш-ш! — психанул тот, когда я сунула руку внутрь, чтобы осторожно отцепить ткань.

— Ах ты, зараза!

Я еле успела отдернуть руку.

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!

И дернула за торчащий кусок ткани, который с треском отцепился от когтя, после чего злобно топая направилась к террариуму и укрыла его тканью, пока у меня не появился избыток сока огнестраста. А Мэй, закрыв окно, спустилась со стола и принялась подбирать рассыпанные листы пергамента, после чего сложила их стопочкой на краю стола и потянулась за своим одеялом.

— Возьми мое! — быстро произнесла я и смутилась. — А то твое на полу лежало.

— Да пустяки, — немного нервно рассмеялась Мэй. — Я сниму пододеяльник и…

Она запнулась, после чего тихо добавила:

— И твой, пожалуй, тоже.

— Что такое? — удивилась я, подходя к ней, а, остановившись, почувствовала, как вытянулось мое лицо.

Чернокрылка, перед отбытием оставила мне подлый подарочек. Прям она подушке! Благо она была укрыта одеялом.

— Вот же! — вспылила я и, гневно прорычав, сдерживая более крепкое ругательство, процедила: — Белладонна!

— Не злись так сильно, — попыталась успокоить меня Мэй. — Хранители днем все уберут.

Убрать-то уберут, но гадкий осадочек остался.

— Я точно нажалуюсь на нее сестре, пусть другого почтового голубя себе выберет! А этого скормлю Коте.

Тот фыркнул в домике, точно соглашаясь со мной.

— Она всегда такая… Ну?.. — осторожно поинтересовалась Мэй.

— Гадкая? Нет. Не знаю, — сбивчиво заговорила я, сама не понимая, что произошло с голубем. — Она, бывало, дразнилась, но до такого не доходило.

— Может, у нее что-то случилось? — с сомнением произнесла Мэй, помогая мне снять испачканный пододеяльник.

— У птицы? — хмыкнула я. — Что может случиться у птицы? Она же голубь!

— Довольно-таки сильный голубь, — потерла она голову в том месте, где Чернокрылка тянула ее за волосы.

Заметив это, я виновато потупилась:

— Прости, что она так с тобой.

— Да пустяки.

— И спасибо, что помогла.

Мэй тепло улыбнулась, и мы вновь продолжили разбирать наше постельное белье, а в воздухе повисло напряженное молчание. Я понимала, что мне не стоило быть милой с Мэй, чтобы она могла легко от меня съехать, но и грубой с ней быть не хотелось. Лучшим вариантом было все время молчать или по возможности как можно реже пересекаться — выстроить расстояние, но из-за Чернокрылки мне казалось, что мы снова сблизились, и с этим надо было что-то делать. Как не стать врагом, но и не быть другом, пока в Академии повисла такая опасность?

«Да еще вырвалось — назвала Мэй подругой», — виновато подумала я и, вздохнув, произнесла:

— Мэй, я…

— Лав, я… — начала она со мной хором, и мы встретились взглядами.

«Белладонна», — мысленно выругалась я, а Мэй помрачнела, будто догадывалась, о чем я хотела поговорить.

Вот только слова о том, что она должна съехать, отказывались произноситься. По крайней мере, пока я смотрела ей в глаза. Поэтому быстро отведя взор, наткнулась на опрокинутый поднос с кофе и пирожными, которые Мэй принесла для нас двоих.

— Пирожные жалко, — вместо всех надуманных слов, вдруг сами собой произнеслись эти.

— И кофе, — согласилась Мэй.

Я горько улыбнулась, догадываясь, что мы с ней думали об одном и том же, поэтому решила больше на Мэй не давить. Лучше переговорю сначала с деканом, а он уже поможет мне выпутаться из этой непростой ситуации: дельным советом выручит или решит вопрос с переселением. А если повезет, то когда поймают убийцу, к тому времени мы с Мэй не перестанем быть друзьями.

Чувствуя, как мой груз стал чуточку легче, я предложила:

— Давай все уберем и сходим в буфет?

— Давай! — охотно согласилась она. — Вдруг у мадам Сладос остались еще пирожные. Ты какие больше любишь?

— Вишневые.

— А я взяла лимонные, — разочарованно произнесла она, направляясь вместе со мной к подносу — ее пододеяльник мы решили пожертвовать, чтобы вытереть разлитый кофе, надеюсь, хранители нас за это не четвертуют. — Может, и к лучшему, что их уронила…