Янтарная тюрьма Амити

Глава 45

— И все-таки не нравится мне этот Дил, — нахмурилась Мэй, когда в назначенное Сладос время мы направились в буфет. — Будь он хоть трижды принцем.

До ужина я провела все время в нашей с ней комнате и кратко рассказала о том, что выяснила про Дила в библиотеке. Естественно, об Амити я умолчала. И естественно, перед походом в буфет мы с Мэй строго проконтролировали Котю, чтобы он сделал все свои кошачьи дела заранее и мне не пришлось бы за него краснеть, из-за чего чуть не опоздали.

— Не принцем, а наследником самого древнего и ныне главенствующего рода магов, — поправила я Мэй.

— И какая разница? — не поняла она.

Как пострелок, она воспитывалась в семье любесов и мало знала об иерархии в магическом обществе. Хоть статусная прослойка в чем-то была похожа на простых людей, однако…

— У магов нет короля, — пояснила я. — А значит — нет принца.

Исторически магическое общество было раздроблено, из-за чего мы попросту не могли построить полноценную монархию. Зато у каждой общины был свой верховный маг или архимаг, как порой его называли. И именно эти архимаги после дня Пришествия волшебных существ сформировали наше первое правительство — Магический Септар. С тех пор традиция семерых продолжается, и входят туда самые влиятельные маги эпохи. А главой Септара, который век становились наследники рода Лорианов, что значило: их могущество превосходит любого входящего в Септар мага.

Из-за того, что верхушка Септара долгое время не менялась, любесы часто путаются и называют Лорианов королями магического общества, хотя это не так. Если найдется маг, способный превзойти действующего наследника Лорианов, то он займет его место, став следующим главой. Однако такого мага пока что не нашлось… И не найдется, наверное, вовсе, если слухи насчет создания магической монархии верны.

— Я пострелок, — произнесла Мэй, — поэтому мне не проще считать Лорианов королями магического народа.

— Магического народа, — не удержалась и усмехнулась я. — Смотри не ляпни это при эльфах.

— Почему?

— Ну, — призадумалась я, когда мы пересекли похожий на полумесяц коридор под названием «Путь почета» и вошли в пустой буфет, где нас уже ждала мадам Сладос. — Как минимум оскорбятся. Все-таки эльфы послали магов Септара и людей вместе с ними… лесом.

Мы остановились, уставившись широко распахнутыми глазами на четыре сомкнутых стола, которые ломились от количества яств. И ладно бы только это, но в центре объединенных столов лежала большая пурпурная подушка, которую окружали разнообразные миски. В буфете витали такие ароматы, что у меня голова от внезапно подступившего голода закружилась, а Коте вовсе крышу снесло. С дикими воплями он вырвался из моих рук и бросился навстречу Сладос.

— Ширах Кукуль! — воскликнула она, когда увидела несущегося к ней порозовевшего кота.

Но Куку… тьфу, Котя, не прыгнул ей на ручки, как она ожидала, а увернулся, вскочил на стол, слоном прошелся по посуде, наступив лапой в одну из пустых тарелок, уронил вилку с ложкой и… В раскорячку забравшись на подушку, опустил морду в одну из мисок.

Я даже обомлела от такой отъявленной наглости. Стремительно покраснела и, когда дар речи вернулся, с криком: «Ах ты… Скотина неблагодарная!» — ринулась следом за котом.

Миновав все еще ошеломленную Сладос, я потянулась за Котей, надеясь не задеть тарелки с блюдами, и…

— Апчхи!

А потом еще:

— Апчхи! Апчхи! Апчхи! Да чтоб тебя, Котя! — выругалась я, когда мой нос уловил терпкий аромат мандрагоры.

Обычно настой из нее меня так сильно не пронимал, потому что при обработке большая часть ядовитых веществ мандрагоры нейтрализовалась, но кот сейчас ел свежее растение, нарезанное маленькими и ровными квадратиками — как раз, чтобы удачно помещаться в кошачью пасть и не париться над пережевыванием.

Задержав дыхание, я все-таки схватила Котю, чья шерсть мгновенно покраснела, а перепачканная кусочками мандрагоры морда… Хм, все-таки пережевывал. Повернулась ко мне и выдала истошное мяу. Но я все равно забрала кота со стола. Правда, вместе с подушкой, в которую тот вцепился всеми лапами. Лишь чудом мы не свалили всю посуду на пол. Только чуть ей погремели, слегка сдвинув. А тарелку, в которую Котя недавно умудрился наступить лапой, успела поймать Мэй.

— Котя… Апчхи! Как тебе… Апчхи! Не… Апчхи!

Гребаные кусочки мандрагоры!

— Простите, мадам Сладос, — стремительно краснея и пытаясь отобрать подушку у кота, я поторопилась отвернуться от стола, чтобы не зачихать все блюда. — Мне так стыдно. Котя, он…

— Все хорошо, — вдруг произнесла Сладос, да еще с таким умилением, отчего я невольно застыла и обернулась. — Пусть делает что хочет. Я только рада, что он по достоинству оценил мое подношение.

— Нет уж! — выпалила я. — Не надо ему потакать, а… а… — еле удержалась, чтобы не чихнуть. — А то совсем обнаглеет!

И рывком отобрала подушку, а Котя, расстроенно мявкнув, обиженно на меня посмотрел.

— Повелитель котов ты или нет… — произнесла я, заглядывая в его расширенные зрачки. — Мне все равно! Так что не смей зазнаваться и веди себя прилично.

В довесок еще гневно чихнула, словно поставила точку, а Сладос со вздохом присела и подняла упавшие на пол ложку и вилку.

— Знаешь, — произнесла она, так и не поднявшись. — У моего народа есть примета: «Если встретил Ширах Кукуля, то отдай ему последнее и отнесись к нему как к королю, тогда он отплатит тебе троекратно. А если обидишь его, то он будет пакостить тебе до конца твоих дней».

Она подняла на меня пронзительный взгляд темных глаз.

— Но тебя он любит. И пока ты не предала его любовь, он будет все прощать.

Мое сердце дрогнуло, а ладони похолодели.

— Почему вы так уверены, что Котя — это тот самый Ширах Кукуль? — спросила я. — Может, он всего лишь простой кот, который приобрел способность менять цвета, когда стал моим фамильяром.

Сладос улыбнулась и наконец-то поднялась.

— Будь это так, ты бы не жаждала все про него разузнать. К тому же сегодня ты сама дала мне ответ, что вы с сестрой долго искали хоть какие-то сведения, но так ничего и не выяснили. Значит, Котя умел менять цвет с самого рождения. И даже больше… — она смерила нас взглядом. — Предполагаю, что Котя до сих пор несвязан контрактом фамильяра. Я права?

«Ах-ты-ж-елочный-сироп! — внутренне напряглась я, а Мэй вовсе побледнела. — Так глупо опростоволосилась… Вот кто меня за язык утром тянул?»

Пусть я отчаянно старалась держать лицо, похоже, какая-то эмоция на нем промелькнула, отчего морщинки на лбу Сладос разгладились, и она мягко произнесла:

— Можешь не отвечать на мой вопрос, если не хочешь. Как-то моя мама сказала: наш мир полон загадок, но как бы мы ни жаждали узнать ответы, не каждая загадка достойна того, чтобы ее разгадывали. Порой лучше не знать. Поэтому я не буду настаивать на твоем ответе. Но если ты вдруг передумаешь, то знай: ты можешь мне верить, пока тебе верит Ширах Кукуль.

— Хотите сказать, если Котя перестанет мне доверять, то вы станете моим врагом?

— Врагом вряд ли, — качнула головой Сладос, отчего ее похожая на шапочку одуванчика копна кипенно-белых волос забавно колыхнулась. — Однако я не потерплю того, кто способен предать саму любовь.

Я нахмурилась, а плечи Сладос поникли.

— Понимаю, мои слова сейчас кажутся странными и даже грубыми, но ты все поймешь, когда узнаешь историю повелителя котов. Но сначала…

Ее взгляд вновь начал лучиться добром, и, протянула руку к тарелке, которую все еще держала Мэй, она с улыбкой произнесла:

— Даже на лапах легенды бывает грязь.

Сладос отлучилась на кухню, где взяла новую посуду, и практически сразу вернулась, а мы тем временем начали располагаться за столом. Но только я к нему приблизилась, как сразу же выдала очередь из «апчхи».

— Все нормально, — прогундосила я, когда на меня обратились взволнованные взгляды. — Просто аллергия на яды. Слишком… слишком много мандрагоры.

— Ох, прости, детка, — заволновалась Сладос и заметно помрачнела, глянув на Котю. — Сейчас я все уберу…

— Не нужно. Вы же для Коти старались. Давайте просто перенесем тарелки на пол.

Возражать никто не стал, и вскоре мы обустроили для кота в точности такое же ложе на полу. Тот не заставил себя долго ждать и, лежа на подушке, принялся объедаться «дарами», радуя Сладос и соловея от каждого кусочка мандрагоры. А я с удивлением обнаружила, что стоило расчистить стол от гостинцев для Коти, как все оставшиеся блюда заняли меньше половины занимаемого места. Так что мы убрали все лишние столы, чтобы было удобнее разговаривать, а, когда закончили перестановку, под радостное чавканье кота наконец-то тоже приступили к ужину.

Лишь успокоившись и сев на стул, я вдруг осознала, что Ника с нами не было, и поинтересовалась о нем.

— Я ему предлагала поужинать с нами, — ответила Сладос. — Но он сказал, что у него очень важные дела и не сможет остаться. Даже работал сегодня быстрее и усерднее обычного, чтобы сбежать пораньше. Все рекорды побил.

— Наверняка вместе с Лексом и Хостом изучает твой тайный ход, — шепнула мне Мэй, и я кивнула.

Было у меня какое-то странное предчувствие… Легкое опасение за некромантов, к которым так сильно стремился «кружок» исследователей-коллекционеров метаморфных стен. Но я промолчала, чтобы лишний раз не тревожить Мэй. А когда мы уже поели, мадам Сладос начала свой рассказ, и я больше не думала о причинах волнения.

— Мифы и легенды Асхары очень древние. Некоторые из них исчисляются тысячелетиями. Например, про Ширах Кукуля. А из-за того, что письмена в тех краях не очень развиты и все истории зачастую передаются из уст в уста, они могут даже разниться в зависимости от племени, поэтому я не могу обещать вам какую-либо достоверность, — предупредила она. — Но в чем все асхарцы сходятся, что Ширах Кукуль или Повелитель Котов мифическое животное, с рождения наделенное силой света.

Мы с Мэй переглянулись. Сегодня Хост тоже сказал, что у Коти врожденная стихия света.

— На асхарских землях кто-то или что-то с силой света — большая редкость и ценность. Ведь большинство людей там обладают элементом тьмы или огня. Даже ветер, землю, а тем более воду там сложно встретить, а уж говорить про свет вовсе не приходится. Все потому что там нет истока света. Совсем.

— А земли, ветра и воды? — поинтересовалась Мэй.

— Исток земли можно встретить лишь на плодородных почвах, что в Асхаре большая редкость. Ветер — на скалистых территориях, которых очень мало. Чаще всего попадаются прерии и пустыни. А исток воды существует только один. И находится он в оазисе, окруженном бесконечной песчаной бурей. Этот оазис еще зовут зыбка скелетов, потому что к нему можно пройти лишь по барханам из костей и только один день в году.

— Задача почти невыполнимая, — заметила я, и Сладос согласно кивнула:

— Так было, пока в Асхару не прибыли пришлые расы, которые владели разными элементами. За ценные материалы и сведения, они стали помогать коренным жителям овладеть другими стихиями, обучать их, но из-за того, что среди асхарцев веками преобладали силы тьмы и огня, мало кто из нас подходил для освоения той же самой воды, а со светом мы, как выяснилась, оказались вовсе не совместимы. Поэтому мой народ так сильно почитал Ширах Кукуля.

Она опустила нежный взгляд на Котю, который уже лениво поедал мясо из тарелки.

— Если говорить честно, то я не совсем права, называя себя частью асхарского народа, потому что я уже давно не часть Асхары. Возможно, даже никогда ей не была, — вздохнула Сладос.

— Когда я впервые вас увидела, то сильно удивилась, — честно призналась я. — Ведь асхарцы не переносят холодов, даже самых малых. И Ник рассказал мне, что асхарцем был только ваш отец.

— Все верно, — с долей грусти улыбнулась она. — Ник все правильно сказал.

— Простите, если мы залезли не в свое дело, — поторопилась я извиниться, но Сладос только отмахнулась:

— В моем происхождении нет никакой тайны, и я понимаю причины учеников задаваться подобными вопросами. Особенно когда они впервые меня видят. Все-таки асхарец в здешних землях, пусть даже полукровка, редкое и удивительное зрелище.

— А почему вы решили покинуть свою родину? — поинтересовалась Мэй.

— Потому что мое тело отказалось быть частью Асхары, — охотно ответила Сладос. — Если асхарцы не могли жить в других странах из-за холодов, то я не могла оставаться в Асхаре из-за постоянного зноя. Да, от отца мне достался цвет волос, кожи и глаз, однако все остальное — от мамы. И, к сожалению, она не могла постоянно оберегать меня своей магией от высоких температур Асхары, особенно, когда я стала взрослее и начала стремиться познать мир. Тогда родители приняли решение расстаться. Отец остался в Асхаре, а мама забрала меня в Хэйтарел.

— Хэйтарел? — удивилась я. — Город снегов?

Вот уж точно из огня да в полымя…

— Да. Она была ученицей Академии Белого Хлада.

Я не удержалась и присвистнула. Об этой Академии было мало что известно. Из того, что я о ней слышала или читала, это то, что она стоит на двух истоках ветра и воды, из-за чего в ней очень распространены заклинания хлада или льда. Обучение там невероятно суровое — не каждый ученик способен ее закончить, а кто-то даже калечился или погибал. И именно туда, со слов декана, шли самые волевые маги огня, которые хотели развить свои способности, испытывая дефицит вдалеке от истока своего элемента. А еще… по слухам, в Академии Белого Хлада директором всегда был самый могущественный заклинатель льда.

— Холода я переносила гораздо лучше, чем знойную погоду. Поэтому мама предположила, что я тоже буду обладать элементом ветра или на крайний случай воды, поэтому договорилась о моем поступлении в Академию Хлада. Узнав, кто должен был поступить, директор Академии очень заинтересовался и даже согласился забрать меня без начального магического образования и экзаменов. Однако когда дело дошло до получения стихии, ни ветер, ни вода не откликнулись.

— И тогда ваша мама решила перебраться в Вальварию?

— Да. Она догадалась, что, как и все асхарцы, я больше совместима с огнем или тьмой. Поэтому собрала все вещи, деньги и с помощью рекомендации от директора Академии Хлада, смогла договориться с директором Рамэрусом, и я попала на факультет Колдовства.

— А ваш элемент?.. — скромно поинтересовалась Мэй и запнулась, а Сладос ответила:

— Тьма.

Она щелкнула пальцами, и пустое пространство на выходе из буфета всколыхнулось, явив нам черную волну, которая быстро исчезла, словно ее и не было. Скорее всего, изнутри мы могли видеть все, что происходит снаружи, а вот с той стороны люди могли наблюдать лишь темноту.

— Моя мама очень переживала, что мне будет трудно найти свое место среди людей другой расы, поэтому очень старалась меня уберечь, — произнесла мадам Сладос с нежностью и грустью. — Может быть, она была права, потому что некоторые люди вели себя странно, когда узнавали, что у нее есть ребенок от асхарца. И…

Она осеклась, когда вдоволь наевшийся Котя, вдруг запрыгнул ей на колени и растянулся мохнатой булочкой. Сладос нежно улыбнулась.

— Впрочем, это уже не важно, — и с трепетом коснулась шерски кота, который из розового окарсился в оражевый цвет. — Не ради моего прошлого мы здесь собрались…

В тишине буфета разнеслось раскатистое мурлыканье.

— Из-за того, что магии меня обучала мама, — продолжила Сладос тише, будто боялась спугнуть урчание кота, — я почти не общалась с другими детьми да и взрослыми тоже, поэтому окном в мир для меня стали книги. Особенно интересными оказались мамены записи про быт, обычаи и легенды асхарцев, которые она тщательно вела, пока находилась в Асхаре. Будто заранее знала, что они мне пригодятся… И, когда мои руки до них дошли, я уже мало, что помнила о народе своего отца. Только язык, пожалуй. Так что большую часть знаний об асхарцах я почерпнула именно из записей мамы. К сожалению, что-то уже забыла, — почесала она кота за ухом. — Что-то пожелала не запоминать, а что-то не забуду никогда. Например, сказ про Повелителя Котов.

— Как я уже говорила, у асхарцев есть поверье: «Если встретил Ширах Кукуля, отдай ему последнее и отнесись к нему как к королю, тогда он отплатит тебе троекратно. А если обидишь его, то он будет пакостить тебе до конца твоих дней». Говорили об этом абсолютно все асхарцы независимо от того, к какому племени относились, и как мама мне однажды сказала: то, во что верили все, и было самым близким к истине. Остальное она подвергала сомнениям. Впрочем, легенды, которые породили это поверье, все-таки немного отличались.

— Время, когда вражда между племенами за ресурсы и банальное выживание была особенно остра, породило много легенд. Одно племя утверждало, что женщина погибшего воина не поскупилась: напоила и накормила кочующего кота, который оказался Ширах Кукулем. И когда на их племя напали, Ширах Кукуль привел кошачью армию и помог отбиться от врагов.

Я невольно покосилась на Котю и вздохнула. Какая уж там кошачья армия, он с мышами-то справиться не в силах…

— История другого племени немного походит уже мной рассказанную. Там женщина тоже накормила и напоила Ширах Кукуля, отдав ему свою последнюю еду. А когда Ширах Кукуль исчез, каждую ночь к ее дому наведывались коты и приносили разную дичь, благодаря которой семья смогла прожить в голодный год.

— История третьего племени почти повторяет вторую. Только там была не женщина, а воин, и коты приносили дичь не семье, а заблудившемуся отряду. И как только мужчины окрепли, Ширах Кукуль вывел их к родному поселению. И таких сказов больше всего.

Сладос немного помолчала, словно приводила мысли в порядок.

— Говорят, что Ширах Кукуль появляется там, где отчаявшиеся нуждаются в искре света, и навсегда уходит оттуда, где свету больше не осталось места.

Она вновь погладила кота.

— Точно неизвестно, когда появилась первая легенда о Ширах Кукуле, но даже после ее многочисленных пересказов, сохранилась идея, что все началось с охоты на котов.

— Охоты на котов? — удивилась Мэй. — Но зачем?

Сладос печально покачала головой.

— Асхаркий народ довольно жестокий. То, что может другим казаться дикостью, для них это один из способов выживания. Я не знаю историй других племен, точнее их вариаций, но мама записала рассказ вождя племени отца.

— Думаю, вы заметили, что многие истории о Ширах Кукуле затрагивали либо голод, либо войны. Все потому, что асхарские земли сложно назвать плодородными. Земледелие там не слишком развито, лишь в редких местах, например: вблизи рек или в черте оазисов, но эти земли занимали слишком могущественные племена, которые так просто ни за что бы не пустили чужаков на свою территорию и уж тем более не отдали свой урожай. Там же было куда больше дичи, чем на других территориях Асхары. Это создало некоторое разделение между асхарским народом. В более благоприятных местах люди боготворили котов за то, что они помогали сохранить урожай от грызунов. А в суровых реалиях коты были одним из источников пропитания.

— Коты? — ужаснулась Мэй.

— Увы, но да. До того, как пошли легенды о Ширах Кукуле, коты были источником мяса и шкур. В Асхаре крупный скот не заходил в ее глубины и предпочитал находиться ближе к водоемам, а вот кошки могли утолять жажду кровью своей добычи, поэтому их можно встретить даже в самых засушливых местах. Из-за этого люди не брезговали охотой на котов, а, наоборот, поощряли, потому что в глубинах Асхары такая добыча считалась крупной и очень питательной. В некоторых племенах даже завелся обычай, что мужчина становится совершеннолетним лишь тогда, когда принесет в племя достойную добычу, например, кота. А женщины на свадьбу наряжались в кошачьи шкуры.

— Это ужасно, — произнесла Мэй, а я сильнее стиснула руки под столом.

— Асхара — это место, где существовало лишь два зла, способных развратить и погубить человеческую душу: голод и жажда. Поэтому их старались всячески избегать, — вздохнула Сладос. — Асхарцы верили: чем дольше они живут, тем крепче становится их дух. И, когда приходит время отправляться в мир предков, их духу хватит сил преодолеть тернистый путь к Нирване. Слабый же дух затеряется и исчезнет в бытие. Поэтому выживаемость и укрепление духа были настолько важны, что никто из асхарцев не задумывался над состраданием.

— Из-за своих стремлений асхарцы начали истреблять котов быстрее, чем они успевали рождаться. И, по слухам, тогда появился первый Ширах Кукуль.

— Неизвестно откуда он пришел: из пустынных земель или оазиса, но его появление породило сразу несколько историй, которые и стали причиной поверья «боготвори и не обижай». Начну я, пожалуй, с пустынных земель, — на мгновение призадумалась Сладос и продолжила: — Я повторю, что сначала охота на котов была необходимостью, что, впрочем, не так страшно. Но вот когда к необходимости присоединились обычаи и ритуалы, тогда и началось в истории Асхары понятие истребления котов. Порой их убивали ради жертвы богам, порой во имя успешного брака молодоженов, а порой ради того, чтобы доказать, что мальчик вырос достойным мужем… Это не прекращалось даже тогда, когда появилось что-то подобие торговли между племенами.

— Я не буду вдаваться в подробности, как строилась и развивалась цивилизация Асхары, просто скажу, что тогда были нередки набеги с целью разорить чужие племена: забрать еду, ценности и женщин. Тогда племена на берегах рек и землях оазисов объединялись и создавали крупные общины, а потом, чтобы сдерживать набеги других племен, начали вести с ними торговлю. Покупали в основном за еду какие-либо предметы из глубин Асхары, но чаще чужую силу, чтобы выросшие в суровых условиях люди защищали тех, кому повезло родиться в более удачных условиях. Считалось, что самые сильные воины появляются на свет и воспитываются там, где жизнь теснее всего соприкасается со смертью. Так Асхара сделала первый шаг к созданию своей страны и цивилизации, однако этот же шаг, к сожалению, не избавил котов от уничтожения.

— Перед появлением первого Ширах Кукуля коты были на грани исчезновения. Даже жители оазисов и возле рек, которые раньше боготворили котов за сохранение продуктов от грызунов, тоже переняли обычай жертвоприношения.

— Жесткость порождает невежество, а невежество — безграмотность, — не выдержав, произнесла я. — Словно слушаю историю об истреблении магов.

На нас тоже охотились. Магов притесняли. Приносили в жертву. Сжигали заживо, топили и сдирали кожу в назидание тем, кто тоже хотел связать себя с магией. Пока не пришла та, кто привела всех к миру.

Сладос тяжело вздохнула:

— Согласна, чем-то судьба магов и котов Асхары похожи. Там и там появился тот, кто смог остановить истребление.

— У магов Амити, а у котов Ширах Кукуль, — произнесла Мэй, а Сладос продолжила:

— Когда Ширах Кукуль пришел, я повторюсь: появилось две легенды. Сейчас уже не сказать, какая из них была первой, а какая второй. Но я начну с той, которая научила асхарцев правилу «не обижай».

— Раньше асхарцы верили, что души есть лишь у людей, а у животных только дух, созданный для того, чтобы питать человеческую душу и усилять ее перед отправкой в Нирвану. Поэтому считалось, что животные не способны испытывать эмоции, как люди, и вся их суть состояла исключительно из инстинктов. Но появление Ширах Кукуля или Повелителя Котов, если переводить на общий язык, сильно пошатнуло веру асхарцев.

— Сначала никто не понимал, что происходило. Люди отправлялись на охоту, но ловили лишь мелкую дичь, а котов даже следов не было. Многие вожди решили, что это дурной знак и начало великого бедствия — голода, потому что для асхарца тех времен это было одним из самых страшных зол. В чем-то они были правы, потому что отлов мелкой дичи не насыщал все племеня, а торговля хоть и была, но еще не достаточно развитая. Вскоре участились междоусобицы, кража и насилие.

Сладос заметно помрачнела.

— Многие племена отказались от оседлой жизни и стали кочевниками. Так у них было больше шансов найти новую дичь, а заодно избежать столкновения с другими племенами. Однако кочевая жизнь была слишком тяжела для женщин, особенно с детьми. Постоянная миграция сильно истощала, а дети часто погибали. Многие племена из-за этого разделялись: старики и женщины оставались в лагерях, набираясь сил, а молодые и сильные мужчины отправлялись на поиски более благоприятных для жизни мест или нападали на другие племена. И вот одно из таких племен, которое предпочитало разделяться, однажды нашло убежище котов.

— Радостные мужчины мгновенно напали на животных и собрали несколько тушек, которые унесли к своим женщинам в лагерь. По возвращении их всех ждал большой пир. А ночью… лагеря не стало.

— Они все погибли? — удивилась я.

— Сложно сказать…

Сладос перестала гладить Котю, когда тот поднялся с ее колен и с забавными потягушками вернулся к мискам доедать то, что осталось. Правда, с таким вздохом, что я сразу поняла, что его одолела жадность, а не голод. И пузико у него уже было такое, что любой разбойник-рецидивист позавидует.

— Кто-то говорил, что все тела были разорваны. Кто-то — съедены. А кто-то утверждал, что люди разбежались кто куда, прибились к другим племенам и начали рассказывать о жуткой мести котов. Однако никто в это не верил, ведь животные не способны мстить — у них нет эмоций. Но спустя время пострадало еще одно племя, потом еще одно… И люди все больше и больше рассказывали про нападение котов, а кто-то вовсе заикнулся про невиданное раньше прекрасное существо, которое ночью являлось всем перед тем, как племя ждало бедствие.

— Шаманы решили, что это какой-то злой дух в виде кота, который приходит в племена и рушит хижины, разоряет запасы, портит питьевую воду и вредит людям. И приказали людям вывешивать шкуры котов над входом в дом или окружать племя кошачьими черепами, чтобы отпугнуть злого духа, а когда мужчины отправлялисьна охоту — носить с собой какую-нибудь часть кота, например: засушенную голову или хвост…

— Фу! Мерзость какая! — не выдержала Мэй, а на лице Сладос промелькнуло чувство вины.

Я, конечно, читала про асхарцев и была наслышана про их жуткие обычаи, поэтому ожидала от рассказа Сладос что-то подобное, однако сейчас была всецело согласна с Мэй. Но когда заметила, как изменилась в лице Сладос, постаралась совладать со своими эмоциями и спокойно произнесла:

— Естественно, ничего из этого не помогло.

Сладос кивнула.

— Наоборот, сделало только хуже, — тяжело выдохнула она. — Все племена, которые вывешивали шкуры котов или черепа, постепенно подвергались нападениям. Как и люди, кто брал с собой части мертвых животных. А вот те, кто отказался от таких оберегов, напротив, оставались нетронутыми. И пусть раненые, испуганные, но возвращались домой.

— Постепенно слух о Повелителе Котов облетел всю Асхару. Люди рассказывали, как во время жертвоприношений, когда доводилось поймать какого-нибудь кота, на поселение нападала целая кошачья армия. Они выцарапывали людям глаза, оставляли раны, разгоняли, растаскивали или душили еще живую мелкую дичь, отравляли своими экскрементами воду…

Я хмыкнула, зная, на какие разрушения способен один Котя, когда начинает буянить, а тут целая орава котов нападала на людей и творила что хотела. Жуткое зрелище.

— Вскоре каждый асхарец знал, что стоит обидеть кого-то из котов, как его и племя настигнет кара: сначала явится огненно-красного цвета кот, а следом за ним хлынет его армия.

— Огненно-красный? — переспросила я и посмотрела на Котю.

Сейчас его оранжевую шерсть омрачили синие полоски, которые становились все шире и шире, а кое-где даже превратились в пятна. Судя по всему, он очень расстраивался из-за того, что в него не влезало оставшееся подношение. Но если подумать, то Котя тоже окрашивался в красный, когда сильно тревожился или был настроен воинственно. И этот цвет лишь немного отличались оттенками в зависимости от желаний и эмоций кота.

— Да, — кивнула Сладос. — Когда Ширах Кукуль собирался воевать, он был похож на сгусток неистового пламени. Однако племена, которых кошачья армия не трогала, рассказывали, что видели белого кота. Некоторые асхарцы даже считали, будто это было два разных животных, несущих знамения войны и мира, пока легенда о злом духе кота не столкнулась с легендой о радужном покровителе.

— Как я уже говорила, неизвестно какая легенда была первой, потому что события происходили в разных концах Асхары. Возможно, Ширах Кукуль появился на свет среди засухи и дефицита, а, может, там, где изобилие воды и еды. Вождь племени отца считал, что события следующей истории случились после начала возмездия котов, поэтому и я буду придерживаться этой хронологии.

Сладос коснулась подбородка и нахмурилась.

— До прихода иноземцев в Асхаре был распространен бартерный брак.

— Бартерный? — не поняла Мэй, а я пояснила:

— Когда женщину отдают мужчине в обмен на что-то. Похоже на договоренности о помолвке между аристократами.

— Хех, — как-то невесело усмехнулась Мэй и помрачнела, а Сладос продолжила:

— Лав все правильно сказала. Но отличием от аристократии нашей страны, там женщин продавали за корову или другую ценность. Грубо говоря, ее обменивали на то, что семье хотелось больше всего. Бартер. Женщина не имела права возразить или отказаться. А еще не смела покидать дом до тех пор, пока не закончатся торги…

— Торги? — тут уже изумилась я.

Сладос кивнула:

— Если женщина была из зажиточной семьи или обладала невероятной красотой, на нее могли объявлять торги. И тот, кто предложит больше всего, сможет на ней жениться. А если заплатит двойную цену, то семья разрешит…

Она запнулась и смутилась.

— Разрешит отведать женщину до брака, чтобы проверить, сможет ли нареченная зачать и выносить здоровое дитя. В случае если у пары ничего не получалось, то мужчина имел право потребовать половину стоимости обратно и отказаться от брака. Так он избегал риска связать себя с «пустой» женой, ведь брак с другой женщиной, пока жива первая супруга, строго запрещен.

— А я думала, что в Асхаре развито многоженство, — удивилась Мэй.

— Так было, пока шаманы не запретили, — пояснила Сладос. — на это было две причины. Первая: из-за большой смертности женщин. В Асхаре почти не было лекарственных трав, а о магах света и говорить не приходилось, из-за чего болезни процветали. И особенно беспощадной антисанитария была к женщинам. Не все переживали первые роды, а вторые и того меньше. Из-за этого мужчин было больше, и между ними происходила жестокая борьба за шанс продолжить свой род. Вторая причина: единокровные браки. Из-за того, что некоторые племена были малочисленными, многоженство породило огромное количество сводных братьев и сестер. Не всегда удавалось уследить за тем, кто родственник, а кто нет. Поэтому случались единокровные браки, из-за чего на свет рождались дети с изъянами. Будь это редкие случаи, никто бы не вводил правило единоженства, но находились племена, где проживали только родственники, и последствия инбридинга были ужасными. Шаманы называли это порчей души. Плотская связь между единокровными супругами отравляя женскую душу, из-за чего она сходила с ума и начинала пожирать душу ребенка в ее чреве, поэтому будущее потомство походило больше на зверя, нежели на человека. Душа мужчины тоже страдала, лишалась воли и не могла добраться до Нирваны. Под страхом суеверия асхарцы начали тщательно следить за родовым древом и избегать даже малейшего родства. А закон одной жены помог упростить эту задачу.

— На плодородных землях торги невест были особенно популярными, потому что изобилие позволяло получить хорошую цену. А если девушка еще одна в семье и других детей нет, то за нее могли отдать целое состояние, потому что все то, что нажили родители, в итоге достанется детям. Бартер там происходил не только за поголовье коров, но и в обмен на землю, которую можно возделывать и на которой строить дом, поэтому торги особенно влиятельных людей были настоящей сенсацией. А если девушка еще и первая красавица…

Сладос обреченно вздохнула.

— Асхарские имена очень сложные, поэтому я назову ту девушку Ашара. Настоящее ее имя можно перевести как Слеза Небес. Родители дали ей его, потому что в день ее рождения на землю пролился сильный дождь, что считалось величайшим чудом и благословением. Асхарцы верили, что в дожди дети всегда рождаются самыми красивыми, здоровыми и удачливыми, потому что при виде них даже небеса не сдерживают слез счастья.

— Совпадение то или нет, но Ашара была писаной красавицей. И пусть она жила не в особо богатой семье, но отличалась крепким здоровьем. В общем, сокровище, а не женщина — по мнению многих мужчин. Все ждали дня, когда объявят торги на невесту. И родители не скрывали, что торги будут. Напротив, всячески подогревали интерес, чтобы выгоднее устроить дочь, а заодно закрыть накопленные долги и обеспечить свою старость. Вот только Ашару совсем не радовал статус выгодной партии. Все потому, что она уже была влюблена.