Янтарная тюрьма Амити

Глава 20

— Флоренс? — сделал вид, что удивился декан. — Вы уверены?

Все взгляды присутствующих обратились ко мне, отчего я невольно поежилась.

— Абсолютно, профессор Флэмвель, — продолжая улыбаться, произнес директор. — Флоренс у нас ведьма на Боевом, поэтому я хотел бы увидеть ее силу, а то вы так мало о ней рассказываете.

— Потому что рассказывать нечего, — резко ответил декан, отчего я даже обиженно надулась.

Мог бы и помягче! А не показывать свое «фи».

— Флоренс хоть и ведьма, но получила стихию самая последняя и в списке отстающих. Из всех присутствующих я бы порекомендовал посмотреть сначала на Джури Раста, его показатели на данный момент выше всех.

Раст при упоминании его имени приосанился, а Дамиан насмешливо фыркнул и закатил глаза. Все знали, что Раст превосходил его исключительно физически, но если затрагивать вопрос магии, то Дамиан, на мой взгляд, был куда способнее. Однако декан не упомянул своего брата.

— Уверены, что хотите начать с нее? — уточнил он.

— Я благодарен за ваш совет и буду рад посмотреть способности этого ученика следующими, — учтиво склонил голову директор. — Однако от преподавателей я слышал, что вы запрещаете Флоренс использовать заклинания стихии вне ваших занятий и хочу узнать почему.

Я резко перевела взор на декана. Запрещает мне использовать магию стихий? Что это значит? Я никогда не слышала о чем-то подобном, да и Реджес никогда не упоминал.

— Что ж… — пожал плечами декан. — Раз хотите знать, то я не стану вас отговаривать. Флоренс!

Я вздрогнула от его резкого голоса.

— Выйдете вперед и постарайтесь никого не покалечить.

Все взоры вновь скрестились на мне, точно мечи инквизиторов. Раст посмотрел на меня надменно. Дамиан нахмурился. Удивленные Юджи и Торбальт приподняли брови, не понимая, что происходит. В общем, не только меня, но и всех присутствующих смутил этот странный разговор.

— Флоренс, пошевеливайтесь. Вы здесь не одна.

— Д-да, иду, — ответила я и под тяготой пристального внимания вышла вперед.

«Что-то я уже ничего не понимаю», — с тревогой подумала я, пока приближалась к нарисованной носком ботинка декана черте.

Сначала декан нас всех измотал, теперь выяснилось, что он запрещал мне использовать стихийную магию.

«Что же ты задумал Реджес?», — с такой мыслью я встала у черты и взглянула на мишень.

Глубоко вздохнув и прикрыв на мгновение глаза, я подняла руку и…

— Флоренс!

Вдруг, сверкая глазами, ко мне стремительно подошел декан.

— Руку выше, ноги шире. Держите осанку. Нет, не так. Да что ж такое, Флоренс…

Он сам принялся выправлять мою стойку, слегка отвернув от директора, который остался стоять позади, и в момент, когда оказался рядом с моим ухом, шепнул:

— Стой так. Удачи.

Сердце в груди подпрыгнуло, а по душе растеклось тепло. Все-таки это тот же самый Реджес…

— Флоренс, начинайте! — скомандовал он и, отступив подальше, громко добавил: — У каждого из вас будет лишь две попытки активировать заклинание! Понятно?

— Да! — ответили ребята хором за моей спиной.

«Две попытки… Ровно столько, сколько у меня шариков», — подумала я и, вздохнув, мысленно обратилась к браслету на левом запястье.

В моем сознании тут же высветилось содержимое браслета — три янтарных сферы, внутри которых можно было легко разглядеть черно-фиолетовую силу некроманта и оранжево-красные заклинания Реджеса, одно из которых было нестабильным и бурлило, точно перегретое в котле зелье.

«Реджес сказал сначала использовать его», — выбрала я и, влив немного своей магии в браслет, переместила шарик в прижатую к груди левую ладонь.

Пусть ночью я много раз проделывала этот трюк, но сейчас под пристальным взором директора мои пальцы похолодели от волнения и задеревенели.

— Какие-то сложности, Флоренс? — донесся голос декана.

— Нет! — произнесла я взволнованным голосом.

У меня опять зашевелились волосы на голове, как только этот шарик оказался в руке. Что же декан туда спрятал?

— Раз нет никаких проблем, то начинайте! — рявкнул вернувшийся Фуфлэмвель, а я на мгновение зажмурилась, подавив внутренние страхи перед заклинанием и директором, и раздавила шарик в руке.

В моем сознании раздался кристально чистый звон, который, как выяснилось, слышала только я, и наружу вырвалась безудержная, сильная магия огня. Я быстро ее поглотила и охнула, ощутив неистовый жар в моих магических меридианах. Все как в тот раз — заклинание взревело вместе с ударами пульса и отказывалось подчиниться, но я крепче стиснула зубы и усилием воли вынудила заклинание течь в правую ладонь.

Это давалось непросто… От напряжения по виску скатилась капля пота. Губы растянулись в оскале. И когда весь жар собрался в правой руке, я выпустила его в виде ярко-оранжевой искры, похожей на ту, что чуть раньше создал декан. Вот только она не полетела вперед к мишени, а, сорвавшись с ладони, резко упала — мне под ноги.

Повисло тяжелое молчание, а мои щеки похолодели. Не сразу, но я опустила взгляд — снизу послышался треск, а подошва обуви вдруг потеплела. По спине пробежала дрожь, и я мгновенно отпрыгнула. В тот же самый в том месте, где была моя нога, из-под земли вырвался огненный столб.

«Святая Белладонна! Еще бы чуть-чуть и…» — не успела я додумать, как земля под ногами вновь затрещала. Раздался хохот учеников, когда я, открыв в себе второе дыхание после безжалостной тренировки декана, начала скакать, точно кузнечик, потому что куда бы ни наступила, появлялись все новые и новые огненные гейзеры.

— Заклинание — бомба, Флоренс! — крикнул Эдиль.

— Смотри не оступись! — подхватил Брэм, радостно гогоча.

А я выругалась сквозь зубы, желая послать в далекое пешее не только эту тупую парочку, но и Фуфлэмвеля за то, что тот подкинул мне такое заклинание. Вдруг Эдиль истошно завопил. Хохот учеников прервался, а я, найдя безопасный пятачок земли, недоуменно оглянулась и почувствовала, как округлились мои глаза.

Эдиль носился с горящей головой. За ним бегал Брэм и безжалостно хлопал его по макушке, в надежде погасить пламя, которое только сильнее разгоралось. И теперь не только я скакала, как кузнечик, но и все остальные, потому что «гейзеры» размножились и добрались до шеренги ребят.

Тут и там послышалась ругань! А у меня на душе потеплело от приятного чувства триумфа, воплей Эдиля и откровенного злорадства — будут знать, как потешаться надо мной да еще при директоре! А потом совсем стало горячо, когда непринужденно порхающий точно бабочка Дамиан, героически воскликнул:

— Я помогу тебе, друг!

И высвободил свое заклинание, призвав черную тучу над горящей головой Эдиля. Вот только дождь не пошел, вместо него раздался раскат грома и засверкали молнии, отчего Эдиль завопил еще громче, а Брэм с воплями бросился подальше, прячась за Растом, который отпрыгнул от огненного гейзера, чуть не угодив под удар молнии.

— Упс, осечка вышла! — бесстыже рассмеялся Дамиан, когда разъяренный Раст на него оглянулся.

«Зуб даю, что он это специально», — с умилением подумала я.

— Флоренс, не зевай!

Стоило декану прокричать, как под моей правой ногой раздался громкий треск. Я отступила, потом еще раз отступила, но трещина поползла за мной, точно змея, выпуская пар вместе с искрами. Шаг за шагом я все пятилась назад, как вдруг за моей спиной взорвался еще один «гейзер», обдав меня жаром и чуть подпалив собранные в хвост волосы. Я испуганно вскрикнула, потеряв равновесие, накренилась вперед, где собирался взорваться еще один «гейзер» прямо мне в лицо, как вдруг меня подхватила рука и дернула в сторону.

— Флэмвель! Да чтоб тебя ифриты сожрали! — гневно воскликнула я, оборачиваясь и собираясь отчитать этого Фуфлэмвеля так, чтобы он до конца жизни не забыл.

И тут же замолчала, когда вместо теплого янтарного взгляда встретилась с холодным и темным взором директора.

Внутри все похолодело от ужаса, особенно, когда за его спиной я увидела декана, совсем немного ко мне опоздавшего.

— А это вы, директор! — нервно рассмеялась я, когда тот, заметив, куда я смотрю, тоже начал оборачиваться. — Мне показалось, что это Дамиан.

Я постаралась говорить громче, чтобы Реджес услышал, и у меня получилось. Директор на мгновение замешкался, дав декану время бесшумно отступить, а когда оглянулся — того вовсе скрыл огненный столб.

— Дамиан? — вздернул темную бровь директор, так и не найдя никого позади. — А-а-а, вы об этом Флэмвеле.

— Ну, да. Все ждала, когда он мне поможет, а он… — обиженно надулась я. — Вместо того чтобы меня спасать, продолжает развлекаться и гонять Эдиля! Видите! Еще друг называется…

Указав на «порхающего» и смеющегося Дамиана, я картинно шмыгнула носом, а сама слезно подумала: «Прости меня, Дамиан!»

— Что ж… — вздохнул директор, вновь пронзив меня взором. — Жаль вас расстраивать, но это не Флэмвель.

Вдруг под нашими ногами раздался треск. Хмыкнув, директор обхватил меня покрепче и, оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух, а я испуганно ахнула, вцепившись в него мертвой хваткой, и совершила самую большую ошибку — посмотрела вниз.

«Святая Белладонна!» — мысленно воскликнула я, наблюдая, как огонь, чуть ли не облизывая нам пятки, устремился следом, а полы черного плаща директора раскрылись и захлопали в потоке теплого воздуха, точно крылья гигантской летучей мыши.

Земля становилась все дальше, огонь все ближе, и когда ногам стало совсем горячо, пламя вдруг резко остановилось, точно узник, не дотянувшийся рукой до солнца, и осталось позади. Мы же поднялись еще выше и зависли в воздухе, где меня захлестнула другая тревога: «Что если директор и есть тот убийца? Сбросит меня вниз, а потом всем кажет, что не смог удержать».

От этого предположения по затылку скользнул холодок, и, неотрывно наблюдая за маленькими человечками, которыми были снующие туда-сюда мои одногруппники, я еще крепче ухватилась за черную рубаху директора. Теперь пусть только попробует меня стряхнуть вниз. Ни за что не получится!

— Красивый браслет, Флоренс.

Я вздрогнула. Отчаянно цепляясь за директора, я даже не заметила, как рукав спортивной рубахи задрался, обнажив левое запястье.

— Это… Это подарок, — выдавила я, с трудом оторвав взор от такой далекой земли, но не решаясь посмотреть директору в лицо.

— От Флэмвеля?

Сердце в груди екнуло. Он знает?

— Нет. От другого человека. С Дамианом мы просто друзья.

— Выходит, это подарок не от друга, а от кого-то другого, — задумчиво произнес директор. — Рад за вас, Лаветта. Похоже, вы очень дороги этому человеку, если он подарил вам такой ценный и мощный амулет. Даже я не могу определить, какое именно заклинание в нем скрыто, но чувствую, насколько оно сильно.

Я ничего не ответила, а только сильнее стиснула пальцами мягкую ткань рубашки. Мог ли директор почувствовать в браслете янтарные шарики с магией Сенжи и Реджеса? И…

Нужно скорее сворачивать этот разговор!

— Простите, профессор, но я очень сильно боюсь высоты, — жалобно произнесла я. — Давайте… Давайте поскорее спустимся?

— Конечно, Лаветта, — согласился директор. — Но сначала наведем здесь порядок.

Отведя от меня взор, он взмахнул рукой, разгоняя жалкую тучку Дамиана, которая продолжала преследовать несчастного Эдиля. И поднял мерцающую голубым светом ладонь, призвав тяжелые темно-синие кучевые облака на все небо! Воздух содрогнулся от мощного раската грома, с треском вспыхнула молния, а мне на голову упала первая крупная капля дождя, которая быстро сменилась мощным ливнем.

Вшууууу! Зашумела земля, когда на нее обрушился поток воды. Гейзеры разбились на искры и громко зашипели. Ребята перестали метаться и подняли взоры в небо, начав показывать пальцами на меня и директора. Среди них я заметила и декана, который тоже пристально смотрел вверх.

Буквально за несколько ударов сердца земля пропиталась водой, но я оказалась абсолютно сухой, потому что в самый последний момент директор укрыл меня своим плащом. Сам он остался под ливнем, спокойно взирая вниз. Его бледное лицо ничего не выражало и невозможно было понять, о чем он думает. Глаза не моргали, даже когда с ресниц срывались капли дождя. И если бы я не чувствовала рукой, как приподнимается у директора грудь от дыхания — точно бы подумала, что душа покинула его тело, оставив висеть в воздухе лишь пустую оболочку. Но вдруг, когда последние гейзеры перестали вспыхивать, директор пошевелился — взмахом ладони разогнал облака, явив всем чистое небо и яркое солнце.

Мокрые, но счастливые ученики радостно заулюлюкали, когда мы принялись спускаться. Некоторые, конечно, ворчали, пытаясь любыми способами высушить мокрую одежду, а Эдиль с проплешинами на голове откровенно ныл, но многих порадовала продемонстрированная директором магическая сила, которая и правда, была удивительной. Не каждый может призвать столь мощный ливень, да еще на такую большую площадь! Это под силу лишь обладателям двух стихий — ветра и воды, да еще с колоссальным запасом магической энергии. А если учесть то, что директор — хранитель магических истоков Академии — энергии у него хоть отбавляй, потому что он не ограничивается только своими внутренними резервами.

— Флоренс! — услышала я голос декана, когда мы мягко приземлились, даже не расплескав раскисшую от дождя грязь.

Чудом подавив в себе желание броситься Реджесу навстречу и спрятаться за его спиной, я осторожно отпустила рубаху директора и, стиснув кулаки, осталась стоять на месте. Однако не забыла взглядом показать Реджесу, что пусть так легко смыться я не могу, но очень этого хочу!

— Флоренс! Идите сюда немедленно!

«Ах-ты-ж-мой-лапочка Реджес! — чуть ли не прослезилась я. — Ругай, ругай меня полностью, только забери отсюда!»

Однако не успела я сделать шаг, как мне на плечо легла ладонь, а директор выступил вперед и загородил меня от декана.

— Остановитесь, профессор Флэмвель.

«Тысяча ифритов!» — мысленно выругалась я.

Похоже, директор принял его угрюмый и напористый вид за злость. Однако столько раз видя, как Реджес на меня сердится, и даже не знай я что вся эта ситуация была спланирована — я сразу бы поняла, что он точно сейчас не злился. По крайней мере, не на меня…

«Со мной он краснеет», — с удивлением обнаружила я, глядя на его бледное и напряженное лицо.

— Я знаю, что не могу вмешиваться в обучение экспериментального курса, но вы же не откажете мне самому курировать вторую попытку Флоренс?

У меня от лица отхлынула кровь. Я пристально уставилась на декана, между бровей которого на мгновение появилась тревожная морщинка.

— Профессор Грей, — устало вздохнул Реджес и погладил пальцами лоб, впервые показав усталость от бессонной ночи, что меня поразило. — Если Флоренс устроит еще одну катастрофу, мы не успеем просмотреть всех учеников. Учитывая оставшееся время, я вынужден сократить все попытки до одной.

— И все же я настаиваю на этой попытке.

Я закусила губу, а янтарные глаза декана сверкнули.

— Вы знаете мои принципы — я не делаю ни для кого исключений. Даже для Флоренс.

— Вы — нет, а я — да, — улыбнулся директор. — Я заинтересован в потенциале своей ученицы и хочу еще раз увидеть ее способности. Как вы думаете, у директора Академии есть такое право?

«Как подло!» — стиснула я кулаки, а губы декана побледнели от напряжения.

— Конечно, профессор Грей, — ответил он после секундной заминки. — Есть.

— Замечательно, профессор Флэмвель! Рад, что мы пришли к консенсусу, — произнес директор и мягко обратился ко мне: — Флоренс, ни о чем не волнуйтесь и пройдемте со мной.

Ни о чем не волноваться? Он серьезно? Да меня сейчас разорвет от страха и того самого волнения!

— П-позвольте, профессор! — вмешалась я. — Если из-за своего статуса ведьмы на Боевом факультете только я буду иметь право на вторую попытку, другие ученики могут на меня рассердиться.

Директор оглянулся на побитых моим неудавшимся заклинанием ребят.

— Резонно, — согласился он. — Тогда могу предложить провести индивидуальное занятие после уроков? Как думаете, Флоренс?

Я чуть не шлепнулась в обморок, от такого предложения.

— Н-не получится! — быстро выпалила я. — После занятий я кормлю Мушеньку профессора Майроуз.

— А…

— А потом у меня занятия с профессором Флэмвелем, — не позволила я договорить директору, чем заработала предупреждающий взгляд от декана, и с сожалением улыбнулась. — Еще вы говорили про встречи с Сенжи…

Директор удивленно приподнял брови.

— Какой у вас плотный график. Не ожидал…

Он задумчиво постучал пальцем по подбородку.

— Мушенька, занятия, Сенжи… В таком случае ничего не поделать, — обреченно вздохнул он.

Я скрестила за спиной пальцы. Неужели, получилось?

— Внимание, ученики! — развернулся директор к ребятам.

Все прекратили пытаться высушить свою одежду и обратили на нас взоры.

— Ваша задача усложнилась — теперь у всех будет лишь одна попытка на создание успешного заклинания.

Раздались звуки разочарования. Раст бросил на меня гневный взгляд, и только, пожалуй, Дамиан никак не отреагировал на новость, словно ему изначально было все равно на количество попыток.

— Однако! — прервал нытье учеников директор. — Всем, кто добьется успеха, в награду я дам один дополнительный выходной.

Звуки разочарования сменились возгласами радости.

— Вы можете выбрать любой день, кроме контрольных или экзаменационных, — с лукавым прищуром погрозил пальцем директор, вызвав тихие смешки. — Так что не хитрите.

— Уж в этот раз я постараюсь! — стиснув кулак, радостно воскликнул Торбальт, а Юджи его поддержал.

— Но это еще не все, — обвел всех строгим взором директор. — Дополнительно я отменю вторую пару занятий и позволю вам отдохнуть.

Все вновь восторженно взвыли, директору даже пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум:

— Но при одном условии!

— Каком, профессор? — за всех спросил Юджи.

Улыбка директора стала шире, а я почувствовала, как от напряжения начали болеть скрещенные за спиной пальцы.

— Вы позволите Флоренс использовать ее вторую попытку.

«Твою ж Белладонну!» — выругалась я, надеясь, что ребята откажутся давать мне такую привилегию, несмотря на пережитую безжалостную тренировку Реджеса. Надежда маленькая, но она все же есть? Да?

Повисло гнетущее молчание.

— А Флоренс тоже получит отгул, если у нее все получится? — вдруг спросил Мэрил, тот самый Треугольник.

— Думаю, будет нечестным по отношению к вам давать ей награду за вторую попытку. Так что нет. Она не получит отгул.

Ребята дружно переглянулись, после чего чуть ли не хором начали выкрикивать:

— Давай, Флоренс!

— Вперед, Флоренс!

— Скорее трать свою попытку!..

Ну и в таком духе. От их радостных голосов внутри меня все рухнуло, и я затравленно посмотрела на декана, чье выражение было сложно прочитать.

— Что ж, Флоренс, — вновь обернулся ко мне директор. — Думаю, вопрос улажен. Теперь мы можем пройти?

— Да, профессор, — дрожащим голосом ответила я, нехотя отворачиваясь от декана и чувствуя, как мне на плечо вновь ложится ладонь директора.

— Не волнуйся. Я не стану тебя ругать. Неудачи всегда ходят под руку с успехом, одно без другого попросту не может существовать. Поэтому не стыдись своих неудач, а принимай как должное.

Я послушно кивнула, останавливаясь возле места, где недавно была нарисована деканом, а сейчас размыта дождем ограничительная черта перед мишенью.

— Перед тем как ты начнешь, — вновь произнес он. — Я дам тебе парочку советов.

— Спасибо, профессор, — почти шепотом ответила я.

Даже не знаю, услышал ли он. Я почти не слышала собственного голоса за ударами собственного сердца.

— Сперва запомни: то, что ты ведьма на Боевом — это не клеймо, а благословение на зависть многим. Кто бы что ни говорил. В отличие от магов, ведьмам не нужно прилагать особых усилий для того, чтобы использовать магию стихий, поэтому не равняйся на других. Не обращай внимания на магические формулы, которые приходится зубрить начинающим магам, чтобы создать правильное заклинание, потому что тебе достаточно лишь одного воображения.

Даже испытывая страх, я невольно прислушалась к словам директора, который удивительно тепло мне улыбнулся, когда на него взглянула.

— А могущественнее воображения ничего нет. Оно способно изменять, создавать и разрушать.

Мои глаза удивленно расширились: «То же самое говорила женщина из видения, когда я запечатывать заклинания!» Только она упоминала не воображение, а разум.

— Только представь, что в мире нет ничего невозможного — и все станет возможным. Что вода твердая — и она замерзнет. Что огонь умеет летать — и он превратится в огненного мотылька. Даже течение времени можно покорить силой воображения.

Глаза директора сверкнули, а его ладонь нежно коснулась моей правой руки и подняла ее, направив на мишень.

— С самого рождения магия слушает тебя, твой разум и твое воображение. Представь, какое заклинание ты хочешь использовать, что оно должно делать и каким быть. Прими его, всем сердцем поверь в него, отбрось сомнения и сотвори то, что многим кажется невозможным.

Он отпустил мою руку, а я невидящим взором уставилась на мишень. Меня одолевали противоречивые чувства. С одной стороны я жуть как боялась директора, а с другой стороны его слова нашли резонанс в моей душе. Будто бы сначала голос женщины создал почву для некоего понимания, а сказанное директором посадило в него зерно, которое готовилось вот-вот прорасти.

Краем глаза я посмотрела на следящего за мной директора. Поймав мой взор, он с улыбкой и ободряюще кивнул, а я отвернулась и нахмурилась. Сейчас неважно плохой он или нет, а важно только — возымеют ли его слова толк, и получится ли у меня провернуть мою маленькую хитрость с браслетом незаметно. Пусть декан сказал, что директор может чувствовать лишь магию стихий, а не мой странный элемент, но помимо волшебного чутья у директора били глаза и уши. И сейчас эти глаза и уши следили за моим малейшим движением или выдохом.

Так как же мне разбить шарик? Я вздохнула, пытаясь решить непростую задачку.

Если вспомнить слова директора, то сила ведьмы в воображении, и стоит мне что-то представить, как магия сразу же меня послушается. Но воображение безгранично — от разных вариантов мысли разбегаются, да и не все они подходят к моему элементу. И что вообще может к нему подойти? Понятия не имею… А ведь еще поверить надо в то, что я собираюсь сделать, иначе заданная директором формула не сработает.

Ладно. Допустим, мы имеем огненную магию, которую надо впитать, и шарик, который эту самую магию запечатывает. И пока я его не раскрою — не получу огненную магию.

«Точно орешек в скорлупе… Точно! Орешек! — осенило меня. — Нужно его разгрызть!»

Прекрасная идея — не правда ли? Что же в ней может пойти не так?

Для начала нужно как-то вынуть шарик из браслета и сразу его поглотить, чтобы он позорно не выкатился из моего рукава и не шлепнулся на землю, прямо на глазах директора.

«Декан говорил, что совсем не ощущает шарик, будто его не существует в этом мире. А если учесть наставления директора о силе воображения и вере, то получается — это я хочу, чтобы шарик был материальным, — задумчиво хмыкнула я. — Нужно его как-то изменить, чтобы легко поглотить вместе с заклинанием Реджеса».

Придумано — сделано. Ну, почти сделано. До конца я не знала, смогу ли провернуть такой трюк, но вспомнив, как шарик превратился в эфемерное нечто, когда перемещался в браслет — смогла ощутить некоторую уверенность. Представив, что он превратился в тонкую янтарную струйку, которая впитывается в мою кожу, я его извлекла и… Все получилось! Теперь он оказался внутри моего тела, в виде энергетических потоков, которые послушно устремились по меридианам ко рту. И когда я уже обрадовалась, что все идет как по маслу, как вдруг… Моя щека раздулась!

Душа провалилась в пятки, а я хлопнула по щеке, пока директор ничего не заметил. Вдруг шарик стал пластичным и переместился, проскочив между зубов, а потом… О Белладонна!

— Флоренс? — поинтересовался директор, когда я чудом успела захлопнуть рот руками.

«Какой он большой!» — заслезились мои глаза.

Я попыталась раздавить шарик, но он словно стал резиновым! Да еще во рту еле помещался! Челюсти свело от напряжения.

— С вами все хорошо? — нахмурившись, склонился ко мне директор, а я, встретившись с ним взглядом, резко отвернулась и чуть не поперхнулась шариком.

Вовремя опомнилась. Вот было бы забавным помереть от того, что подавилась чужой магией! Декан будет в восторге!

— Флоренс?

Лезь… Лезь обратно, гребаный шарик! О Белладонна…

— Апчхи! — изобразила я, что чихаю и резко распрямилась. — Все отлично! Я в порядке!

Мой глаз дернулся, потому что сама себе напомнила Мэй.

— Немного переохладилась, пока мы это… летали…

Директор задумчиво хмыкнул:

— Будьте здоровы.

— Спасибо, — улыбнулась я, радуясь, что успела снова сделать шарик нематериальными и вернуть в тело.

Ну, как избавиться… Он все еще был во мне.

— Распоряжусь сегодня, чтобы на ужин подали малиновый чай с медом, — заметил директор и жестом пригласил меня вернуться к мишени, что я и сделала.

«Похоже, он ничего не заметил, — успокоилась я и вздохнула. — Что за глупая идея раскусить шарик?»

— Давай, Флоренс! — раздались голоса у меня за спиной. — Ты справишься!

— Смелее, Флоренс!

— Флоренс, не томи!

— Звездочка! — громче всех прокричал Мэрил. — Если не можешь ср…

— Тихо! — рявкнул декан, за что я мысленно его поблагодарила.

Им всем легко говорить, над их душой не стоит директор, и магию свою они легко могут создать и рассеять…

Так, стоп! Рассеять!

«Скорлупа» шарика — это тоже магия, но в отличие от запечатанного заклинания, «скорлупа» — это моя магия, что значит… Я могу сделать с ней все, что пожелаю! Например, рассеять, как это делал декан со своими заклинаниями.

Пусть мой элемент не такой, как у других, поэтому нормально, что я не знаю, как рассеивать стихийную магию, но собственную я рассеивала очень часто. Все заклинания базового круга, я всегда формировала из собственного резерва, и у меня никогда не возникало проблем с рассеиванием. А если учесть то, что магия моего элемента слилась с моей собственной силой, то какая может быть разница?

Это осознание поразило меня точно гром среди ясного неба.

— Бр-р-р! — встрепенулась я и решительно вскинула ладонь. — Ладно. Погнали!

«Была не была!»

Решившись, я мысленно коснулась запечатанного во мне заклинания и пожелала не разбить его «скорлупу», а рассеять, как это делала с огоньком в магазинчике или защитой от ожогов на ладонях. И шарик меня послушался! Он мгновенно растаял, а следом за ним меня захлестнуло вырвавшееся из янтарной клетки огненное заклинание Реджеса. Щеки потеплели от бушующего пламени, голова закружилась от восторга, а заклинание послушно переместилось к поднятой ладони и… Вырвалось небольшой, но яркой искрой, полетев точно в цель!