Янтарная тюрьма Амити

Глава 44

Когда Хост с Лексом исчезли за стеной, я опустила взор на синего Котю в моих руках. Бедолага даже уши к голове прижал, усы опустил, а широко распахнутые и несчастные глаза ощупывали взглядом «непреодолимую» стену. Я глубоко вздохнула. В первый раз. Но не от печали кота, а оттого, что он синий. Наверное, больше не было смысла скрывать то, что он умеет менять цвета. Вот только так не хотелось лишнего внимания.

Я глубоко вздохнула во второй раз.

— Я за ним присмотрю, — вдруг произнесла Мэй.

Она улыбнулась, когда я вопросительно на нее посмотрела, и продолжила:

— Ты же хочешь почитать про духовную магию?

Я удивленно приоткрыла рот, чтобы ответить, но тут же его захлопнула и вздохнула в третий раз. Опять посмотрела на Котю и честно ответила:

— Да. Дил, он…

— Можешь ничего не объяснять, — произнесла Мэй и потянулась к Коте, чтобы его забрать. — Я все понимаю. Так что иди в библиотеку, а я побуду с Котей.

— Уверена? — отдала я ей кота.

— Еще бы!

Она почесала его за ухом, отчего тот весь расплылся от счастья, а его шерсть заискрилась золотистыми пятнами.

«А на моих руках сидел, как бука, обиженная на весь свет», — удрученно подумала я.

— В детстве я очень хотела котенка, но у папы аллергия на кошек, поэтому поиграться с ними я могла только на улице…

— Аллергия, как у Лекса? — произнесла я, наблюдая, как балдеет кот от почесываний Мэй.

Стоило мне упомянуть Лекса, как она тут же вспыхнула и сверкнула взглядом. А Котя из-за того, что его резко перестали ласкать, как-то странно на меня посмотрел, словно бы осудил.

— Знаешь что? — покраснела до кончиков волос Мэй.

— Что? — вскинула я бровь.

— Иди-ка ты в библиотеку и поскорее!

Она продолжила почесывать кота.

— Нам с Котей без тебя даже будет лучше. Да, Коть?

— Мр-мав!

— Да, мой хороший.

— Ладно-ладно, уже ухожу, — развернулась я не в силах больше смотреть на эти телячьи нежности, но не успела сделать двух шагов, как Мэй громко произнесла:

— Стой!

Я обернулась.

— Карта Академии у тебя с собой?

— Ага, — кивнула я.

— Покажи.

— Зачем? — удивилась я.

— Просто покажи, — строго прищурилась она.

Я послушно достала карту из кармана и показала ей, она в свою очередь вытащила свою и показала мне, только после этого плечи Мэй расслабленно опустились.

— Будь осторожна, — произнесла она, убирая карту и подхватывая Котю на ручки, точно младенца, — а тот и не был против. — Если заметишь что-то странное, то…

— Я сразу же позову на помощь, — торжественно пообещала я, после чего серьезно добавила: — Тебя это тоже касается.

И засомневалась:

— Может мне тебя сначала проводить?

— Не стоит, — покачала головой Мэй. — Здесь недалеко, и руна профессора Чарлин все еще действует, так что мне везет! А вот ты будь осторожнее.

Я кивнула и развернулась, чтобы уйти.

— Лав!

— М? — остановилась и оглянулась из-за плеча.

Она заговорила не сразу. Сначала глубоко вдохнула, немного посомневалась, а только потом выдохнула:

— Возвращайся поскорее.

— И глазом не успеешь моргнуть, — пошутила я, после чего чуть ли не бегом рванула… к кабинету декана.

Странное чувство не давало мне покоя, поэтому я со всех ног помчалась сначала туда, а уже потом собиралась в библиотеку. Однако как только я оказалась напротив двери…

— Заперто, — произнесла одними губами.

Как бы это каламбурно ни прозвучало, но на удивление я не удивилась. Что-то подсказывало, что так оно все и будет. Но вот постучаться в дверь директора и задать вопросы — так и не решилась, хотя тоже некоторое время постояла возле его кабинета. После событий на церемонии с погребением Несс и слов Жана мне совсем не хотелось его видеть. Яростно стиснув кулаки, я развернулась на каблуках и уверенно пошагала в библиотеку, твердо вознамерившись решать все проблемы по мере их поступления. И раз Реджеса нет, то займусь вопросом о духовной магии и Диле.

По пути я сунула руку в карман, проверить наличие кольца с обсидианом. Но вместо него наткнулась на карту Академии, из-за чего сбилась с шага и растерялась, а потом поторопилась проверить второй карман, где и нашла злосчастное кольцо.

«Вот же морока на мою голову! — удрученно цыкнула и по привычке потянулась к цепочке на шее с мыслями: — Надо его повесить на…»

Но осеклась, вовремя опомнившись, что уже давно не носила кулон бабушки, и оставила кольцо в кармане. Немного постояв с опущенной головой, встрепенулась и продолжила идти.

«Так кто же ты такой, Дил?» — хмуро подумала, когда душа за кольцо успокоилась, и прибавила шаг, чтобы скорее добраться до библиотеки.

На самом деле Дил был для меня вторичен. Больше всего я заинтересовалась его словами о духовной магии, из которых я заподозрила, что духовная магия тесно связана с собственной магией, и если это так, то и мне может быть от этого какая-то польза. Ведь моя сила не черпает запасы от истоков, как это делают элементы огня, воды, земли, воздуха, тьмы и света, а использует мой личный резерв.

«Заодно спрошу у Воста что-нибудь о заклинаниях нулевого круга, которые помогают расширить собственные запасы. Вдруг такое тоже есть», — подумала я, вот только…

— Явилась!

Стоило распахнуть двери библиотеки, как сильный ветер сшиб с моей головы шляпку, разметал мои волосы и, подхватив меня невидимой рукой, поволок к библиотечной стойке, где уже скалился полупрозрачный элементаль в образе одноглазого пирата.

— Не запылилась.

Хлоп! С тихим завыванием ветра на мою голову опустилась потерянная шляпка, а я замерла как вкопанная, заглядывая в призрачные глаза Воста, который оказался со мной практически нос к носу.

— Ну, рассказывай, — потребовал он.

— Что, — недоуменно похлопала я глазами, — рассказывать?

Его лицо на мгновение забавно вытянулось и исказилось, будто вот-вот с него слетит маска пирата, но потом все вернулось в норму.

— О том самом, — произнес Вост уже без прежней веселости, но в отчаянной попытке ее сохранить, отчего мне стало как-то совсем не по себе.

— О чем?

— Ты издеваешься? — исчезли даже самые последние его намеки на улыбку.

«Это кто еще издевается…» — слезно подумала я. Но потом вдруг вспомнила и встрепенулась:

— А, ты про эту… книгу?

— Книгу? — опешил Вост, но вскоре его взгляд вновь посветлел, а на губы вернулась улыбка. — Ну, можно и так сказать. Так что?

— Я… Я еще не читала ее… — и поторопилась добавить: — Но скоро прочитаю!

— Ты!.. — вдруг побагровел элементаль, чему я искренне изумилась.

Вот не думала, что сущность из магии и ветра может так покраснеть! А ведь я многое повидала. Даже пар из ушей — последствия препарата от простуды, когда клиент закусил его горячей картошечкой. Впрочем, отвар даже так неплохо действовал, но каждый раз, как у клиента поднималась температура, из ушей выходили облачка пара. Лив тогда еще была злой и пошутила, мол, хорошо что не из ж… Кхм, другого места, на что мы получили хоть заслуженную, но все равно неприятную критику.

Вост так разозлился, что потеплевшие потоки ветра точно невидимые кнуты начали хлестать по библиотечному залу, сбивая книги со стеллажей, чернильницы и листы пергаментов со столов. Один вовсе изорвался в клочья, отчего я побледнела, представив себя на его месте. Повезло, что никого из учеников здесь не было. Да и вообще ни единой души не было. Почему-то…

Вдруг все резко прекратилось: ветер стих, а цвет Воста снова стал голубовато-белым. Однако прежней радости от моего появления больше не было.

— Вон, — тихо произнес он.

— Но мне нужны сведения.

— По учебе?

— Нет.

— Ну тогда, — хохотнул он. — Вон!

Ветер в библиотеке взревел, взметнул разбросанные по библиотеке листки и принялся толкать меня к выходу.

Я уперлась ногами в пол, сопротивляясь потоку, но двери выхода уже распахнулись и становились все ближе и ближе. Тогда я в отчаянии воскликнула:

— Вост! Подожди!

— Не могу.

— Выслушай…

— Не хочу.

Ветер усилился, а я зацепилась рукой за самый последний из столиков, и тот мерзко заскрипел о пол.

— Как библиотекарь, ты не можешь отказывать ученику!

— А библиотека сегодня не работает, — мерзко осклабился он и щелкнул пальцами, отчего мне в лицо ударил такой силы ветер, что с головы вновь сбило шляпку, которая мгновенно оказалась за дверью библиотеки, а меня откинуло назад и поволокло следом за ней. От силы ветра даже глаза больно резануло, потекли слезы, и я мгновенно зажмурилась, после чего с трудом вдохнула и выкрикнула:

— Я отказываюсь читать ту книгу, если ты мне не поможешь!

Завывание ветра резко стихло, а меня перестало волочить назад. Когда я вновь открыла глаза, то заметила, что нахожусь в шаге от дверного проема и… практически в горизонтальном положении. Лишь ветер под спиной не давал мне упасть.

— Ты не можешь отказаться, — раздался голос надо мной. — Ты мне должна.

Я перестала смотреть на пол под своей спиной и обратила взор на парившего параллельно мне Воста.

— Должна? — вскинула я бровь. — За что?

Тот нахмурился, заподозрив что-то неладное.

— Ты знаешь за что. Я отдал тебе те книги.

— То есть, ты записал меня в должники за то, что выполнил работу библиотекаря?

— Ты!..

Его вид исказился за сегодня во второй раз, но быстро пришел в норму, а я безжалостно продолжила:

— Те книги не были из запрещенной секции, иначе ты бы меня к ним не допустил. Значит, я имела право их забрать если не в тот день, то в другой. А ты нагло мной воспользовался.

Ветер за спиной усилился, захлопнув двери библиотеки и подняв меня выше, отчего я оказалась лицом к лицу с элементалем. Даже маленькую бородавку на его крючковатом носу в подробностях разглядела. А еще призрачные глаза… Почему-то раньше я не замечала, что их зрачок слегка вытянут, как у кошки. Лишь сейчас, когда Вост смотрел на меня пристально и нескрываемой злостью.

— Воспользовался, говоришь? — прошипел он и язвительно добавил: — Тогда, может, мне стоит доложить профессору Реджесу, что одна из его учениц заинтересовалась опасными экспериментами?

— Пф! — откинула я голову и рассмеялась. — Да валяй!

После чего вновь посмотрела на элементаля:

— Профессор Реджес скажет тебе, что у меня есть разрешение на эксперименты. И между прочим…

Я вытянула шею, чтобы оказаться еще ближе к элементалю и дерзко произнесла:

— Сам профессор Реджес мне его выписал.

Зрачки Воста на мгновение совсем сузились, превратившись в змеиные, после чего его облик опять исказился, а когда восстановился, глаза стали обычными — человеческими.

— Врешь! — взвыл он, а ветер перестал меня придерживать, и я шлепнулась на пол. — Это все неправда! Ты тоже хочешь меня обмануть! Грязная девчонка!

— Я говорю правду, и если не веришь мне, сам спроси у Реджеса! — поднявшись на ноги, выкрикнула я.

Призрачный силуэт элементаля тем временем носится по библиотеке, наводя в ней еще больший беспорядок и на меня ужас.

— Так что ты… — не дала я слабины и нашлась с ответом на оскорбление: — Ты тухлый ветерок, а не я грязная девчонка!

— Тухлый ветерок? — вдруг замер под потолком Вост.

На мгновение наступила тишина, нарушаемая шелестом падающих на пол листков, как вдруг элементаль вновь ко мне рванул и остановился напротив. Я с трудом устояла, чтобы не шарахнуться назад, лишь мои волосы разметались под напором ветра, царапнувшего щеки.

— Я самый могущественный, великий и… — эхом разнесся его голос, но я его спокойно перебила:

— И это ты мне должен, а не я тебе! Так что если хочешь, чтобы я разгадала твою загадку, тогда помоги мне разгадать мою.

Он стиснул кривые зубы, оглядывая меня сверкающими глазами, и процедил:

— Мелкая грязная…

Но как только я вскинула бровь, он осекся, после чего немного подумал и, продолжая прожигать меня взглядом, спокойно произнес:

— И что же ты хочешь?

Его слегка завывающий и потусторонний голос отразился от стен, вызвав мурашки по телу.

— Сведения о духовной магии.

— Духовной магии? — вытянулось его лицо. — И все?

— И все.

Вдруг Вост от меня резко отпрянул и громко расхохотался. В библиотеке вновь поднялся ветер, но теперь он не разрушал, а наоборот наводил порядок: поднимал и складывал в стопки листы, пирамидкой скрученные пергаменты, возвращал на место чернильницы, книги. А у меня за спиной раздался хлопок двери, после чего я ощутила, как на голову мне вновь опускается шляпка.

— Будет тебе духовная магия! — широко и по-пиратски мерзко улыбаясь, произнес элементаль. — Как ты там сказала: поможешь с моей загадкой, и я помогу с твоей? Так тому и быть. Но если попытаешься обмануть…

— Помню-помню, — произнесла я. — Ветер есть повсюду, и ты достанешь меня даже на краю света.

— Именно! — еще шире улыбнулся он, а его призрачная рука отделилась и умчалась куда-то за стеллажи. — Хм…

Вост призадумался, а вдалеке послышался шорох.

— Где же там… Ага!

Со скоростью ветра призрачная рука вернулась, соединившись с плечом, и принесла ему увесистую книгу, которую Вост радостно мне швырнул:

— Вот, держи! Страница сто девяносто девятая.

Крякнув, я с трудом поймала талмуд и прижала его к себе, пока Вост продолжал заливисто хохотать и наводить порядок в библиотеке. Он уже перестал обращать на меня внимание. Только изредка бросал фразу «духовная магия» или «всего лишь духовная магия» и громко хохотал, отчего мне начинало казаться, что я только что променяла свою свободу на какой-то пустяк. Но отступать было поздно: сделка — есть сделка.

Вздохнув, я постаралась абстрагироваться от истерики Воста, который услужливо очистил мне один из столов, и принялась изучать книгу. Первым делом я заглянула в ее карточку, надеясь увидеть, что она была из запрещенной секции или еще какими ограничениями. Не просто же так Хост сказал не искать ее самой. Но, увы. Она была общедоступной, отчего я на мгновение помрачнела. Похоже, я действительно отдалась в лапы Воста за пустяк.

— Сто девяносто девятая, — с толикой грусти принялась я листать книгу, пока не остановилась на нужной странице и почувствовала, как мои глаза лезут на лоб. — Первородная магия?

«

Первородная магия самая древняя в магической истории. Считается, она появилась раньше стихий. Современные маги называют ее 'собственной магией, что не совсем верно. А Посвященные — духовной магией».

— Посвященные⁈ — удивленно воскликнула я, что даже Вост перестал напевать какую-то невнятную мелодию и оглянулся на меня, но ничего не сказал.

«Дил назвал первородную магию именно духовной!» — я откашлялась и вернулась к чтению.

Если быть краткой, то первородная или духовная магия — это родоначальник понятия собственной магии. Раньше маги не владели стихиями и развивали в себе духовную силу. Именно оттуда пошло такое понятия, как, например, шаманизм.

В развитии духовной силы было пять ступеней, потому что считалось, что собственная магия — это неотесанный камень, а духовная — радужный алмаз. Первая ступень — рождение. Вторая — взросление. Третья — познание. Четвертая — подчинение. И пятая — элемент.

— Элемент… — произнесла я и невидящим взором уставилась на раскрытую страницу книги.

По сути, единственную страницу, где было хоть что-то о духовной магии. Скудность написанного в книге удручала, однако общее представление я получила. В основном о стадии элемента, о которой было больше конкретики. Суть его в том, что благодаря развитию по духовному пути маг может освоить какой-то закон мира и сделать из него собственный элемент, как, например, полученную извне стихию огня, воды, ветра и так далее. При этом духовный элемент не конфликтует с очагами, полученными от истоков мирских элементов, а наоборот может порой их дополнять или балансировать. Но вот незадача: из-за того, что духовный элемент не обладал мощной боевой силой и порой сильно истощал личный резерв, что грозило смертью, — он сильно уступал мирским элементам, поэтому с течением времени маги переставали его практиковать, и многие знания о развитии того или иного духовного элемента были утрачены. Сохранились лишь некоторые заклинания, которые приобрели статус нулевого круга. Одно из них — продемонстрированное сегодня Хостом созидание.

«Первородная или духовная магия, — подумала я. — Можно ли ее передавать другим? Если да, то моя сила это…»

Я нахмурилась, так и не закончив мысль. Слишком смелое предположение, что мой непонятный элемент и есть тот самый — духовный. Ведь будь это так, тогда что мешало другим магам передаваться свои элементы?

«Как же все сложно, — вздохнула я, вновь окинув взглядом страницу, которая больше ничего не могла мне рассказать. — Может, стоит расспросить Дила о духовной магии?»

И тут же потрясла головой. Беседы с Дилом — последнее, на что я пойду.

— Вост!

Элементаль уже закончил уборку и сидел за стойкой, играясь со своей внешностью. Стоило мне его окликнуть, как его губы резко раздулись и забавно отвисли. Невнятно выругавшись, Вост поспешил отвернуться и, уже сидя ко мне спиной, гневно выкрикнул:

— Что⁈

Я проигнорировала его недовольство и, наблюдая за процессом исправления губ в отражении зеркальца, которое элементаль держал в руках, поинтересовалась:

— Есть еще что-нибудь о духовной магии?

— А этого тебе недостаточно?

— Нет.

— Тогда сожалею. Кроме старого древа Посвященных, в библиотеке больше ничего о духовной магии нет. Хотя…

Он заметил, что я наблюдаю за его отражением, отложил зеркало и обернулся. Теперь на его верхней губе виднелась расщелина, как на заячьей губе, отчего образ пирата стал еще ужаснее.

— Я сам кое-что о ней знаю, — его жуткие губы изогнулись в не менее жуткой улыбке. — Могу рассказать, если тебе так сильно, — сделал он акцент на «сильно», — нужны эти сведения.

— Что ты хочешь? — сразу поняла я его намеки.

Вост довольно хмыкнул. Откинувшись на спинку невидимого кресла, он закинул ногу на ногу и по-деловому сложил руки.

— У тебя четыре года обучения. По нашему договору ты должна разгадать мою загадку до конца своего обучения, но взамен на один год я готов дать тебе желаемый ответ.

— За каждый год, значит… — задумчиво склонила я голову.

«У меня есть три года, которыми я могу пожертвовать, — принялась я размышлять. — Но если окажется, что загадка Воста слишком сложна, то я могу не управиться за первый год обучения. Опасно так сокращать время».

— Хорошо, — решительно ответила я. — Вопрос первый: можно ли передать духовный элемент другому человеку?

— Хм-м-м! — волчком закружился Вост, а когда остановился, стал лежа парить в воздухе, подперев руками подбородок. — Отличный вопрос! Тебя минус один года, а мой ответ: можно…

Мое сердце пропустило удар.

— Но! — продолжил Вост. — Очень сложно.

— В чем заключается сложность?

— Это твой второй вопрос? Нет? — заметил Вост, как я изменилась в лице. — Тогда я не буду на него отвечать.

— Так нечестно! — возмутилась я.

— А по мне все очень даже честно. Прозрачно, — щелкнул пальцами Вост, отчего между нами промчался поток ветра, — как воздух. Ты спросила: можно ли? Я ответил, что да, но с некоторыми оговорками. Хочешь о них узнать, будь добра, пожертвуй еще годом.

От досады я скрипнула зубами. Слишком дорогая плата: год за его простое «да». Нужно грамотнее формулировать свои вопросы.

— Конечно, можешь не спешить, — ласково промурлыкал элементаль, который явно был доволен своим хитрым ходом. — Тщательно подумай, хорошенько подумай…

Он вновь принял сидячее положение и взмахом руки притянул к себе зеркальце, после чего принялся добавлять к своему образу пирата больше деталей. Сейчас один его глаз закрыла повязка, с чьей формой он никак не мог определиться.

— Как развить в себе духовный элемент? — после долгого размышления спросила я, надеясь, что, рассказывая о принципах изучения духовной магии, Вост проболтается о чем-нибудь существенном, но…

— Увы! На этот вопрос я ответить не могу. Спроси что-нибудь другое.

— Почему?

Элементаль косо на меня посмотрел, но все-таки ответил:

— Потому что я уже был рожден с элементом ветра и не мог создать духовный, поэтому не нуждался в этих знаниях. Однако… — погладил он острый подбородок с козьей бородкой. — Слышал, что духовная магия тесно связана с душой и, чтобы ее обуздать, маг должен научиться очищать ее от своих эмоций. По сути, подчинение духовной магии, это подчинение собственной души или сердца… Что-то там такое, — отмахнулся он. — Больше мне нечего сказать, так что считай это бонусом к первому вопросу.

Элементаль принялся менять форму руки на крюк, а я задумчиво нахмурилась. Что-то было в словах Воста, что меня взволновало, но что именно это было, пока не могла определить.

— Вост.

— Еще вопрос? — оживился он.

— Нет, — покачала я головой, отчего элементаль явно разочаровался: фыркнул и вернулся к созданию крюка. — Ты сказал, что у тебя есть старое древо Посвященных. Можно на него взглянуть?

— Конечно.

От него отделился поток ветра, который вскоре принес квадратную книжечку, способную поместиться у меня на ладони.

— И это древо? — усомнилась я.

— А ты открой и посмотри.

Я послушно откинула корешок, где была еще карточка. И хотела ее пропустить, но зацепилась взглядом за красную надпись: «Личный архив академии АМИТИ. Не для учеников».

— Вост… — криво улыбнулась я. — Ты уверен, что мне можно взглянуть?

— Если обещаешь не болтать об этом, — произнес он, раздраженный тем, что его отвлекли от преобразования ноги в деревянный протез.

Но чуть погодя добавил:

— Древо старое, так что ничего страшного, если посмотришь.

Я раскрыла следующую страницу, где на всей маленькой странице был изображен герб лисицы в круге.

— Заряди его собственной магией, — подсказал элементаль, что я и сделала.

Герб сразу же вспыхнул, и передо мной выросло сотканное из золотистого света древо с именами. Я даже ахнула от удивления, а Вост самодовольно усмехнулся, однако все возможные комментарии оставил при себе.

Разглядывая древо, я заметила, что после определенного уровня некоторые имена были вычеркнуты.

— Это те, кто перестали практиковать духовную магию, — пояснил Вост, когда я задала ему вопрос. — Самый большой отток в практикующих был в момент, когда появилась магия стихий.

— Это насколько же древнее… это древо⁈ — поразилась я.

Сама книжка передо мной выглядела не очень старой, а вот отток, о котором упомянул Вост, был ниже половины списка имен. По сути, с того момента, как появилась магия стихий, начался обратный рост древа — убывание. И происходило оно гораздо стремительнее, чем прибывание.

— Сложно сказать, — задумчиво произнес Вост и на мгновение помрачнел, призадумавшись, но оптом встрепенулся и произнес: — Тогда не велось исчисление времени по современным меркам. Сейчас принято считать, что идет двести пятнадцатый год от заключения пакта любесов и магов. До этого отсчет шел до подавления нашествия личей… Ты же знаешь про День Темного Торжества?

Я кивнула:

— День Темного Торжества или День Смерти по факту номинален. На самом деле точно никто не знает, когда началось нашествие личей, но после того времени началось Великое Истребление и сколько оно продлилось — точно никто не знает.

— Верно, — одобрительно кивнул Вост. — Кто-то утверждает, что с Дня Темного Торжества миновала тысяча лет, кто-то считает что больше, а кто-то — меньше. Даже в учебниках информация сильно разнится, однако…

Он почесал крюком кучерявую голову:

— Я предполагаю, что отток среди духовных магов начался около двух тысяч лет до заключения пакта или его другого названия Пришествия магов.

Я заинтересованно хмыкнула и перевернула страницу книги, где был другой герб: два сцепившихся лапами дерущихся ворона в ромбовидной окантовке. Когда же я зарядила его магией, передо мной появилось древо имен. Однако в этот раз оно было странным. Если в предыдущем древе отток шел постепенно, пока не потускнело последнее имя, то здесь в какой-то момент имена просто резко оборвались.

— Скорее всего, они все погибли в период Темного Торжества, — заметил Вост, отчего я помрачнела и поскорее перевернула лист.

Дальше Вост больше ничего не комментировал, а я погрузилась в просматривание древа Посвященных. Часто чей-то род прерывался, как и тот, чьим гербом были два ворона. А иногда происходил смена фамилии, когда из всех выживала только женщина, которая начинала новое древо под именем мужа. Несколько из таких новых фамилий я узнала. И среди всех них были аристократы. Например, родственники Аники раньше носили фамилию Блэвар, а потом стали Нэдин. Как только случилась смена фамилии, потомки нового рода уже не практиковали духовную магию. Что-то похожее случилось и с предками Силики, вот только среди всех ее родственников выжившим был мужчина, который смог передать свою фамилию. А вот Флэмвелей, к своему удивлению, я не нашла, зато… почти к концу книги наткнулась на уже знакомый мне герб лилии.

Мое сердцебиение участилось, когда я достала из кармана кольцо и сравнила герб на странице книги с рисунком, выкованным из тонкого серебристого металла. Надеялась, что память мне впервые изменила, и будет хоть какое-то малейшее отличие, но нет. Он был полностью идентичен со всеми его завитушками и лепестками.

Я осторожно коснулась символа на странице, добавляя в него свою магию и, когда передо мной появились имена, побледнела. Это было первое на моей памяти древо, где прослеживалась схематичность среди Посвященных. Если древа предыдущих семей порой сильно ветвились, прерывались или сливались и пересекались с другими именами, то здесь было все иначе.

С самого начала, когда практически все маги изучали духовный элемент, ответвлений практически не было, а после появления стихий вовсе осталась практически одна линия наследников, которая напоминала древесный ствол. Лишь иногда появлялись «росточки», но они или их потомки тоже вскоре вычеркивались из древа. Словно только один из наследников мог полноправно владеть духовным элементом.

— Аваларис, — прочитала я фамилию, чувствуя, как еще сильнее отхлынула кровь от моих щек. — Из рода Лорианов? Не может быть! — вскочила я на ноги, а Вост вздрогнул и с удивлением на меня посмотрел.

Сжимая в кулаке кольцо с обсидианом, я принялась пролистывать древо рода Лорианов ниже, хоть и понимала, что имя Дила вряд ли в нем увижу, но… Я читала про одного из Лорианов. Да и все в магических школах про него читали! Потому что Лорианов можно было назвать королями магического мира. Испокон веков они считались самыми могущественными и влиятельными. И если верить нынешним слухам, то, если магическое общество и получит своего короля — им непременно станет кто-то из рода Лорианов.

— Твою же… — процедила я, когда достигла финала древа и прочитала последнее имя. — Белладонну…

То имя, которое я искала, увы, не нашла. Древо обрывалось на том, о ком я никогда не слышала и не читала, однако, даже этих сведений было много. Ведь род Лорианов всегда был скрытным, из-за чего что-то на них накопать — та еще задачка. Даже вот эта книженция с родовой ветвью уже настоящее сокровище, и теперь я была не удивлена, почему она числилась в личном архиве Академии, куда доступ ученикам закрыт.

— Что-то не так, Флоренс? — сверкнул глазами Вост, который из-за моей бурной реакции, что-то заподозрил.

— Нет, — поторопилась я оправдаться, опасаясь, что он может пожалеть о своем решении позволить мне увидеть эту книгу и забрать ее. — Просто не ожидала увидеть здесь род Лорианов.

— И что же тут неожиданного? — фыркнул заметно расслабившийся элементаль и встряхнул свой камзол, поменяв его цвет с синего на кроваво-красный. — Почти все маги того времени практиковали духовную магию. Лорианы не исключение.

— Но их древо такое странное, — отметила я. — Не похожее на других.

— Тут соглашусь, — вдруг поддержал меня элементаль, чем удивил. — Я тоже это заметил и предположил, что в их духовном элементе должна была быть какая-то особенность, которая доставалась не каждому наследнику. Поэтому в семье строилась особая иерархия.

Я задумчиво хмыкнула, вновь просматривая древо Лорианов. Может быть, я ошиблась, и Дил никак к ним не относится? Вот только…

— Как думаешь? Лорианы до сих пор практикуют духовную магию?

— Как знать, — перестал кружиться в новом наряде Вост и пожал плечами. — Может, да, а, может, нет. Я не в курсе… Как думаешь? Лучше красный или зеленый? — покрутился он передо мной, точно принцесса в волшебном наряде, сменяя цвет камзола.

— Красный, — ответила я без особого энтузиазма.

— Отлично, тогда оставлю зеленый, — гадко улыбнулся элементаль и упорхнул за библиотечную стойку, а я вздохнула, развеяла древо с именами и перелистнула страницу, надеясь, что там будет хоть какая-нибудь информация о роде Лорианов, как порой попадалось у других. Но, увы, там было ожидаемо пусто. И собралась вновь вернуться к гербу лилии, чтобы на всякий случай еще раз сравнить его с кольцом, но перед этим задержалась взглядом на следующем гербе — феникса. Было интересно взглянуть на древо этой семьи, но я удержалась, потому что уже нашла то, что искала и тратить время на изучение остальных семей не хотела. Однако на всякий случай пролистала, чтобы наверняка увериться, что символа пламени — герба Флэмвелей здесь действительно не было.

Я вновь вернулась к лилии и еще раз внимательно ее изучила, после чего нахмурилась от противоречивых эмоций. С одной стороны, мне совсем не верилось, что кому-то из рода Лорианов могла вдруг потребоваться невзрачная ведьма из небогатой семьи, хоть и поступившая на Боевой факультет. Все-таки правильно многие говорили: поступить — это дело малое. И что, что я ведьма на Боевом? Нужно ведь еще отучиться, развить свои способности, зарекомендовать себя и успешно реализоваться, чтобы стать исторической личностью, а не позорищем. Но с другой — стоило вспомнить выражение лица Дамиана, которому точно было известно, кто такой Дил. А еще Ника и это кольцо… Наверное, мне стоит узнать фамилию Дила, чтобы наверняка все понять. И…

— Что же это значит — очистить душу от эмоций? — произнесла я, вспомнив то, как сжала в кулаке шарик из собственной магии Дила и ничего не почувствовала.

С магией Реджеса было совсем все иначе.

— М-м-м… — протянул элементаль. — Насколько я понимаю, ты про один из этапов изучения духовной магии.

Я вскинула на него взгляд.

— Дело в том, что душу нельзя подчинить и отделить от нее духовный элемент, пока в ней есть примеси — эмоции. Однажды один маг пожаловался моему бра… — элементаль вдруг осекся, но потом продолжил. — Слышал я, что для подчинения нужно отделить и запечатать собственные эмоции, чтобы они перестали быть частью собственной магии и не дестабилизировали духовный элемент. В противном случае он может просто разрушиться.

Мое лицо изменилось.

— Собственной магии⁈ — воскликнула я. — Хочешь сказать, что эмоции — это часть нашей собственной магии? И… И их можно почувствовать?

— Естественно. А ты разве не знаешь? — удивился Вост.

— Не знаю что?

— То, что прикосновение к собственной магии мага, это все равно, что пощупать его душу. Раньше, до создания заклинаний, способных распознать ложь, именно так допрашивали преступников. Но потом от этого метода отказались из-за его примитивности. Магия допрашиваемых зачастую реагировала слишком прямолинейно. Если человек боялся допроса, то было почти невозможно за страхом распознать какие-то иные чувства. Зато этот способ давал четко понять отношение людей друг к другу. В зависимости от того, кто появлялся перед взором мага, его собственная магия вела себя по-разному, — элементаль принялся загибать пальцы: ненависть, например, обжигала, зависть колола, безразличие холодило, сожаление давило, а лю…

Я вновь вскочила на ноги, отчего мой стул пронзительно скрипнул и чуть не упал.

— Эм… Ты чего опять буянишь? — прервался элементаль.

— Думаю… — ответила я хрипло. — Думаю, я уже узнала все, что хотела.

— Уже уходишь? — крикнул он мне вслед, когда я на негнущихся ногах бросилась к выходу из библиотеки. — Между прочим, этот ответ тоже в счет нашего договора! — напомнил он. — Теперь у тебя только год, чтобы найти ответ на мою загадку. Слышишь, Флоренс⁈

Я слышала, но именно сейчас мне было откровенно плевать, что Вост в очередной раз смухлевал. Ведь я задавала этот вопрос скорее себе, нежели ему. Однако…

— Вост, — произнесла я, уже держась за ручку двери библиотеки и не поворачиваясь.

— Что? — резко ответил элементаль.

— Ответишь на еще один вопрос?

— Да ты совсем что ли?..

— Пожалуйста.

Услышав мой голос, Вост замолчал, после чего вздохнул, отчего мне в спину подул мягкий ветер, и уже спокойно произнес:

— А заверть с тобой, говори свой вопрос.

— Амити владела духовным элементом?

Вдруг все ветра в библиотеке разом исчезли, отчего наступила непривычная этому месту гробовая тишина. Пергаменты и листы бумаг перестали шелестеть. Тихий гул под потолком смолк. А голос Воста напомнил мне ледяную стужу:

— Эта женщина…

У меня мурашки пробежали по спине.

— Больше не произноси при мне имя Янтарной ведьмы.

Мои брови удивленно приподнялись. Я хотела обернуться, но вовремя себя одернула и, толкнув дверь, не стала дожидаться ответа. Было понятно: по какой-то причине Вост не хотел говорить об Амити и причину этой неприязни вряд ли получится узнать. А еще… Он назвал Амити Янтарной ведьмой. Ни огненной, ни воздушной, ни водной или какой-то другой, а янтарной.

«В точности так же, как однажды директор», — подумала я уже в коридоре, прислонившись к двери.

Значил ли этот неясный ответ то, что Амити действительно владела силой духовного элемента, как и то, что этот элемент теперь передался мне?

— Как же… Как же все это сложно, — произнесла я и опустила взор на свои ладони.

Стоило их увидеть, и я сразу вспомнила ощущения от прикосновения к собственной магии Реджеса. Дыхание сбилось, сердце пропустило удар, а ладони дрогнули.

Да, я не знала, что в собственной магии можно ощутить чужие эмоции, потому что никто и никогда об этом открыто не говорил. Да и в книгах подобных сведений не находила, только об опасности магического истощения да способах преобразования собственной магической силы в заклинания. И когда Вост начал рассказывать и перечислять ощущения от прикосновения к собственной магии, я была так шокирована, что не смогла его дослушать, о чем теперь в какой-то мере жалела. Однако даже эти знания дали мне точно понять: Реджес не ненавидел меня, не презирал, и ему не было все равно, как он хотел показать в нашу последнюю встречу. Потому что его пламя не было холодным или колючим, а теплым и приятным.

— Реджи, какой же ты!.. — процедила я, чувствуя, как глаза обожгли непролитые слезы.

Он точно обо мне волновался. Иначе бы не согласился меня обучать. Не доверился, когда я пожелала спасти Сенжи. И уж точно бы не создал собственными руками браслет из лоскута невероятно ценной вещи — плаща из зачарованной нити.

Стиснув кулаки, я рванула в преподавательский корпус. А когда оказалась у заветной двери, дернула за ручку и…

Заперто?

В груди разлилась жаркая волна.

— Профессор? — дернула еще раз и постучалась.

Может, он не хотел меня видеть?

— Профессор Реджес!

Или намеренно избегал?

— Профессор…

— Профессора Реджеса нет.

Я вздрогнула и резко обернулась.

— Вы что-то хотели?

На меня смотрела уставшим взглядом профессор Майроуз. Ее лицо было мрачным и серьезным, отчего я заволновалась еще сильнее и практически отпрыгнула от двери, в которую только что барабанила кулаком.

— Профессор, я…

В моей голове пробежала тысяча мыслей, среди которых ярче всех вспыхнул наложившийся на профессора образ Мушеньки. Елочный сироп! Я совсем позабыла, что должна отбывать наказание с этим прожорливым монстром!

— Прошу прощения, что не приходила кормить Мушенку! — изменившись в лице, выпалила я. — Я…

Но профессор остановила меня, подняв ладонь, небрежно перевязанную бинтом, из-под которого выглядывали воспаленные царапины. Заметив, как я осеклась и мгновенно зацепилась за нее взглядом, Майроуз поспешила опустить руку и скрыть в складках мантии. Как и вторую — такую же перебинтованную, только сжимающую крупную металлическую баночку.

— Ваше наказание отменил директор, — бесцветным голосом произнесла Майроуз. — Так что можете больше не волноваться об этом.

— Отменил? Но почему? — удивилась я на грани возмущения.

Мне не понравилось, что директор вмешался в мои дела. Я и так ему не доверяла, а после случившегося в день погребения, когда он вынудил меня выйти и испепелить пламенем Реджеса кристалл с Несс, не доверяла еще больше. В моих глазах даже такая услуга, как избавление, от наказания теперь казалась каким-то коварным ходом.

— Флоренс, вы расстроены, что вам больше не придется возиться с жуками? — иначе расценила мою пылкость Майроуз. — Или скучаете по Мушеньке?

— Я не… — стушевалась я и криво улыбнулась. — Не люблю не доводить дела до конца.

— Что ж, — вздохнула Майроуз. — Ничем не могу помочь. Не в моих полномочиях идти против приказов директора. Если он сказал освободить вас от наказания, вы освобождены.

Она вновь посмотрела на дверь декана.

— Так что вы что-то хотели, Флоренс?

Моя и так кривая улыбка дрогнула и окончательно сникла. Однако при всем своем нежелании обсуждать с Майроуз Реджеса, я понимала, что мои отчаянные попытки достучаться до декана не остались незамеченными, и решила быть относительно честной.

— Я хотела обсудить с ним дополнительные занятия, но который день не могу его найти, вот и забеспокоилась, — я встрепенулась. — Вы сказали, что его нет…

— Будь иначе, он бы непременно вам открыл, — заметила профессор очевидное, когда я замолчала, подбирая правильный вопрос, чтобы не показаться совсем уж навязчивой.

Мало ли о чем Майроуз могла подумать, она и так не шибко-то меня жаловала.

— Да, — согласилась я и поинтересовалась: — Но, может быть, профессор говорил, когда вернется? Или где его можно найти?

— Сожалею, Флоренс, но профессор Флэмвель сейчас… — Майроуз на мгновение нахмурилась и замялась, — недоступен для бесед. Разве он вас не предупреждал о том, что некоторое время не сможет проводить занятия?

— Предупреждал, — нехотя призналась я, вспомнив, как он велел мне три дня отдыхать.

— В таком случае советую вам найти какое-нибудь другое занятие и не бродить по Академии одной. Идемте, я провожу вас до жилого корпуса.

И не успела я что-то возразить, как Майроуз проследовала мимо меня. Я поторопилась за ней и уже в зале с Гиби обратила внимание, что за окнами заметно стемнело. Настало время между днем и зимней ночью, когда невидимое за тяжелыми облаками солнце уже опустилось к горизонту, а падающие снежинки сверкали, отражая льющийся на улицу свет из окон. Сколько времени я провела в библиотеке? Даже не заметила, как оно пролетело. Зато теперь понятно, почему профессор Майроуз решила меня проводить. А еще Мэй наверняка уже начала волноваться.

До комендантского часа было еще далеко, да и до ужина оставалось достаточно времени, однако вокруг было удивительно тихо. Лишь небольшая компания учеников сидела на диванчиках под ветвями гибривиуса и тихо переговаривалась, будто своим голосом боялась спугнуть призраков. Слегка монотонный гул от их беседы вызывал мурашки по всему телу, потому что все происходящее казалось неестественным, — здесь и сейчас не должно быть так тихо.

Обычно в гостиной с Гиби даже в поздний час ученики шумели, смеялись, переполняли коридоры, но теперь здесь будто все вымерли. Похоже, церемония с Несс оставила неизгладимое впечатление и послужила ужасным напоминанием о том, что каждый из нас мог оказаться следующим в списке неизвестного убийцы.

«Мы словно жертвы, — осознала я в какой-то момент, когда проходила вместе с Майроуз по напоминающей полумесяц галерее гостиной. — Загнанные в клетку жертвы», — а по пути за нами, точно охотники, выглядывали из-за листьев черные белки.

Ни я, ни Майроуз на протяжении всей дороги не торопились заговорить. Мы обе то и дело хмурились, о чем-то размышляя. И если мыслей Майроуз я не знала и даже не догадывалась о них, то стоило мне покинуть зал с Гиби, как в полном молчании, наполненном эхом наших шагов, я задумалась над ее словами.

То, что профессор сказала о Реджесе, показалось мне слишком расплывчатым и настораживающим. Непонятно, почему он не мог со мной побеседовать. То ли был занят, то ли не хотел, то ли что-то случилось, а, может… Не покинул же он по какой-то причине Академию?

«Реджес ни за что бы не пропустил церемонию, не будь у него на то веской причины», — мрачно подумала я и покосилась на Майроуз. Однако, как бы я ни беспокоилась о декане, подавила желание о нем расспросить — все равно ничего не добьюсь, только разозлю. И вместо этого опустила взор на перебинтованную ладонь профессора:

— Ваши раны…

Сжимающая баночку рука Майроуз дрогнула. Профессор попыталась скрыть ее в складках мантии, но потом передумала.

— … Они от роз?

На церемонии было очень много белых роз. Директор обмолвился, что Майроуз позаботится о цветах, но я подумать не могла, что она в одиночку их сорвет и обрежет все шипы, чтобы никто из учеников не поранился. И ученики не поранились, а вот сама профессор…

— Многие считают, что уход за растениями — это самое безопасное и рутинное занятие, но, увы, даже у роз бывают шипы, — ответила она. — У каждого дела есть обратная сторона, требующая особого терпения.

Почему-то ощутив себя виноватой, я отвернулась, немного помолчала и, глядя себе под ноги, произнесла:

— До поступления в Академию я иногда помогала тетушке Марте с растениями в ее ботаническом саду, чтобы потом закупать травы подешевле. У нее тоже часто были изранены руки. Из-за того, что она много работала в земле и порой с ядовитыми растениями, ее раны… — я вновь покосилась на воспаленные царапинки Майроуз, видневшиеся из-под бинта, — очень долго болели и не заживали. Тогда я стала приносить ей самую простую настойку. В равных долях смешивала чистотелку багряную, рытвянку пустотелую и росницу. На ночь заливала их холодной водой и добавляла каплю собственной магии. Тетушка Марта сказала, что это хоть и не самое быстрое средство, но помогало лучше всех ей доступных.

Я не стала объяснять, что сочетание этих растений одинаково помогало как от инфекций, так и от ядов, позволяя снять боль, воспаление и заживать ранам быстрее. Просто назвала самый простой, но действенный рецепт, которым Майроуз могла бы в любой момент воспользоваться без необходимости обращаться к кому-то за помощью. Зная ее характер, она наверняка не очень любила общаться с кем-то, кроме Мушеньки.

Когда я закончила говорить, мы как раз остановились возле входа в жилой корпус. И, прежде чем Майроуз успела что-то ответить, я встрепенулась и попросила:

— Профессор, не уходите никуда, я сейчас вернусь!

После чего, немного напугав своим внезапным появлением сидевших в гостиной учеников, вихрем рванула к лестнице и к себе в комнату, где хмурая Мэй игралась с Котей у себя на кровати.

— Лав! — при виде меня вскочила она на ноги. — Слава небесам! Ты наконец-то вернулась. Ты…

Она осеклась, когда я промчалась мимо нее к столу. Рывком выдвинула ящик и забрала из него маленькую металлическую баночку из-под пыльцы фей, при виде которой Мэй забеспокоилась:

— Что-то случилось?

— Нет, все хорошо, — ответила я и, открыв крышечку, заглянула внутрь: «Мало, но… Должно хватить».

— Лав, ты куда⁈ — воскликнула Мэй, когда удовлетворенно хмыкнув, я рванула обратно.

— Сейчас вернусь!

Вновь обратив на себя внимание учеников в гостиной, я сбежала по лестнице и покинула жилой корпус. Недалеко от двери все еще стояла Майроуз и хмуро смотрела на баночку в своих руках, которую наверняка получила от Старухи Желтый Глаз в медпункте перед самой нашей встречей. И, судя по мрачному выражению лица профессора, средство было не из лучших…

— Как-то профессор Реджес рассказал мне, что во время его учебы Стару… Кхм, мадам Святосток часто давала ему мазь из помета зверобелок, — стоило мне это произнести, как лицо Майроуз на мгновение как-то странно изменилось. — Но оно было не очень эффективным. Так что вот, — протянула я баночку из-под пыльцы. — Там осталось не так много. Мой… Мой фамильяр был сильно ранен, поэтому я почти все использовала. Но того, что осталось на стенках более, чем достаточно, чтобы усилить эффект от любого лекарства. Особенно того, что я вам назвала.

Профессор неуверенно протянула руку, но вдруг остановилась, однако, прежде чем Майроуз передумала, я осторожно поймала ее ладонь и мягко вложила в нее баночку.

— Обязательно используйте все, что там осталось.

— Флоренс, — окликнула меня профессор, когда я оказалась уже возле двери. — Спасибо.

Щеки Майроуз даже немного покраснели от смущения, а взгляд был прикован к баночке в ее руке, будто она боялась поднять на меня взор.

— Это вам спасибо, что постарались сделать последний день Несс таким прекрасным, — произнесла я, отворачиваясь, и краем глаза заметила, как она все-таки на меня посмотрела. — Берегите себя, профессор, — бросила напоследок и отворила дверь.

Чувствуя, как часто колотится сердце, я вновь ворвалась в гостиную жилого корпуса. Под молчаливым взором озадаченных сидящих на диванчиках ребят, взбежала по лестнице вверх и скрылась в нашей с Мэй комнате.

Так странно… Раньше я недолюбливала профессора Майроуз, но вид израненных от шипов рук, напрочь стер всю злость за частые упреки и придирки, которые она любила бросать в мой адрес. Даже обида за Мушеньку куда-то испарилась, оставив в моей душе лишь безмерную благодарность.

Да, профессор. Даже у роз есть шипы…

Но и у чертополоха — цветы, чей аромат не уступает даже самым прекрасным розам.