Защитник

ГЛАВА 13

Я не знала, что в зале игровых автоматов есть бильярдная, пока Винсент не указал на неё. Это была не классическая аркадная игра, но нам это сыграло на руку, поскольку мы были там одни.

— Ослабь хватку и держи кий вот так, — Винсент наклонился ко мне, чтобы поправить положение. — Пусть запястье будет свободно свисать. Оно не должно быть выгнуто ни внутрь, ни наружу к телу; оно должно составлять прямую линию с предплечьем.

— Ты уверен? Это как-то неестественно.

— Абсолютно. — Я его не видела, но веселье в его голосе было слышно громко и отчётливо. — Ты хорошо играешь в аэрохоккей, а я – в бильярд. Поверь мне.

— Ладно, — проворчала я. — Но лучше тебе не мешать мне.

Он тихо рассмеялся, и этот звук раздался мне в ухо.

Неловкость, возникшая после окончания ужина, исчезла, но это означало, что я снова стала слишком остро ощущать его присутствие – тепло его тела, запах его одеколона, прикосновение его рубашки к моей спине.

Я стиснула зубы и попыталась сосредоточиться на том, чтобы взять себя в руки. Это было сложно. Предложение о работе, фотография, наш на удивление откровенный разговор за аэрохоккеем и почти поцелуй за ужином – день был полон эмоций.

По крайней мере, мне показалось, что это был почти поцелуй. Флюиды были, и он придвинулся так близко...

Но потом он отстранился, словно обжёгся, и с тех пор не произнес ни слова, так что, возможно, я ошибалась. Возможно, меня поглотила иллюзия близости, возникающая от часов, проведённых наедине.

Так глупо.

Хуже всего было не то, что я ошибочно подумала, будто он хочет меня поцеловать. Хуже всего было то, что я бы ему позволила, несмотря на споры.

Винсент всегда был великолепен, но недавние проблески его уязвимости тронули меня до глубины души. Мир обожал этого игрока, но мне ещё больше нравился его несовершенный человек.

Так, ТАК глупо.

— Хорошо. — Тепло его дыхания скользнуло по моей коже. — Вот так.

Блять. Всё моё тело напряглось, дрожь пробежала по затылку до самых пальцев ног. У меня не было склонности к похвалам, но его голос в сочетании с этими словами творил со мной нечто, чего не мог объяснить разум.

Я даже не знала, кто он такой.

— Теперь ты в идеальной форме. — Он отпустил мою руку и выпрямился.

Ах да. Именно над этим мы и работали, пока мои мозги катились в канаву.

К тому времени, как Винсент обошел стол, с другой стороны, чтобы встретиться со мной, я уже взяла под контроль свои разбушевавшиеся гормоны.

Я встала, и мое лицо приняло, как я надеялась, нейтральное выражение.

— А что, если сделать это повеселее? — Он вытащил свой кий со стены. Если наша недавняя близость и повлияла на него так же, как на меня, он этого не показывал. — Каждый раз, когда один из нас забивает шар, другой должен раскрыть секрет.

— Это кажется несправедливым. Я новичок. Я выдам все свои секреты, а ты будешь сидеть и записывать их в свою записную книжку для шантажа.

Его глаза сверкали от смеха.

— У меня нет книги по шантажу, но спасибо за идею. К тому же, ты разве не слышала о везении новичков? — Когда я отнеслась к этому скептически, он пожал плечами и спросил как-то слишком небрежно. — Или ты всё-таки немного веришь в себя?

Чёрт его побери. Он всегда знал, как меня достать.

Я этим не гордилась, но клюнула на наживку и, как и ожидалось, мне пришлось наблюдать, как он забивает первый мяч в этот вечер.

— Выкладывай, Лютик, — сказал Винсент, перекрывая мой стон. — В чём секрет номер один?

Я искала что-то незначительное, но достаточно значимое, чтобы удовлетворить его.

— Я впервые поцеловалась только в выпускном классе школы. Я была последней в компании друзей, кто поцеловал мальчика, и все прозвали меня Папой Иннокентием, потому что, ну, ты понимаешь.

Он уставился на меня. Прошла секунда, и вдруг – смех. Глубокий, звонкий смех, начинавшийся с хихиканья и постепенно переросший в хохот.

— Это не смешно, — возразила я, хотя сама чуть не рассмеялась. — Семнадцатилетняя я была травмирована! И поцелуй был не из приятных. Всё равно что целоваться со слюнявой жабой.

Он положил руки на стол и опустил подбородок, его плечи затряслись.

— Папа Иннокентий, — прохрипел он. — О, это хорошо.

Я старалась сохранять суровый вид, но смешок вырвался прежде, чем я успела его сдержать. За ним последовал ещё один, и ещё один, пока я не согнулась пополам, от смеха у меня заболел живот.

— Мне жаль, что твой первый поцелуй был таким ужасным, — сказал Винсент, когда мы наконец собрались. — Надеюсь, с тех пор у тебя были поцелуи получше.

— Не волнуйся. — Кайф от веселья не утихал, а голос звучал чуть срываясь. — Так и есть.

Наши взгляды встретились. У меня покалывала кожа, но это ощущение исчезло, когда он указал на мой кий.

— Твоя очередь.

Я стряхнула с себя кайф и наклонилась, приняв позу, которой он меня научил. Сосредоточься.

Но я не попала ни в первый, ни во второй, ни в третий раз. Винсент промахнулся один раз, но забил два других.

Меня охватило разочарование. Я не рассчитывала на победу, но должна была сделать хотя бы один бросок. Иначе моя гордость уже не восстановится.

Я осмотрела стол в поисках наилучшего удара и выбрала шар ближе к центру. Он был не так близко к лузе, как некоторые другие, но угол выглядел многообещающим.

Я ударила его выше центра и сразу поняла, что приложила недостаточно силы, но, по крайней мере, он двигался в правильном направлении.

Ну же. Я сжала кий так, что костяшки пальцев побелели. Шар медленно катился к угловой лузе. Хватит ли ему инерции, чтобы туда попасть, или он потеряет обороты по пути? Вперёд. Вперёд. Вперёд.

Он с тихим стуком упал в лузу.

— Боже мой! — Я зажала рот рукой. Я уставилась на стол, почти ожидая, что шар выскочит обратно с криком «Попалась!». Но этого не произошло. — Чёрт возьми, я это сделала! Я это сделала! Я забила шар!

Я подпрыгнула и тихонько взвизгнула. Мне было всё равно, что я выгляжу идиоткой. Я была слишком рада заработанному очку.

Ха! Получайте, боги бильярда.

Когда я наконец успокоилась настолько, чтобы получить свой приз, я взглянула через стол и увидела, что Винсент смотрит на меня с лёгкой улыбкой. Она исчезла, когда мой взгляд встретился с его взглядом.

— Твоя очередь раскрыть секрет. — Меня охватило волнение предвкушения. — Что же это будет?

Он не колебался.

— У меня есть одна пара нижнего белья.

— Что?

— Один фасон нижнего белья, — поправил он. — Большинство людей всё равно его не заметят, а привычка придерживаться одного фасона освобождает пространство для размышлений, позволяя сосредоточиться на других вещах. Я покупаю их сразу дюжину.

— Вау, — фыркнула я. — Я рассказываю тебе пикантные секреты, а ты мне рассказываешь о своих привычках в покупке нижнего белья. Это начинает казаться какой-то несправедливой сделкой.

— Твой последний «секрет» был о том, как ты пнула кого-то по яйцам в средней школе.

— Во-первых, он издевался над моим другом, а во-вторых, это было смешно.

— Не для яиц этого бедного ребенка.

— Тогда хорошо, что они не участвуют в этой игре.

На его щеке появилась маленькая ямочка.

— Вполне справедливо. — Он натер мелом кий и пожал плечами. — Но, если хочешь секреты получше, придётся их заслужить.

Как и большинству людей, мне нужна была мотивация. Победа была сильным стимулом, но ничто так не заводило меня, как злоба. Если кто-то хотя бы намекал, что я чего-то не смогу сделать, я бы скатилась в пропасть, прежде чем доказала бы его правоту. Так было и в учёбе, и на работе, и теперь, с бильярдом.

К счастью, я быстро училась. Винсент всё ещё опережал меня на пять очков, но я держалась, и вскоре мы уже обменивались секретами в стабильном ритме.

Он рассказал мне, что списывал на экзамене по математике, потому что отец не брал его на футбольный матч, пока он не получал оценку «отлично». Я рассказала ему, что попросила маму сделать пожертвование на школьный сбор средств, а на вырученные деньги купила поддельное удостоверение личности.

Он рассказал мне, что однажды во время поездки в Штаты на него напал енот, и ему пришлось сделать прививки от бешенства; я сказала ему, что в первый день учебы в колледже я пошла не на тот курс, но мне было стыдно уйти, поэтому я высидела всю лекцию по квантовой физике.

— Когда мне было пятнадцать, я нянчил соседского ребёнка и видел, как он сделал первый шаг, — рассказал Винсент, когда пришла его очередь снова делиться. — Когда его родители вернулись домой, я сказал, что он вот-вот начнёт ходить, так что им стоит быть внимательнее. Через несколько минут он встал и подошёл к ним, и они испугались. Я так и не сказал им правду.

Я перестала разглядывать стол и посмотрела на него. Меня пронзил укол в грудь от мысленного образа, который он мне нарисовал.

— Это было очень мило с твоей стороны.

— Это не так уж и важно, — он немного смутился. — Я просто не хотел лишать их этого важного события.

Укол усилился.

— Для них это очень важно, даже если они об этом не знают. В любом случае. — Я откашлялась и кивнула на его кий. — Твоя очередь.

Как и ожидалось, он снова забил. У него был идеальный удар.

Я размышляла, каким секретом поделиться. Я уже исчерпала большинство незначительных. Я держалась подальше от темы семьи, поэтому остановилась на косвенном признании.

— Изначально я специализировалась на спортивном питании, потому что мой отец был – и остаётся – легендой в мире спорта, и, наверное, это был способ почувствовать себя ближе к нему, ведь в детстве мы проводили мало времени вместе.

Слова лились с удивительной лёгкостью. К этому моменту мы уже поделились друг с другом полудюжиной секретов. Сначала всё казалось глупым, но в этом моменте было что-то такое, что распутало во мне более глубокую нить.

Комната была зоной, свободной от осуждений, и, несмотря на историю наших оскорблений, я ни на секунду не волновалась, что Винсент воспользуется моими словами как оружием.

— А теперь? — Он внимательно посмотрел на меня. — Что ты об этом думаешь?

— Сейчас я читаю блоги о питании ради развлечения и охотно работаю с футболистами, так что ты мне скажи, — сказала я.

Его смешок заставил меня улыбнуться в ответ.

Мы с Винсентом возобновили удары. Он одержал победу двумя ходами позже, но я даже не могла злиться.

В какой-то момент речь стала меньше идти об игре и больше о разговоре.

— Поздравляю. Теперь ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо другой в моей жизни, включая Скарлетт, — в его голосе послышалось сухое веселье.

— Ух ты! — я приложила руку к груди. — Для меня это большая честь.

— Так и есть. Я никому не рассказываю о своих привычках в покупке нижнего белья.

— То есть ты хочешь сказать, что я особенная.

— Именно это я и говорю. — Винсент сидел на краю стола, расслабленно, но в его словах чувствовался подтекст. Лёгкое напряжение, которое один за другим вспыхивало в моих нервах, словно крошечные костры в ночи.

Мой язвительный ответ замер на полпути.

Без игры, которая могла меня отвлечь, я снова мучительно ощущала его присутствие. Электрическое гудение в воздухе и то, как он, словно сквозь туман, почти чувственно, смотрел на меня.

Не ведись на это. Это рассчитано.

Винсент всегда был обаятельным, даже когда вёл себя назойливо, но пари бросало тень на все наши взаимодействия. Был ли проблеск влечения искренним или он просто пытался что-то доказать? Он хотел, чтобы я призналась, что хочу его, но я не могла позволить ему получить это удовлетворение, тем более что это ни к чему не приведёт.

Я повернула голову, разрушая чары. Маленькие огоньки погасли, и прохладный воздух вновь ворвался в мои лёгкие.

Прошла тишина, прежде чем Винсент соскользнул со стола.

— Я принесу нам воды. — Мне показалось, или его голос звучал слегка напряжённо? — Я сейчас вернусь.

— Звучит отлично.

Он исчез в главном зале, и я наконец позволила себе полностью выдохнуть.

Я проверила телефон на наличие новых сообщений. Скарлетт и Карина поздравили меня с предложением о работе, на что я ответила короткой благодарностью. Затем, не успев остановиться, я зашла в «Инстаграм» и нашла закрытый профиль Винсента. Мы были подписаны друг на друга, но никогда не общались в приложении. Может быть, там было что-то, что помогло бы мне выиграть пари.

К сожалению, он не был особо активен. Последней его загрузкой была фотография из Парижа, сделанная несколько месяцев назад. Ничего из этого не дало мне нового представления о том, кто он, что ему нравится или как соблазнить его поцеловать меня первым.

— Тебе нужен партнер для бильярда?

Я поспешно закрыла приложение и подняла взгляд. Винсента не было. Я должна была догадаться по голосу, но неожиданный вопрос меня так ошеломил, что мозгу потребовалась минута, чтобы сообразить.

Незнакомец выглядел примерно на мой возраст. Каштановые волосы, карие глаза, кривая улыбка. Милый.

— Я уже играю кое с кем, — извиняющимся тоном сказала я. — Он пошел за водой, но он... — его акцент внезапно вспыхнул. Я выпрямилась, и меня пронзила дрожь узнавания. — Подожди. Ты из Штатов?

— Ага. Родился и вырос в Ла-Хойе.

— Ни за что! Я из Ла-Месы. — Ла-Хойя и Ла-Меса были частью округа Сан-Диего.

— Ни фига себе? Мы почти соседи. — Его лицо засияло. — Я – Мейсон.

— Бруклин, — я усмехнулась, и моя первоначальная сдержанность тут же испарилась.

В Лондоне было много американцев, но до сих пор я не встречала никого из своего родного города. Было что-то особенное в встрече с земляком из Сан-Диего за границей, что мгновенно создавало связь.

Мы с Мейсоном непринуждённо разговорились. Он был на год старше меня, работал в отделе корпоративного маркетинга и переехал в Лондон месяц назад. Он жил неподалёку и, гуляя по окрестностям, наткнулся на игровые автоматы.

— В «НБА Джем» мне надрал задницу подросток, поэтому я решил попробовать свои силы в бильярде, — смущённо сказал он. — Но если у тебя уже есть партнёр, я не хочу тебя тревожить.

— Ты не тревожишь. Если найдём четвёртого, может, сыграем вдвоём.

Я не знала, как к этому отнесётся Винсент, но... да и где он вообще был? Воду можно было добыть быстро.

Мейсон улыбнулся мне. Он действительно был красив. Мне следовало бы флиртовать с ним, но я не могла оторваться от мыслей об одном футболисте.

— Я был бы рад, — сказал он. — Я...

— Был бы рад чему?

Глубокий. Мягкий. Бархатистый, с едва заметным намёком на раздражение.

Мое сердцебиение на долю секунды участилось.

Я обернулась и чуть не налетела прямо на грудь Винсента. Он стоял так близко, что я заметила, как слегка дернулась его челюсть, когда он посмотрел на Мейсона с едва скрываемым подозрением.

— Мы говорили, о том чтобы сыграть парами. — Я взяла у него из рук одну из двух бутылок с водой. — Кстати, это Мейсон. Мейсон, это Винсент.

— Вы двое знакомы? — Тон Винсента был легким, но едва уловимая риторика становилась все острее.

— Мы только что познакомились, — сказала я. — Но оказалось, что мы оба выросли в районе Сан-Диего. Разве это не безумие?

— Это так безумно.

Я прищурилась, услышав его ровный ответ. Винсент, знакомясь с новыми людьми, по умолчанию вёл себя сдержанно и дружелюбно. Откуда же взялась эта враждебность?

— Привет, чувак. — Мейсон протянул руку. После долгой паузы Винсент пожал её. — Я тебя откуда-то знаю? Ты кажешься мне знакомым.

— Винсент футболист. Играет за «Блэккасл», — сказала я, когда Винсент слишком долго не отвечал. Серьёзно, что с ним не так? Он никогда не был враждебным, если только собеседник не был полным придурком, а Мейсон до сих пор был исключительно приветлив. — Ты, наверное, видел его по телевизору. Или в рекламе, расклеенной по всему метро.

— Ага. Должно быть, так оно и есть, — пожал плечами Мейсон. — Извини, я не большой фанат «соккера».

Винсент снова стиснул зубы. Я не могла понять, было ли это связано с тем, что Мейсон не знал, кто он, или с тем, что он назвал футбол «соккером».

— Не беспокойся об этом. — В его улыбке не было и тени теплоты. — Что ж, было приятно познакомиться, Мейсон, но нам пора возвращаться к матчу.

Я был потрясена его резким отказом, но Мейсон отнёсся к нему спокойно.

— Да, конечно. И послушай... — Он потёр затылок, и его смущённое выражение лица вернулось. — Надеюсь, я не перегибаю палку, но вы, э-э, встречаетесь?

— Нет, — быстро ответила я, за которым последовал смех. — Мы друзья. Коллеги, на самом деле. И соседи по квартире. Временные соседи. — Слова вылетели в беспорядке. — Мы кто угодно, но мы точно не пара.

Улыбка Мейсона стала шире.

— Понял. В таком случае, хочешь обменяться номерами? Я никого не знаю в Лондоне, кроме коллег, а они все на тридцать лет старше меня. Было бы здорово пообщаться с кем-нибудь моего возраста.

Я взглянула на Винсента, который направился к бильярдному столу. Мышцы его шеи напряглись, когда он перебрасывал шары, выражение его лица было безразличным.

— Конечно. Всегда приятно иметь ещё одного друга в городе. — Я снова обратила внимание на Мейсона, злясь на себя за то, что меня вообще волнует, что думает Винсент. — Дай мне свой телефон.

Я ввела свой номер и написала себе, чтобы у меня тоже были его контакты. Мы попрощались, и он ушёл.

Винсент не стал медлить и набросился.

— За пять минут ты можешь завести нового друга, — протянул он. Резкость в его голосе всё ещё чувствовалась, стала мягче, но всё же ощутимой.

— Тебя не было больше пяти минут, и ты был с ним так груб. — Я скрестила руки. — Что это вообще было?

— В чём я был груб? Я пожал ему руку и сказал, что был рад познакомиться.

— Дело не в том, что ты сказал. Дело в том, как ты это сказал.

— Ты следишь за моим тоном?

— Ты намеренно тупишь?

Винсент выпрямился и посмотрел на меня. Его раздражение стало совершенно очевидным, его серьёзность подчёркивалась нахмуренным лицом и напряжённо сжатыми губами.

— Хорошо. Он мне не нравится. Довольна? Что-то в нём не так.

— Ты знаешь его две минуты. Он был буквально таким милым.

— Тед Банди был хорош, и посмотри, чем это обернулось.

— Ты просто смешон. — Моё терпение лопнуло, но спорить мне не хотелось, поэтому я сменила тему. — Почему ты так долго? Ты мог бы просто взять воды из автомата.

— Да, но кто-то меня узнал. Это вылилось в целое событие. — Винсент взглянул на дверь, ведущую в главный зал игровых автоматов. Только тогда я заметила группу подростков, которые наблюдали за нами и шептались. — Нам нужно уйти, пока они не позвали ещё своих друзей.

Я не спорила.

К счастью, по пути домой никто его не подстерег, и всю дорогу домой мы ехали молча.

Мы так хорошо ладили, но мне следовало знать, что это ненадолго. Спор или нет, но нам с Винсентом было суждено быть в ссоре.