Защитник

ГЛАВА 20

— Правда, что ты отказалась от предложения «Блэккасла»? — Генри подкатил стул к моему столу. — Если это так, то это смелый поступок, особенно учитывая, что у тебя, типа, нет других работ на примете.

Я не отрывала взгляда от компьютера, надеясь, что он поймёт намёк и уйдёт. Но он этого не сделал. От его одеколона тоже пахло мускусом – совсем не похоже на тонкий, восхитительный аромат Винсента.

— Разве у тебя нет работы? — многозначительно спросила я.

— Да, но я сделаю это вовремя. Мне нужно время от времени делать перерывы для максимальной продуктивности. — Он наклонился ко мне ближе. Я чихнула. Боже, во что он окунулся? — Ну и что? Это правда?

— Это вообще не твоё дело, но да, это правда. — Лгать не было смысла. На прошлой неделе я официально отклонила предложение «Блэккасла», к большому удивлению Джонса и отдела кадров. Джонс выразил разочарование, но больше вопросов не задавал. Одно это уже подтверждало, что я поступила правильно. Если бы он действительно хотел, чтобы я была здесь, он бы приложил какие-то усилия, чтобы убедить меня остаться.

Генри присвистнул.

— Ух ты! Что ты собираешься делать?

— Я рассматриваю разные варианты. — Под этим я подразумевала, что ищу на сайтах по трудоустройству хоть что-то немного интересное. Пока безуспешно.

— Конечно, конечно. Хей, как...

— Мне нужно поговорить с Лиззи кое о чём. — Я отодвинула стул и вышла. — Я скоро вернусь.

На самом деле мне не нужно было разговаривать с начальником отдела кадров, но, если я в ближайшее время не уйду от Генри, меня арестуют за убийство.

Я вдохнула полной грудью воздух без запаха одеколона, обходя здание. Тренировка закончилась, и из раздевалки доносился смех игроков.

Где-то там был Винсент.

Я замедлила шаг. Мы несколько раз переписывались с тех пор, как он съехал, но так и не поговорили ни о чём серьёзном. Я всё ещё пыталась осознать, что его больше нет.

Только что он был здесь, расхаживал без рубашки и чуть не поцеловал меня на кухне. В следующую минуту его... не стало. Он съехал, оставив в квартире пустоту шириной в мили.

Я это ненавидела.

Я завернула за угол и столкнулась с тем, кого меньше всего хотела видеть. Я поняла, кто это, только по потёртым кроссовкам.

Мои плечи напряглись, когда я посмотрела на него.

— Папа.

— Бруклин.

Мы настороженно переглянулись. Если бы это был фильм, на фоне играла бы музыка в стиле вестерна.

Мы с отцом не обменялись ни словом после нашей ссоры. Мы никогда не умели хорошо общаться, но это напряжение было чем-то новым. Воздух вокруг нас был тонким и тугим, словно резинка, готовая вот-вот лопнуть.

— Джонс сказал мне, что ты отклонила предложение. Ты действительно уходишь, — сказал он. Голос его был бесстрастным.

Меня пронзило разочарование. На прошлой неделе я рассказала ему правду о своих чувствах. Наши проблемы были гораздо глубже моей карьеры, но он всё равно предпочёл сосредоточиться на этом, а не на нашей неспособности общаться ни по одному вопросу, кроме работы.

— Я же говорила, что сделаю это. — Тяжёлый груз осел на мне. Я уже жалела, что покинула кабинет. Лучше уж разобраться с Генри, чем это.

— Я думал, ты блефуешь. Я очень надеюсь, что ты не делаешь это назло мне, Брук, — в его словах проскользнула нотка разочарования.

— А я же говорила, что причина не в этом. — Мы были заезженной пластинкой, снова и снова повторяя одну и ту же тему. — Я ухожу, потому что «Блэккасл» мне не подходит.

— Не подходит, — повторил он. — Ты стажируешься здесь уже больше года и ни разу не пожаловалась.

— Дело не в жалобах. Дело в... — Я искала нужный термин, но из-за тумана в голове было трудно сообразить.

Честно говоря, я была измотана. Я каждую ночь не спала, работая над эссе для МАСП, которое всё равно было ужасным. Во второй раз поиски работы оказались ещё более безрезультатными. Приближались праздники, а значит, покупка подарков, мероприятия и тревога. Добавьте к этому эмоциональные ссоры с отцом и неопределённость в отношениях с Винсентом, и я была готова к срыву.

Но я не собиралась ничего рассказывать отцу. Он и так считал меня неудачницей. Я отказалась давать ему ещё патронов.

— Речь идёт о поиске собственного пути, — наконец сказала я. — Я же говорила тебе на днях. Если я останусь здесь, я навсегда останусь в твоей тени. Люди всегда будут сомневаться, не получаю ли я особого отношения из-за своей фамилии Армстронг.

— К тебе не относятся по-особому, и люди так не думают, — утверждал он. — Я даже не знал, что ты претендуешь на стажировку, пока ты её не получила.

— Неважно. Ты же знаешь, как правда превращается в слухи. Люди верят в то, во что хотят верить. — Я глубоко вздохнула и снова попыталась направить разговор в нужное русло. Если бы я не была капитаном, никто бы им не стал. — Мне предлагали стажировку из других клубов Премьер-лиги, но я выбрала «Блэккасл», потому что ты был здесь. Я думала, это будет хорошим стимулом для сплочения. Но всё оказалось наоборот. Ты как будто думаешь, что раз мы видимся каждый день на работе, нам не нужно общаться вне её. Но мне не нужен начальник; мне нужен отец. Так что, возможно, решение в том, чтобы поменьше видеться друг с другом в офисе, а не чаще.

— У нас был... опыт сближения, — он произнёс эти слова медленно, словно не был уверен в их значении. — Мы ужинали. Мы говорили о твоей личной жизни.

— Это было один раз за восемнадцать месяцев.

Он не ответил на это.

— Я люблю команду и всегда буду самым преданным болельщиком «Блэккасла», но мне нужно двигаться дальше. Что бы ты не говорил, это не изменится.

— А как же деньги? Это же Лондон! В Лондоне на одних сбережениях не выживешь. — Его разочарование снова заметно усилилось.

— У меня достаточно денег, чтобы продержаться несколько месяцев, пока я не найду новую работу.

Деньги Винсента на аренду были моим спасением. Их хватало, чтобы продержаться на плаву до лета.

— Я знаю, что ты не возьмёшь у меня денег, но я не могу позволить тебе... барахтаться там, — отец снова нахмурился. — Ты переезжаешь ко мне, пока не найдёшь новую работу.

Я заартачилась.

— Ни в коем случае. — Не такую связь я имела в виду. Жить с родителем во взрослом возрасте – верный способ испортить отношения, а не исцелить их. — Кроме того, Винсент живёт с тобой. Разве не для того, чтобы мы не жили под одной крышей?

Его губы сжались в тонкую линию. Он не мог оспорить мои доводы, и у него не хватило бессердечия выгнать Винсента из дома (даже если бы Винсент этого хотел). Возможно, он наказывал Винсента за ложь, но он также заботился о безопасности своих игроков.

— Ты уже приняла решение, так что я больше не буду пытаться его изменить. Но я чертовски надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, Брук, — сказал он мрачным тоном. — Потому что я точно не знаю.

Он ушел.

Мои руки сжались в кулаки. Мне хотелось кричать.

Это был наш второй раунд одной и той же ссоры, и он всё ещё не понимал. Может, никогда и не поймёт. Я пересекла целый океан в погоне за мечтой – настоящими отношениями с ним и шансом прославиться – и до меня начало доходить, что эта мечта могла быть просто иллюзией.

— Вау. Это было безумие. — Генри подошёл ко мне с шоколадкой в руке. Я слишком устала, чтобы беспокоиться о том, как долго он тут пробыл и что он услышал. — Не могу поверить, что ты так с ним разговаривала. Я знаю, что он твой отец, но он страшный.

— Перестань подслушивать.

— Я не подслушивал. Вы оба так шумели, что невозможно было не подслушать. — Он откусил кусочек конфеты. — Полностью понимаю, что ты говорила о поиске собственного пути и всё такое, но на твоём месте я бы согласился на эту работу. Большинство людей готовы убить, чтобы работать здесь.

— Ты не останешься после стажировки? — не удержалась я. Это был мой шанс узнать, получил ли он тоже предложение о работе от «Блэккасла».

Генри рассмеялся.

— Э-э, нет. Я буду в компании отца. Он основатель «Хидларад», спортивного напитка? В любом случае, изначально планировалось, что я возглавлю их команду по разработке продукта, но он хотел, чтобы я сначала набрался «внешнего опыта». — Он щёлкнул пальцами. — Эй, у меня есть идея! Тебе стоит прийти к нам работать. У нас есть несколько вакансий. Я позабочусь о том, чтобы тебя пригласили на собеседование.

Металлический привкус наполнил мой рот.

— Нет, спасибо.

— Ну, если передумаешь, позвони мне. — Он доел шоколадку и сунул пустую обёртку в карман. — Эй, я слышал, ты тоже подаёшь заявку на премию МАСП. О чём ты написала в своём личном заявлении?

Я едва расслышала его из-за внезапного шума крови в ушах.

Стук. Стук. Стук. Моё сердце колотилось так сильно, что сотрясались грудные клетки.

Каждый раз, когда я моргала, стены приближались, грозя выдавить воздух из моих легких.

— Не волнуйся. Я не собираюсь красть твою тему, — голос Генри звучал как-то издалека. — Я подал заявку несколько недель назад. Могу показать, если хочешь. Эй! Куда ты идешь?

Он возмущенно вскрикнул, когда я протиснулась мимо него и поспешила в туалет. Давление сжало моё горло.

Я не могла дышать. Мне нужно было... мне нужно было...

Я ворвалась в туалет, бросилась в угловую кабинку и заперла ее с оглушительным щелчком.

Тогда и только тогда я позволила себе заплакать.

Я опустилась на закрытую крышку унитаза, и мои эмоции вырвались на свободу. Горе, гнев, неуверенность в себе, обида и тысяча других чувств, которым я не могла дать названия, – они хлынули через плотину, которую я старательно строила годами, их поток был таким сильным, что у меня не было никакой надежды выбраться.

Поэтому я даже не пыталась.

Мои рыдания отскакивали от кафельных стен. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с соплями. Выглядела я, наверное, отвратительно, но мне было всё равно. Меня никто не видел – здесь работало так мало женщин, что женский туалет почти всегда был пуст.

Я закрыла лицо руками, пытаясь найти хоть что-то... хоть что-то, но я трещала по швам. Швы, скреплявшие мою жизнь, разошлись один за другим, пока я не превратилась в сплошные обтрёпанные края и открытые раны.

Рядом не было никого, кто мог бы меня собрать, и от этого становилось еще больнее.

Мой отец понятия не имел, что мне на самом деле нужно.

Моя мама была слишком занята своей новой семьей, чтобы беспокоиться обо всем этом.

Мои коллеги, чьи сомнения подогревали мои собственные.

Винсент, который был запретен во многих отношениях.

И больше всего – себя, потому что я не смогла соответствовать тому человеку, которым, как я думала, я должна была быть.

В молодости я думала, что у меня уже всё есть: процветающая карьера, любящий партнёр, хоть какое-то подобие мира в семье. Но вот я здесь, взрослая, и я, как всегда, потеряна. Кроме друзей, всё в моей жизни было в полном беспорядке. Я не знала, как всё это навести, потому что не знала, как вообще докатилась до этого.

Впервые я призналась себе в этом. Я так долго подавляла свои страхи и эмоции, что их освобождение стало для меня катарсисом. К тому времени, как мои рыдания перешли в икоту, мне стало немного лучше, несмотря на всю отвратительность ситуации.

Я посидела там еще минуту, позволяя себе понежиться, прежде чем вытерла лицо тыльной стороной ладони и вышла из кабинки.

Я послала во вселенную благодарность за то, что она никого не взяла с собой во время моего срыва. Не такой я хотела остаться в памяти после окончания стажировки.

Я поморщилась, увидев своё отражение. Взъерошенные волосы, опухшие глаза, красный нос. Фу.

У меня не было с собой косметички, но я привела себя в порядок, как могла. Вернув себе более-менее приличный вид, я толкнула дверь и направилась обратно в кабинет стажёра.

Уже закончился рабочий день, но мне нужно было закончить подготовку дорожных наборов для команды на предстоящие зимние каникулы. Планы питания были простыми. Однако я уговорила Джонса разрешить мне добавить дополнительную информацию, например, о том, как правильно питаться в путешествии и как сбалансировать вкусности и питательность во время праздников. Я дополнила всё несколькими своими любимыми рецептами здоровой праздничной еды. Он посчитал это пустой тратой времени, но, похоже, не хотел спорить, ведь я всё равно скоро ухожу.

— Пока, Бруклин. — Сет, новый ответственный за экипировку команды, помахал мне, проходя мимо. Он застенчиво улыбнулся, и я ответила ему той же улыбкой.

Мы нечасто общались, но он мне нравился. Он был славным парнем, а менеджеры по экипировке были незаметными героями футбольных клубов. Управлять всем оборудованием и экипировкой игроков было не так просто, как казалось.

К счастью, Сет никак не отреагировал на мой растрепанный вид. Я надеялась, что смогу закончить работу и пойти домой, и никто не узнает о моём срыве, пока не прошла мимо раздевалки.

Кто-то вышел как раз в то время, когда я проходила мимо.

Тёмные волосы. Худощавое телосложение. Выразительный подбородок.

Винсент.

Мы оба замерли, и мой пульс замедлился до ледяного ритма, пока мы смотрели друг на друга.

— Привет, — сказала я, болезненно осознавая, что мой макияж испорчен, а рубашка испачкана тушью. Я изобразила на лице убедительную улыбку, но при виде него сердце снова сжалось.

Я скучала по нему. Я видела его каждый день на работе, но это было уже не то. Это был Винсент-футболист. Я скучал по нему, по Винсенту-человеку. Тому, кто был одержим «Лучшим пекарем Британии». И играл в бильярд так, будто родился с кием в руке. Больше всего я скучала по тому, какими лёгкими были наши отношения до того, как над ними навис гигантский вопросительный знак.

Он наморщил лоб. Его взгляд скользнул по моему лицу и рубашке и снова поднялся.

— Что случилось? Кто заставил тебя плакать? — спросил он. От его неожиданно яростной защитной реакции у меня перехватило горло от новых эмоций.

— Никто. Это у меня аллергия. — Я шмыгнула носом и снова вытерла его тыльной стороной ладони. — Пыльца на этой неделе просто убийственная.

— Бруклин.

Одно слово. Этого было достаточно.

Новые слёзы обожгли мои щёки, когда Винсент заключил меня в объятия. Никакого осуждения, только твёрдая, утешающая сила, когда я уткнулась лицом ему в грудь и позволила ему скрепить осколки моего тела.

— Я видела отца ранее. Мы разговаривали, но ничего не вышло – он всё ещё злится из-за «Блэккасла», Генри спрашивал про МАСП, а я не могу найти ни одной хорошей работы, и иногда я просто настолько подавлена, что мне кажется, будто я не могу дышать. — Я продолжала бессвязно бормотать.

Я была уверена, что говорю какую-то чушь. Но если слёзы были катарсисом, то произнесение этих слов вслух было очищением. Оно лишало их силы, и Винсент, как ни странно, без труда их расшифровал.

— Есть несколько вещей, — сказал он, когда я закончила. — Во-первых, твой отец передумает. Во-вторых, к чёрту Генри. В-третьих, ты найдёшь идеальную работу, когда она появится. Ждать лучше, чем соглашаться на какую-нибудь халтуру за копейки. Что касается чувства подавленности, ты не одинока. Мы все это чувствуем. Я бы посоветовал создать группу, но книжный клуб в команде всё ещё травмирует меня.

Сквозь слёзы прорвался лёгкий смешок.

— И кто теперь вдохновитель?

— Я учился у лучших, — сказал он, по-видимому, имея в виду мою напутственную речь о партнёрстве с «Зенитом». — Поверь человеку, который был на самом дне. Tout finira par s'arranger (прим. Всё в конце концов наладится).

Мой подбородок задрожал.

— Понятия не имею, что это значит. Я перестала учить французский в школе, потому что... — я икнула. — Я влюбилась в немецкого студента по обмену, поэтому перешла на немецкий, но оказалось, что у него дома есть девушка, а я даже ни разу не говорила по-немецки после выпуска! — Видимо, моя склонность к неудачным решениям коренится ещё в подростковом возрасте.

Я тогда немного истерила, но эмоциям не было предела. Когда одна выходила из себя, остальные тоже выходили из себя.

Винсент усмехнулся.

— Значит, всё получится, если только речь не идёт об отношениях с немецким студентом по обмену. С этим, очевидно, ничего не вышло.

Мой рот дёрнулся.

— Не смеши меня. Я пытаюсь грустить.

— Ты можешь грустить, — он успокаивающе погладил меня по спине. — Ты можешь быть кем угодно.

Я растворилась в нём. Я не привыкла к тому, чтобы на кого-то можно было опереться, но это имело огромное значение. Мои слёзы стали течь гораздо медленнее, чем в туалете, и, подняв голову, я с удивлением осознала, что прошло всего несколько минут с тех пор, как я расплакалась в его объятиях.

— Извини, что заляпала тебе всю рубашку соплями, — я снова икнула, лицо горело от смущения. — Я куплю тебе новую, обещаю.

— Не беспокойся. Это всего лишь рубашка. — Винсент посмотрел на меня, его глаза потемнели от невысказанного беспокойства. — Тебе лучше?

Я кивнула. Теперь, когда я уже не плакала, я вдруг остро осознала, что всё ещё в его объятиях. Тепло его тела окутало меня, согревая изнутри. Одна его рука покоилась на моей спине, а большой палец другой лениво поглаживал круг под моей лопаткой.

Искры пробежали по моему позвоночнику.

Это был наш первый раз, когда мы были так близко друг к другу с тех пор, как почти поцеловались. Винсент, казалось, тоже это понял, потому что его мышцы слегка напряглись.

Тишина между нами нарушилась. Меланхолия сменилась чем-то плотным и электрическим. Оно потрескивало где-то под поверхностью, и я чувствовала, как его сердце учащенно бьётся в ответ. Оно совпадало с бешеным ритмом моего собственного пульса.

Спроси его о пари. По нашим условиям, пари было действительно, пока мы живём вместе. Он съехал, но официально мы его так и не расторгли.

Мы бы тоже никогда не разобрались с тем, что произошло на кухне. Сейчас был идеальный момент, но у меня не хватило эмоциональной выносливости для ещё одного сложного разговора сегодня.

— Ты едешь домой на каникулы? — Я выбрала более безопасную тему.

Команда отдыхала две недели перед Рождеством. Обычно межсезонный перерыв приходится на январь, а в прошлом году у нас его вообще не было, но руководство Премьер-лиги решило в этом году внести разнообразие.

Винсент покачал головой.

— Мой отец почти все каникулы проведёт в Бордо, и мне не хочется оставаться дома одному. — Он помедлил, а затем сказал. — У меня день рождения на следующей неделе, и я в последний момент замутил поездку в Будапешт, чтобы отпраздновать его. Мы с ребятами сняли виллу, но места там предостаточно. Тебе стоит присоединиться к нам. Карине тоже. Скарлетт уже едет с Ашером, так что для вас троих это будет похоже на девичник.

Не придавай этому слишком большого значения. Это была групповая поездка, а не романтическое путешествие на двоих. И всё же у меня внутри всё трепетало.

— Это звучит потрясающе, но, учитывая, что к январю я останусь без работы, мне не следует отправляться ни в какие поездки в последнюю минуту, — неохотно сказала я.

— Все расходы оплачены, за исключением авиабилетов. — На его щеках блеснула ямочка, из-за моего шокированного выражения лица. — Мы уже оплатили виллу, еду и напитки. Тебе остаётся только приехать.

— У тебя день рождения. Разве не мы должны за тебя платить?

Он пожал плечами.

— Так и есть. Ну, ребята заплатили. Я отвечал только за депозит за виллу.

Я прикусила нижнюю губу. Приглашение было заманчивым. Я никогда не была в Венгрии, а ненадолго уехать из Лондона могло бы пойти на пользу моему психическому здоровью. Я не выезжала из города с тех пор, как мы со Скарлетт и Кариной съездили летом в Котсуолдс.

— Это поможет тебе прочистить голову, — сказал Винсент. — К тому же, как часто тебе удаётся отправиться в путешествие, спонсируемое профессиональными футболистами?

— Верно. — Я приняла решение, прежде чем мои более практичные ангелы успели меня отговорить. — В таком случае, я согласна.