Защитник

ГЛАВА 31

Поцелуй начался как лёгкое тёплое прикосновение в ночи, но этого оказалось достаточно, чтобы меня сломить. Дело было не в самом поцелуе, а в женщине и в том, что я никогда никого не жаждал так, как её.

Её запах, её вкус, звук её стонов – они были мне нужны, как кислород. В моих лёгких, в моей крови, в каждой чёртовой молекуле моего тела. Она обнимала меня, её тело прижималось к моему, но я всё равно страдал от тоски по ней.

Я обхватил её затылок, притягивая ближе. Другой рукой я провёл по её бедру, наслаждаясь её учащённым дыханием, когда я задел подол её платья.

— Тебе холодно? — хрипло спросил я. — Мы можем зайти внутрь.

Тепло просачивалось сквозь ее колготки и обжигало мои ладони, но мы все еще находились в центре поля, зима была на дворе.

Она покачала головой.

— Нет, — выдохнула она. — Я сгораю.

Медленная улыбка расплылась по моему лицу.

— Хорошо.

Я снова прижался губами к её губам. Её губы приоткрылись в тихом стоне, и я воспользовался этим в полной мере, скользнув языком по её языку в жадном, собственническом прикосновении, от которого она ахнула.

Поцелуй становился глубже, неистовым, почти жадным.

Она потянула меня за пальто; я поднял её платье до талии и стянул с неё колготки и нижнее бельё. Несмотря на слои одежды, нам каким-то образом удалось сбросить их достаточно эффективно, чтобы я почувствовал прикосновение её кожи к своей.

Она была гладкой, тёплой и такой чертовски мягкой, когда обвивалась вокруг меня, побуждая меня каждым движением. Я наклонил её голову и поцеловал сильнее, запуская пальцы в её волосы и наслаждаясь их мятно-сладким вкусом.

Я мог бы остаться так навсегда. Пусть случится землетрясение, циклон – мне всё равно. Мир может рухнуть, а я всё равно буду здесь, с ней, там, где мне и суждено быть.

— Винсент, — простонала Бруклин, у неё перехватило дыхание. — Я хочу почувствовать тебя внутри себя. Прямо сейчас.

Блять. Она собиралась меня погубить, а сама даже не знала об этом.

Я попытался перевернуть её на спину, но она покачала головой.

— Я хочу быть сверху. — Она перевернула нас так, что я лежал на поле, а она сидела на мне верхом, словно богиня, подсвеченная стадионными огнями.

Её волосы рассыпались по плечам спутанными волнами. Лицо её раскраснелось, губы распухли от нашего поцелуя, но дьявольский блеск в её глазах вызвал прилив крови к моему члену. То же самое сделали и острые кончики сосков, проступавшие сквозь нежный шёлк платья.

— Ты уверена, что хочешь сегодня быть главной, Лютик? — заметное напряжение смягчило веселье в моём голосе. Я был охренительно твёрд, и единственное, на чём я мог сосредоточиться, – это как сильно мне хотелось сорвать этот шёлк зубами и полакомиться её сосками.

Бруклин улыбнулась, и блеск в её глазах стал ярче. Она высвободила мой член из штанов и натянула презерватив, который достала из сумки.

— Иногда мне нравится быть за рулем. Так что сядь поудобнее... — Она обхватила мой член рукой, и мне пришлось сдержать поток ругательств. — Расслабься... — Она подвела меня к своей киске. — И наслаждайся поездкой.

Она опустилась на меня с мучительной медлительностью. Я чувствовал, как каждый сантиметр моего члена скользит внутри неё, пока она сжимала меня, посылая электрические разряды удовольствия по моему позвоночнику.

Моя голова откинулась назад, дыхание стало тяжёлым.

— Блять, детка, как же ты хороша!

Бруклин застонала. Она положила руки мне на грудь, чтобы удержать равновесие, пока скакала на мне, и если бы я уже не был на грани потери контроля, её тихие всхлипы и влажные звуки, когда её киска насаживалась на мой член, довели бы меня до такого состояния.

Пот выступил на моей коже. Я схватил её за бёдра, заставляя замедлиться, чтобы не кончить раньше, чем буду готов.

— Что случилось? — задыхаясь, спросила она. — Не можешь справиться?

Мои губы дернулись, и в голосе прозвучали опасные нотки.

— Не заставляй меня переворачивать тебя и выбивать из тебя всю твою дерзость.

На её лице и груди расцвели розовые пятна.

— Ты не посмеешь, — сказала она, но то, как её киска содрогнулась от моих слов, говорило об обратном.

— Испытай меня.

Бруклин наклонилась вперёд, принимая меня под другим, более глубоким углом. Я зашипел от удовольствия.

Она улыбнулась, снова обретя контроль.

— Я сделаю лучше. Помнишь тот спор, который мы заключили в первый раз, когда занимались сексом? Давай поменяем условия. Спорим, я смогу заставить тебя умолять кончить сегодня вечером.

— Милая, если ты сможешь заставить меня умолять, ты заслуживаешь победы.

Это было одновременно и обещанием, и вызовом, и Бруклин никогда не уклонялась ни от одного из них.

Она откинулась назад и оседлала меня сильнее, сжимая мышцы так сильно, что я чуть не потерял сознание. Когда я наконец пришёл в себя, я схватил её за затылок и притянул к себе для грубого поцелуя. Не прерывая поцелуя, я просунул руку между нами и покрутил её сосок между пальцами, потягивая и пощипывая так, что, как я знал, это сводило её с ума.

Бруклин издала звук, похожий на стон и крик.

— Ублюдок, — прошептала она.

Я улыбнулся ей в губы.

— В сексе и на войне всё средства хороши.

Она толкнула меня обратно.

— Это мы ещё посмотрим.

Мы вошли в отчаянный, затаивший дыхание ритм – она подводила меня к краю, а затем отстранялась прямо перед моим оргазмом, в то время как я делал все возможное, чтобы сдержать проклятую мольбу.

Но в конце концов я сломался.

Это была Бруклин. Я слишком в ней потерялся, чтобы не сломаться.

— Блять. — Я выругался, когда она нежно провела ногтями по моей груди и снова сжала меня. Моё дыхание участилось. У основания позвоночника собрался комок электрического жара, разрастаясь и разрастаясь, но так и не достигая своего пика из-за быстрого и медленного ритма Бруклин – достаточно быстрого, чтобы довести меня до предела, а затем замедляющегося, когда я достигал его. — Хватит игр. Дай мне кончить, милая.

Она снова запустила ногти мне под рубашку и погладила соски. Меня снова пронзила волна удовольствия.

— Только если ты скажешь «пожалуйста», — промурлыкала она.

— Пожалуйста. — Мое дыхание перешло в хрипы, когда она застонала и снова набрала скорость.

Мне уже было плевать на это чёртово пари. Бруклин нуждалась в этом так же сильно, как и я... я чувствовал это по тому, как дрожали её мышцы, и слышал это по тому, как срывался её голос. Я хотел достичь вершины вместе с ней. Прямо сейчас, вместе.

Я схватил её за задницу, впиваясь пальцами в нежную плоть, и резко поднял член, в то время как она опускалась. Наши стоны и хрипы слились воедино, пока она скакала на мне всё быстрее и сильнее, пока наконец, наконец, мы не кончили одновременно с громкими криками.

Звук разнесся по стадиону, мы затаили дыхание, наши тела дрожали от последствий нашего общего оргазма.

— Я победила, — сказала она с такой гордой улыбкой, что я не смог удержаться от смеха.

— Ты это сделала. Заставить меня сказать «пожалуйста» – это уже немалое достижение. — Я потёр большим пальцем нежную кожу её бедра. Она всё ещё сидела на мне верхом, и я почувствовал, как мой член снова дёргается.

Это должно быть невозможно, но, когда дело касалось ее, я был ненасытен.

— Я заставила тебя умолять, — поправила Бруклин.

— Хм. Я бы не считал одно «пожалуйста» мольбой.

Она с притворным разочарованием цокнула языком.

— Не будь таким неудачником.

Неудачник, да? Посмотрим.

Я дал ей ещё минуту насладиться триумфом, а затем схватил её и перевернул на четвереньки. Я прижал её к себе, раздвинул коленом её ноги и заменил использованный презерватив новым.

Её дыхание прервалось.

— Что ты делаешь? — взвизгнула она.

— Хочешь поговорить о мольбе? — Мои губы коснулись её уха. — Не веди себя так самодовольно, когда моя очередь ещё не подошла.

Она извивалась, прижимаясь задницей к моему паху. Мой член становился всё тверже с каждой секундой.

— О, сомневаюсь, что ты сможешь побить мой рекорд.

— Давай посмотрим, ладно? — Я потянулся за телефоном и установил таймер.

Бруклин замерла.

— Ты серьёзно ставишь таймер, чтобы заставить меня кончить? — Я услышал потрясение в её голосе.

— Мне нравятся чёткие правила и инструкции, — объяснил я. — Я даже уделил тебе лишнюю минуту по доброте душевной.

— Ты такой высокомерный... ангх! — Она издала булькающий вскрик, когда я в неё врезался. Она всё ещё была мокрой после нашего последнего секса, и мне с лёгкостью удалось засунуть по самые яйца.

— Что это было? — с издевкой спросил я.

Её руки сжались в кулаки, ударяя по траве.

— Я же сказала, ты такой... о... боже. — Она снова вскрикнула, когда я вытащил член и снова вошёл в неё, наклонив его так, чтобы он попал в её самое чувствительное место.

Я настолько хорошо изучил её тело, что точно знал, как свести её с ума. Она была так чертовски отзывчива, что я улавливал каждую деталь.

Как у неё перехватывало дыхание, когда я играл с её клитором. Как она вздрагивала, когда я чередовал длинные, плавные толчки с более короткими и резкими. И как её влагалище сжималось и содрогалось, когда я прижимал её к себе, безжалостно трахая на середине поля, пока она не начала умолять меня позволить ей кончить.

— Пожалуйста. Винсент, пожалуйста, — всхлипнула она, когда я снова замедлил толчки. — Мне нужно... позволь мне... мне нужно...

— Что тебе нужно, милая? Используй слова. — Я наклонился к ней, положив одну руку ей на бедро, а другую уперев в землю рядом с ней. От её тела исходил жар, и мне захотелось уткнуться ей в шею, вдыхая её запах и ощущая на своей коже бешеное биение её пульса.

Меня возбуждало соревнование, но ещё больше – доставлять ей удовольствие. Видеть её улыбку, слышать её стоны – это было лучше самого сильного афродизиака в мире.

— Мне нужно кончить, — простонала Бруклин. — Пожалуйста. Дай мне кончить.

Я нежно поцеловал её в плечо.

— Всё, что тебе нужно было сделать, это попросить.

Я снова вошёл в неё. Одновременно я протянул руку и надавил большим пальцем на её набухший, жаждущий клитор.

И вот она развалилась на части, её крик пронзил ночь, как раз когда таймер тикал. Мне не потребовалось много времени, чтобы присоединиться к ней, и когда муки наших оргазмов наконец утихли, мы рухнули рядом друг с другом, измученные.

— Назовём это ничьей, — сонно сказала она. — Один-один.

Я усмехнулся.

— Запишу это на наше табло. — Я натянул на неё платье и поправил остальную одежду, накинув на неё пальто, прежде чем одеться.

Теперь, когда мы немного остыли, я снова почувствовал порыв ветра. Скоро нам нужно будет уйти, но мне хотелось задержаться ещё на мгновение, чтобы насладиться ею – её счастливой улыбкой и сияющими глазами, румянцем на щеках, когда она протянула руки над головой.

— Беру свои слова обратно. Это был лучший подарок на свете, — сказала она. — Заняться сексом на футбольном поле? Вдохновляет.

— Я здесь, чтобы угождать, — я нежно поцеловал её. — А теперь давай уйдём отсюда, пока нам не стало плохо или кто-нибудь не догадался, что мы осквернили поле.

— Наконец-то я могу вычеркнуть это из списка желаний. Никогда бы не подумала, что это случится. — Улыбка Бруклин смягчилась, когда она обняла меня за шею. Она коснулась моих губ своими. — Счастливого Рождества, Дюбуа.

Тепло разлилось по моей груди. Горло сжалось, но я прижал её к себе и прошептал:

— С Рождеством, Лютик.

И когда мы шли обратно к моей машине, держа ее руку в моей, я понял, что самым опасным человеком в моем мире был не злоумышленник, не моя родная мать и не какой-нибудь соперник-футболист.

Это была Бруклин, потому что она была единственным живым человеком, способным меня понять.