Защитник

ГЛАВА 28

Я проснулась с улыбкой, приятной болью в мышцах и запиской от Винсента, в которой говорилось, что он ночью вернулся в дом моего отца.

Обычно я бы больше расстроилась, если бы парень ушел посреди ночи после того, как мы впервые занимались сексом, но сейчас я ощутила странное чувство спокойствия, когда встала с кровати и приготовилась к новому дню.

Никакой тревоги, никаких переживаний, никакой неуверенности. Вчерашний разговор развеял всё это. Я доверяла Винсенту, и, учитывая его жизненную ситуацию, было понятно, почему ему пришлось уйти.

Мне не терпелось сообщить об этом друзьям, но сегодня был последний день подачи заявления на МАСП. Вместо того чтобы сразу написать в групповой чат, я взялась за дело, надела очки для повышения продуктивности и дописала на кухне остальную часть своего заявления.

Не знаю, было ли это следствием вчерашних эндорфинов, обильного кофе или простого самолюбования, но после недель мучений с этим, у меня наконец получилось неплохое эссе. Это было не лучшее, что я когда-либо писала, но, на мой взгляд, довольно солидное.

Я нажала «Отправить», и тут же появилось сообщение с подтверждением.

Поздравляем! Вы успешно подали заявку. Все заявители получат уведомление о своём статусе в конце января или феврале.

Вот и всё. Сделано.

Я сняла очки и потерла глаза. Теперь, когда дела пошли в гору, нужно было бы продолжить поиски работы, но листать объявления было довольно удручающе. Все требовали безумной квалификации в обмен на мизерную зарплату и минимальные льготы. Возможно, я смогла бы с этим смириться и продвинуться по службе, если бы какие-то из вакансий показались мне хоть немного интересными, но они мне не нравились.

До предложения от «Блэккасла» я подавала заявки на всё, что угодно, но отказ помог мне понять, что мне не нужно «всё, что угодно». Мне нужна была роль, которая меня бы вдохновляла. Мне просто нужно было понять, что это такое.

Может, мне стоит посмотреть, чем занимаются мои бывшие однокурсники из аспирантуры? Это может...

Постойте-ка. Я выпрямилась. Три года назад я получила степень магистра по спортивному питанию, но выпускники могли пользоваться ресурсами центра карьеры после окончания университета. Почему я раньше не догадалась обратиться к ним? Это казалось таким простым решением.

Конечно, моя программа базировалась в США, так что в Лондоне её связи могли быть ограничены, но попробовать стоило. Хуже пролистывания лент «ЛинкдИн» (прим. сайт с вакансиями) быть не может.

Я открыла электронную почту своего бывшего консультанта по карьере и отправила ей короткое сообщение. Я собиралась проверить онлайн-каталог выпускников моей школы, когда кто-то постучал в дверь.

У меня екнуло сердце. Скарлетт и Карина были на работе, и только один человек мог появится без предупреждения.

Я поспешила к входной двери, но моя улыбка быстро исчезла, когда я открыла ее и увидела, кто стоит по ту сторону.

Отец приветствовал меня сдержанным кивком.

— Можно войти?

Я подавила в себе мелочное желание сказать «нет». Он всё ещё был моим отцом, и этот разговор давно назревал.

Когда я впустила его, мы сели друг напротив друга в гостиной. Он первым нарушил молчание.

— Винсент рассказал мне всё вчера вечером. Будапешт. Как он навещал тебя после гала-концерта. Тот факт, что вы... вместе. — Он запнулся на последнем слове.

Я скрыла вспышку удивления. Мы с Винсентом договорились рассказать ему, но я не ожидала, что это произойдёт так быстро. Прошло меньше двенадцати часов с тех пор, как мы начали встречаться.

В глубине души я испытала облегчение. Я не хотела рассказывать отцу, и, по иронии судьбы, мы обменялись признаниями с родственниками: я – со Скарлетт, он – с отцом.

— Ты серьёзно собираешься быть с ним? — спросил отец нейтральным тоном. Его вена на лбу не пульсировала, что было хорошим знаком. Никакой неминуемой ядерной катастрофы.

— Да, — ответила я прямо и честно. Не было смысла скромничать, когда все карты уже были раскрыты.

— Ты сказала мне, что никогда не будешь встречаться с футболистом.

— Поверь мне. Я удивлена не меньше других, — сказала я с печальной усмешкой. — Он мне очень нравится, папа. Я этого не хотела. Было бы проще во многих отношениях, если бы наши отношения оставались платоническими. Но я не могу выбирать, к кому испытывать чувства, и, честно говоря... чувства к нему у меня уже давно.

Я не привыкла говорить с родителями на такие темы, и эти слова звучали неловко из моих уст.

— Это то, что он сказал. — Строгая складка пролегла между бровями моего отца. — Знаешь, что он мне сказал? Он сказал, что не спрашивал, а говорил мне, что вы вместе. Он хотел бы получить моё благословение, но даже если не получит, всё равно будет с тобой. Потому что ты этого достойна.

Я бы рассмеялась, представив себе, как Винсент разговаривает с моим отцом таким образом, если бы в моем горле не застрял огромный ком.

Я знала, как важен был мой отец для своих игроков. Все они его боготворили, включая Винсента. То, что он рисковал потерять расположение отца, потому что предпочитал быть со мной...

Никто и никогда не ставил меня на первое место таким неоспоримым образом.

Эмоции захлестнули меня. Я моргнула и попыталась прочистить внезапно затуманенное зрение, пока отец продолжал говорить.

— Я не знал, стоит ли мне ударить его или пожать ему руку за то, что он осмелился сказать мне это, — сказал он. — Но я решил, что не стоит ничего делать и посмотреть, что у вас двоих получится, ради всех нас.

Я позволила словам дойти до меня.

— Это значит, что ты не против того, чтобы мы встречались?

— Я стерплю это, — хрипло сказал он. — Винсент – хороший капитан, и у него доброе сердце, но я не доверяю никому из этих парней, чтобы встречаться с тобой, поэтому и сказал тебе держаться от них подальше. Но, как он так дерзко заметил вчера вечером, ты взрослая. Если я хочу остаться в твоей жизни, я должен позволить тебе принимать решения самостоятельно. Итак, вот мы здесь.

— Хочешь? — тихо спросила я. — Хочешь остаться в моей жизни, я имею в виду.

— Конечно, хочу. Ты же моя дочь. — Он вздохнул и протёр лицо рукой. — Знаю, наши прошлые разговоры об этом были не самыми... удачными, но ты права. Я не был самым внимательным родителем, и с моей стороны лицемерно пытаться указывать тебе, что делать сейчас. Но я не могу изменить прошлое. Я могу только улучшить ситуацию в будущем. Моя реакция на то, что ты ушла из «Блэккасла» и живёшь с Винсентом, могла показаться тебе слишком властной, но это я пытался защитить тебя. Я не... — Он обвёл рукой комнату. — Я не знаю, как давать тебе советы по поводу проблем в отношениях или, не знаю, какие туфли носить с платьем. Но я могу всё устроить так, чтобы ты не пострадала. Я не идеален, но я стараюсь.

Это было самое большое количество слов, произнесенных им за один раз.

Я сглотнула. Часть меня хотела наказать его за то, что он не был рядом и оставил меня с мамой на двадцать с лишним лет, но хотела ли я зацикливаться на прошлом? Как он и сказал, мы ничего не можем изменить. Он наконец-то стал мне открыт, и я переехала в Лондон, потому что хотела построить с ним более крепкие отношения. Я не смогла бы этого сделать, если бы постоянно оглядывалась назад, а не вперёд.

— Я не ожидаю от тебя идеальности, папа, но я хочу, чтобы ты присутствовал. Я также хочу, чтобы наши отношения были чем-то большим, чем просто футбол. — Я глубоко вздохнула. — Кстати, я знаю, что ты говорил с отделом кадров о продлении срока для моего решения. Не спрашивай, как я об этом узнала, но я это сделала.

Мой первоначальный гнев утих, но его искры все еще тлели, когда я думала об этом.

Впервые за последнее время мой отец выглядел смущённым.

— Я волновался, что ты не приняла решение сразу. Я хотел, чтобы у тебя было достаточно времени, чтобы всё как следует обдумать.

— Я ценю твои слова, но, сделав это, ты лишь укрепил представление, что ко мне относятся с особым вниманием, потому что я – Армстронг. Если бы тебя это беспокоило, ты мог бы поговорить со мной об этом. Это наша проблема. Общение.

Я ожидала сопротивления, но отец просто сказал:

— Ты права. Я так привык делать всё по-своему, что... не до конца продумывал свои действия. Извини, — хрипло добавил он, и я никогда ещё не видела, чтобы он выражал такую неловкость.

Фрэнк Армстронг нечасто извинялся, но, когда он это делал, он говорил искренне.

Я сникла, слишком удивленная и обрадованная его извинениями, чтобы сдерживать свой затаенный гнев.

Наш разговор прошёл спокойнее, чем я ожидала, особенно по сравнению с недавними. Но во время тех стычек эмоции были накалены, и после шторма оставалось только расчищать завалы.

— Спасибо, — сказала я. — Мне также жаль, что я скрывала от тебя все секреты последние месяцы. Надеюсь, в будущем мы научимся, э-э, лучше общаться.

— Конечно.

Несколько минут мы сидели в неловком молчании.

— Ужин, который мы провели несколько месяцев назад. Мне он очень понравился, — сказал отец несколько натянуто. — Нам стоит делать это чаще.

Я улыбнулась, чувствуя, как давний узел в животе ослабевает.

— Я бы с радостью.

Постепенно мы перешли на другие темы – о последнем блокбастере, о моей поездке в Будапешт, о нашей общей ненависти к жутким праздничным эльфам. Иногда это казалось неестественным, но это был прогресс.

Благодаря Винсенту и отцу мне начало казаться, что жизнь снова налаживается, но тут зазвонил телефон. Я проверила определитель номера, и у меня сжалось сердце.

— Кто это? — спросил мой отец.

— Это мама, — мой голос выдал мое потрясение.

Я не могла вспомнить, когда она в последний раз звонила без предупреждения. Вернее, я не могла вспомнить, когда она в последний раз звонила, и точка. Она больше писала смс. Так ей было легче поддерживать светскую беседу.

Губы отца скривились, словно он учуял что-то нехорошее.

— Я дам вам поболтать. Мне всё равно пора идти. Мне нужно кое-какие документы оформить.

Мы быстро попрощались, прежде чем я ответила. Когда за ним закрылась дверь, я где-то в глубине души забеспокоилась, что у мамы что-то случилось. Это была единственная причина для незапланированного звонка, которая пришла мне в голову.

— Привет, мама.

— Привет, дорогая, — пропела она. — Как дела?

— Всё хорошо. — Я тут же насторожилась. Ладно, она не была в центре катастрофы, но её жизнерадостность напугала меня больше. Ничего хорошего после этого нараспева не предвещало. — Ты звонишь рано.

— Ой, я встала пораньше, потому что наша няня до конца месяца не работает, а Чарли всё время капризничал. Правда, милый? Да, капризничал. — Мама мурлыкала ему целых две минуты, прежде чем вспомнила, что разговаривает по телефону. — В общем, я звоню, потому что кесарево сечение назначено на январь – я, кажется, уже говорила тебе об этом – и я бы очень хотела, чтобы ты присутствовала при родах. Твой новый единокровный братик или сестричка уже совсем близко! Разве это не здорово?

У меня отвисла челюсть. Она серьёзно?

— Нет, ты мне этого не говорила. Разве ты не только что забеременела?

— Что? Конечно, нет, — рассмеялась она. — Я на восьмом месяце, Бруклин. Я думала, ты знаешь.

— Ты мне сказала, что ждешь ребенка, только два месяца назад!

— Это не может быть правдой.

— В моих сообщениях отмечена дата отправки твоего сообщения.

— Ох, ну... — прошептала мама, задыхаясь. Фоном доносился слабый гул океана. — Я была так занята с Чарли и Гарри, что потеряла счёт времени. Я тебе говорила, что Гарри повысили до президента компании? Между этим, беременностью и ремонтом ванной я бегала, как курица с отрубленной головой.

— Должно быть, трудно быть замужем за руководителем корпорации, — невозмутимо заметила я.

— Это правда. — Мой сарказм пролетел мимо её головы. — Как бы то ни было, я была уже на двенадцатой неделе, когда узнала, что беременна. Ты же знаешь, у меня нерегулярные месячные, и я не... Чарли, не маши незнакомцам, дорогой. Нет. Они могут быть плохими людьми. Что я говорила? Ах да, мои роды. Тебе стоит приехать. Лондон в январе и так ужасен, и было так здорово, что ты была рядом, когда родился Чарли. Никто не понимает меня так, как ты.

Вся теплота разговора с отцом испарилась.

— Я не могу просто так полететь в Калифорнию.

— Почему бы и нет? Ты переехала в Лондон по прихоти.

— Это не было прихотью. Я устраивалась сюда за несколько месяцев до... знаешь что? Неважно. — Я пощипала бровь. Головная боль начала распускаться у меня за виском. — Напиши мне подробности. Посмотрю, что можно сделать.

Спорить с мамой было всё равно что спорить с кирпичной стеной. Она не отступала, пока не добивалась своего.

— Замечательно. Отправлю их, когда мы с Чарли вернёмся домой с прогулки по пляжу. Передай привет Бруклин, Чарли! — Я услышала его булькающий смех на заднем плане.

Всё во мне смягчилось. Я открыла рот, чтобы поздороваться, но звонок резко оборвался.

Она повесила трубку.

Я стиснула зубы. Неважно в каком бы хорошем настроения я ни была, мама обладала невероятным даром всё портить.

Я подавила желание швырнуть телефон через всю комнату. Вместо этого я написала единственному человеку, который мог меня подбодрить, и молила бога, чтобы он был свободен сегодня днём.

Я: Можешь встретиться со мной в Ковент-Гардене через час?

* * *

В праздничные дни Ковент-Гарден был переполнен туристами и местными жителями, спешащими купить подарки в последнюю минуту. Именно поэтому я и выбрала его.

Я поняла, что оставаться в одиночестве после разговора с мамой всегда плохо. Её голос бесконечно отдавался эхом в моей голове, и мне нужно было достаточно шума, чтобы заглушить его.

Когда я приехала, Винсент уже ждал меня у рождественской ярмарки. На нём было чёрное пальто и тёмные джинсы, а чёрная бейсболка была низко надвинута на лоб. Издалека я не видела его лица, но узнала бы его, даже если бы он был в лыжной маске. Расслабленная, уверенная осанка и аура самоуверенности были очевидны.

— Никаких спортивных штанов и толстовок? Я в шоке, — сказала я, когда оказалась в пределах слышимости. — Только не говори, что ты нарядился только для меня.

Его улыбка сверкнула под кепкой.

— Я слышал, что это место, где можно познакомиться с женщинами во время праздников. Решил попробовать.

— Не хочу тебя расстраивать, но посмотри вокруг. Здесь не так много одиноких женщин. Здесь главное – семьи и пары.

— Мне не нужно множество вариантов.

— Нет?

— Нет, — его ямочка стала глубже. — Мне нужна всего одна.

То, как моя грудь трепетала от четырёх простых слов, должно быть противозаконно. Улыбка расплылась по моему лицу и не сходила с него, пока мы медленно пробирались сквозь толпу. Шум мешал разговаривать, поэтому мы погрузились в уютное молчание.

Было дико думать, что мы могли бы перейти от ошеломляющего секса, который будоражил соседей вчера вечером, к такому, но это сработало. У меня были отношения, в которых я обращалась к другому человеку только за чем-то одним. В некоторых случаях это был секс, в некоторых – утешение, а в некоторых – еда и вечеринки.

Но Винсент был воплощением всего. Какой бы ни была ситуация, я всегда хотела, чтобы он был рядом.

— Мой отец заходил раньше, — сказала я, когда мы добрались до более тихого уголка рынка. — Он передал мне то, что ты сказал. — Я вкратце пересказала ему суть нашего разговора.

— Я рад, что вы помирились. Почти так же рад, как и тому, что он меня не ударил.

— Что бы ты сделал, если бы он это сделал?

— Я бы с этим справился, — сказал Винсент. — В конце концов, это был выбор. Я выбрал тебя.

Я выбрал тебя.

Одно дело было слышать это от отца. И совсем другое – услышать это от самого Винсента. Он сказал это так небрежно, словно всё было предрешено заранее, и он был не первым, кто поставил меня на первое место.

Внутри меня что-то треснуло. Я дышала, несмотря на боль, но, несмотря на ледяную температуру, внутри я была куском расплавленной слизи.

Мы с Винсентом остановились у киоска с горячим какао, чтобы перекусить. Мы потягивали напитки и наблюдали за другими покупателями. День выдался уютным и размеренным, как раз то, что мне было нужно, но в конце концов я всё же заговорила о маме. Я должна была.

— Я разговаривала с мамой после того, как ушёл отец. — Я обхватила руками пластиковый стаканчик, позволяя теплу согреть ладони. — У неё в следующем месяце запланировано кесарево сечение, и она хочет, чтобы я присутствовала при родах.

— В Калифорнии? — Винсент поднял бровь. — Ты делала это в первый раз?

— Да, — призналась я. — Тогда я ещё жила в Сан-Диего, так что это не было большой проблемой. Надо бы съездить ещё раз, да? У меня же нет работы, и будет приятно увидеть Чарли. Он мой сводный брат. Давно я там не была.

Винсент нахмурился. Он не произнес ни слова, пока мы не выбросили пустые стаканчики в мусорное ведро и не продолжили свой путь по рынку.

— Она навещала тебя с тех пор, как ты переехала сюда? — спросил он.

— Нет, но летать с маленьким ребенком трудно.

— Тяжело лететь через полмира, чтобы оказать моральную поддержку. Муж должен быть рядом. Он же отец.

— Он будет, но она хочет, чтобы я тоже была там. Это моя мама. — Я остановилась у прилавка, чтобы рассмотреть брелок с Сантой. Мне не хотелось его покупать, но это дало мне повод избежать проницательного взгляда Винсента. — Она – центр своего мира.

— Конечно, но она не центр всего твоего. Тебе не нужно бросать всё и бежать каждый раз, когда она зовёт.

— Может, и нет, но она всё ещё моя мама, и я скучаю по Чарли. Даже если остальная часть поездки будет ужасной, будет приятно его увидеть.

Винсент открыл рот, как будто собираясь возразить, но его прервал ликующий возглас.

— Бруклин?

Мы обернулись одновременно. Лицо Винсента исказилось, а я впилась взглядом в знакомую каштановую шевелюру, двигавшуюся в нашу сторону.

— Мэйсон! — в моём голосе прозвучало удивление. — Привет.

Наши сообщения прекратились после того, как я отклонила его приглашение на ужин. Я думала, он обидится на меня за то, что я его отвергла, но он выглядел искренне обрадованным.

— Привет, — ухмыльнулся он. — Рад тебя здесь видеть. И тебя тоже, Винсент, — добавил он.

Винсент натянуто улыбнулся в ответ.

— Как дела? — спросила я из вежливости. Мейсон мне, конечно, нравился, но я бы предпочла побыть наедине с Винсентом.

Пока Мейсон разглагольствовал о своей жизни в последнее время, мой взгляд зацепился за пакет в его руке. Он был из магазина спортивных сувениров. Из-под облака белой папиросной бумаги выглядывали шарф и рубашка «Блэккасла».

— Ты все-таки заинтересовался футболом, да? — спросила я после того, как он закончил свой рассказ о недавней рождественской вечеринке в его компании, посвященной теме уродливых свитеров.

— Что? — Он проследил за моим взглядом и покраснел. — О, да, все в моём офисе помешаны на нём. Я решил, что мне стоит начать смотреть, если я хочу вписаться. — Он вытащил футболку из пакета и сунул её Винсенту. — Вообще-то, мне неловко просить об этом, но не мог бы ты подписать это для меня? Мой босс – большой поклонник, и он будет в восторге. Мне бы очень пригодилась твоя доброта.

Во второй раз Винсент стиснул губы и улыбнулся ещё суровее.

— У тебя есть маркер?

— Ага. Одну секунду. — Мейсон вытащил из кармана маркер «Шарпи». — Я всегда ношу его с собой. И блокнот тоже. Маркетинговые идеи могут прийти в голову в любой момент.

Винсент нацарапал свой автограф на рубашке, приложив немного больше усилий, чем требовалось.

— Спасибо! — Мейсон, казалось, не замечал едва скрываемой враждебности моего парня. — Я больше не буду вас задерживать. Мне ещё нужно сделать кучу покупок. Было приятно вас обоих увидеть. Счастливых праздников.

Я помахала на прощание.

— Счастливых праздников.

— Он мне не нравится, — сказал Винсент сразу же после того, как Мейсон отошел на безопасное расстояние.

Я подавила смех, услышав его ворчливый тон.

— Ты мне это уже говорил.

— Ну, я повторяю свои чувства. Он мне действительно не нравится.

— Это потому, что он однажды пригласил меня на свидание? — поддразнила я.

Я хотела пошутить, но скулы Винсента залил тусклый румянец.

— Нет.

— Хм.

— Я не настолько ревнив.

— Хорошо.

— Я бы завидовал только тому, кого считал бы угрозой, а он ею не является. Он похож на ожившую куклу Чаки.

Я больше не могла сдерживать смех.

— Нет, это не так.

— Ты ослеплена игрой в хорошего парня. Поверь мне, этот парень странный.

Прежде чем я успела ответить, я краем глаза заметила какое-то движение. Женщина рядом смотрела на нас, разинув рот. Она толкнула партнёра, который взглянул на Винсента и недоумённо посмотрел на него.

Черт. Видимо, Винсент, расписавшийся на футболке Мейсона, их насторожил.

— Ой-ой. Кажется, тебя раскрыли. Нет, не смотри, — яростно прошептала я, когда Винсент повернул голову. — Нам нужно убираться отсюда, пока тебя не окружили.

Напарник похлопал одного из друзей по плечу. Друг тоже оглянулся, увидев Винсента. Троица решительно направилась к нам.

— Да. Нам точно пора идти, — Винсент схватил меня за руку и потянул сквозь толпу.

Я оглянулась через плечо.

— Боже мой, они преследуют нас! — Мы ускорили шаг, чуть не сбивая прохожих. — Это просто безумие.

— Люди не в себе, особенно в праздники. — Винсент проследил за моим взглядом. — Господи, как же они быстры! Они что, на кокаине?

— Возможно, — выдохнула я. Я не планировала сегодня кардиотренировку, но, когда мы со всех ног помчались через рынок, я чувствовала себя так, будто попала в самый разгар боевика.

— Винсент! — закричала женщина. — Винсент, мы тебя любим!

Это было не смешно, но абсурдность погони заставила меня хихикать. Губы Винсента дрогнули, но он сдерживал смех лучше, чем я.

Казалось, прошла целая вечность, но на самом деле прошло меньше десяти минут, прежде чем мы наконец выбрались из рынка в тихий переулок. Я больше не слышала криков троицы фанатов, а когда выглянула за угол, то не увидела никого, кроме пожилой женщины с собакой и подростковой пары в одинаковых шапочках.

— Кажется, мы их потеряли.

Я снова столкнулась с Винсентом, медленно переводя дыхание после нашего неожиданного забега.

Но это длилось недолго. Одного взгляда хватило, чтобы мы разразились хохотом. Преследования и нападки фанатов были для него настоящей проблемой, но, чёрт возьми, смех был лучше, чем слёзы.

— Совместный побег от чрезмерно ревностных фанатов – это важный этап в отношениях, — сказала я, когда мы пришли в себя. Я вытерла слёзы, щеки болели от смеха. — Новые цели для пары открыты.

Губы Винсента снова изогнулись.

— Пара, — сказал он. — Мне нравится, как это звучит.

Моё сердце замерло, а потом забилось в ускоренном темпе.

— Да?

— Да, — он обхватил мое лицо руками и поцеловал меня медленно и с восхитительной тщательностью.

Вот так просто я забыла о погоне, Мейсоне и даже о маме.

Я обвила руками его шею и ответила на поцелуй, мое тело растворилось в его теле.

Возможно, это был наш второй поцелуй на улице после Будапешта, но он был ничуть не хуже первого.