Защитник

ГЛАВА 3

— Не говори так счастливо, увидев меня, Лютик. Я неправильно тебя пойму. — Я подавил смех, увидев, как Бруклин закатила глаза.

Я не ожидал, что она откроет дверь к сестре, но не жаловался. Раздражать её было одной из самых больших радостей в моей жизни с тех пор, как мы познакомились после благотворительного футбольного матча прошлым летом. Она уже дружила со Скарлетт, но никто из нас ещё не знал, что она стажируется в «Блэккасле».

Ее присоединение к команде стало приятным сюрпризом; ее родство с тренером – нет, поскольку хуже попыток не переступить черту в отношении дочери тренера было только одно: попытаться не переступить черту в отношении горячей дочери тренера.

Длинные волнистые светлые волосы, переливающиеся золотом на солнце. Большие голубые глаза. Пухлые губы и очаровательная россыпь веснушек на носу. Как будто Бог послал её специально, чтобы испытать меня – то есть нас. И всю команду в целом.

— Похоже, ты так же плохо разбираешься в выражениях, как и в считывании игры «Холчестера». — Она выгнула бровь. — Что это за каша вчера с Лайлом была?

— Хорошая работа, что выбрала тот единственный раз, когда я позволил ему забить. Не забывай, мы выиграли вчерашний матч.

— Спасибо Ашеру.

— Твой босс знает, насколько плохи твои анализы матчей? Ведь все сотрудники «Блэккасла» должны иметь базовые знания о футболе, а у тебя их явно нет.

— Будет ли это плохим анализом, если я укажу, как ты неправильно оценил пас Лайла и облажался с перехватом?

— Вау. Я и не думал, что ты так внимательно за мной наблюдаешь во время наших матчей, — я приложил руку к груди. — Я польщен. Честно.

— Пожалуйста. Я работаю в клубе. Моя работа – внимательно следить за каждым игроком.

— Да? А что же тогда делал Стивенс на пятнадцатой минуте первого тайма?

— Это его работа, в отличие от тебя.

Я не думал, что сегодня что-то сможет меня рассмешить, но звук, вырвавшийся из моего рта, был настолько же искренним, насколько и неожиданным.

Бруклин, может, и выглядела ангелом, но язык у неё был как у гадюки. Это было странно привлекательно.

Мне не стоило так увлекаться словесными перепалками с ней. Она была дочерью менеджера, а это означало, что он оторвёт мне яйца, если я посмотрю на неё не так. Вдобавок ко всему, она была одной из лучших подруг моей сестры, а это означало, что Скарлетт тоже оторвёт мне яйца, если я посмотрю на неё не так. Эта девушка одна сплошная угроза.

Проблема в том, что мне всегда нравилась опасная игра.

Губы Бруклин скривились. Её взгляд упал на пакеты с едой в моих руках.

— Ты что, ограбил курьера по пути сюда?

— Это не ограбление, если он передал еду добровольно. — По чистой случайности я пришел одновременно с заказом для Ашера и Скарлетт, поэтому предложил принести их сам. Курьер согласился и сразу же попросил сделать селфи. Я согласился; все остались довольны.

— Ты меня впустишь или сначала подождешь, пока еда остынет? — протянул я.

Она сморщила нос, но отошла в сторону.

— Скарлетт знает, что ты придёшь?

— Нет. Я просто случайно оказался поблизости.

Это была ложь. Никто «просто так» не оказывался в этом районе, но я провёл день, разрываясь между страхом, гневом и растерянностью. Если я не расскажу кому-нибудь о случившемся в ближайшее время, я взорвусь.

Открыв коробку вчера вечером (технически сегодня утром), я тут же собрал вещи и заселился в отель. Я не знал, каковы намерения дарителя «подарка», но я не собирался возвращаться домой, пока не поменяю замки и не улучшу систему безопасности. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Мы с Бруклин вошли в гостиную. Ашер первым меня заметил.

— Чёрт, Дюбуа, ты уже соскучился по мне? Я же видел тебя только вчера, — он покачал головой. — Ты становишься прилипчивым.

— Отвали. Я здесь, чтобы увидеть свою сестру. Ты как бородавка на милой жабе. Нежеланный, но необходимый элемент.

— Ведите себя хорошо, мальчики, — предупредила Скарлетт, но в ее глазах мелькнули искорки веселья.

Я поставил еду на журнальный столик и объяснил, что произошло с курьером.

Ашер и Скарлетт заказали столько еды, что хватило бы накормить небольшую деревню, хотя большая часть состояла из полезных продуктов, таких как курица-гриль и овощи. В сезон нам приходилось соблюдать осторожность в питании, поэтому единственные «вкусные» блюда были для Скарлетт.

— Вообще-то, я, пожалуй, пойду, — сказала Бруклин, когда я попытался передать ей тарелку.

— Что? Ты только что пришла! — запротестовала Скарлетт.

— Знаю, но я уже поела, так что мне не... — Бруклин замолчала. Она взглянула на телефон, нахмурившись.

Я поставил тарелку и откинулся назад. Мой дурацкий радар звенел в голове, как пожарный колокол. Бруклин жила слишком далеко, чтобы заскочить на минутку, а она была не из тех, кто уходит с вечеринки только потому, что не может принять в ней участия. Эта девушка добровольно отказалась от алкоголя на месяц летом и всё равно продержалась дольше всех в клубе.

Что-то было не так. Что она увидела на экране телефона? Это было связано с работой или с личными делами?

Но что еще важнее, почему меня это волновало?

— Извини, мне нужно ответить, но я напишу тебе позже, хорошо? — Она обняла Скарлетт на прощание. Её взгляд на мгновение встретился с моим через плечо моей сестры. Легкая дрожь... вспыхнула в моей крови.

Я открыл бутылку с водой и сделал глоток, подавляя внезапное желание попросить ее остаться.

Затем она исчезла, оставив в моих легких лишь след духов.

Пока мы ели, большую часть времени говорили Ашер и Скарлетт. Никто из них не спрашивал, почему я пришел без предупреждения, но без Бруклин, которая могла бы поднять мне настроение, бремя последних двадцати с лишним часов снова тяжким грузом легло на мои плечи.

Ближе к концу ужина я наконец заговорил.

— Мне нужно вам кое-что сказать, но не паникуйте.

Скарлетт отложила вилку и посмотрела на меня со смесью любопытства и настороженности.

— Ладно...

Я вкратце рассказал им о том, что произошло после того, как я попрощался с командой вчера вечером.

— Я открыл коробку и обнаружил это.

Я вытащил предмет из кармана и положил его на стол.

Ашер и Скарлетт уставились на него, и их озадаченные выражения лиц отражали то же, что и я, когда впервые увидел его.

Это была кукла. Большая, тщательно проработанная вязаная крючком кукла, изображающая меня, если быть точным, с короткой стрижкой, чёрными глазами-пуговицами и полной футбольной формой «Блэккасла». Вместо моего имени на футболке красовались буквы «ЛДН».

— ЛДН? В смысле, лучшие друзья навсегда? — Ашер звучал растерянно. — Что за херня?

— Это может значить именно это. Также может значить «Большой, блять, провал» (прим. BFF переводится как ЛДН, но также эти буквы могут быть расшифрованы Big Fucking Failure). Кто знает? Никакой записки не было. Только кукла.

По большому счёту, всё могло быть и хуже. Злоумышленник мог оставить оторванную часть тела или фотографию с камеры наблюдения, но безобидность куклы каким-то образом сделала это более коварным. Я не знал, чего они хотели. Зачем им было вламываться в мой дом, рискуя попасть под арест, только чтобы оставить такой простой «подарок»?

— Боже, как же это жутко. Пожалуйста, скажи, что ты обратился в полицию. — Скарлетт подняла куклу. Наклонилась. Вздрогнула. — Они даже твой шрам правильно сделали.

У меня на колене был едва заметный белый шрам от детской травмы. Большинство людей о нём не знали. Он был слишком мал, чтобы его можно было разглядеть издалека, и журналы обычно затушёвывали его на моих фотосессиях.

Я не заметил этого, пока Скарлетт не указала на это, но тот, кто вязал куклу, точно передал форму и размер шрама.

Холодок пробежал по моей спине, но я забрал у неё куклу и заставил себя говорить беззаботно.

— Если фанат настолько предан, чтобы сделать это, значит, он достаточно предан, чтобы знать, что у меня есть шрам. Это не секрет.

— Нормальные фанаты не вламываются к тебе в дом, — сказал Ашер. — У тебя есть преследователь, или, по крайней мере, кто-то настолько навязчивый, чтобы сделать что-то подобное. Скарлетт права. Тебе нужно обратиться в полицию.

— Злоумышленник – это не то же самое, что преследователь, и абсолютно нет. Я не хочу, чтобы пресса пронюхала об этом и раздула из этого скандал. У нас скоро матчи Лиги чемпионов. Я не могу позволить себе отвлекаться.

Я сомневался, что полиция вообще будет этим заниматься. Да, взлом и проникновение были преступлением, но ничего не украли, и мне никто не угрожал. Что им было делать?

— Это серьёзное дело, — возразила Скарлетт. — Тебя не было дома в этот раз, но что, если они вернутся, пока ты там? Ты можешь пострадать.

— Завтра придут модернизировать систему безопасности. Тот, кто это сделал, — я поднял куклу, — больше не попадёт.

— Ты видел что-нибудь на камерах? — спросил Ашер.

— Э-э, — я потёр затылок. — Камеры сломались на прошлой неделе, и у меня ещё не было возможности их починить.

— Господи, — простонал он.

Ашер был гораздо более озабочен безопасностью, чем я, но у него было и больше, скажем так, восторженных фанатов, чем у меня. Папарацци преследовали его повсюду, куда бы он ни пошел.

Не поймите меня неправильно. У меня тоже были проблемы с папарацци, и каждую неделю я получал кучу писем от фанатов. Но моя фанбаза казалась более сдержанной, чем его, и у меня никогда не было причин беспокоиться о том, что они перейдут черту – до сих пор.

— Как ты думаешь, это тот же человек, который оставил тебе записку на машине? — спросила Скарлетт.

Несколько недель назад, когда я ушёл с тренировки, я обнаружил записку под дворником своей машины. В ней меня поздравляли с продлением спонсорства спортивных напитков. В целом, всё стандартно, за исключением одного: слова были вырезаны из журналов, что делало записку похожей на письмо с требованием выкупа из какого-то фильма девяностых.

Я списал это на шутку, но вопрос Скарлетт заставил меня взглянуть на это совсем под другим углом.

— Понятия не имею. — Я выбросил записку сразу же, как только ее получил.

— Не возвращайся домой, пока мы не выясним, кто этот человек и чего он хочет, — сказал Ашер. — Неважно, укрепишь ли ты безопасность. Они могут быть опасны. Помнишь, что случилось с Тайлером Конли?

Я поморщился. Тайлер Конли был известным поп-певцом, которого несколько месяцев назад госпитализировали после того, как одержимый фанат проследил за ним до дома и нанёс ему три ножевых ранения, прежде чем сосед услышал его крики и вызвал полицию. К счастью, он выжил, а нападавший сейчас находится в тюрьме, ожидая суда, но с тех пор он стал олицетворением опасностей славы.

У меня не было желания становиться вторым Тайлером Конли.

— Обратись в полицию, — повторила Скарлетт. — Даже если ты считаешь, что это не так уж важно, это должно быть зафиксировано.

Мне было неприятно это признавать, но она была права.

— Я пойду позже вечером.

— Забудь об отеле. Переезжай к нам, пока этого урода не поймают, — сказала она. — Наша безопасность непревзойденная благодаря паранойе Ашера, — Ашер пожал плечами в знак согласия, — и наш адрес недоступен для общественности. Твой – доступен.

— Я так не могу. Отель вполне подойдёт.

— Да, можешь, и нет, это не так. Отель слишком открыт для публики. Ты мой брат. Как бы ты ни был надоедлив, я не позволю тебе умереть на моих глазах.

— Ты драматизируешь.

Но от её слов по моим венам разлилось тепло. Мне не хотелось заставлять сестру волноваться, но было приятно знать, что я не один в этой беде.

Хотя мы не были родными братом и сестрой, мы со Скарлетт всегда были близки. Родители усыновили нас, когда мы были младенцами, и мы были совершенно не похожи друг на друга, поэтому люди часто удивлялись, узнавая, что мы родственники. Она была бледной и миниатюрной, с чёрными волосами и серыми глазами; я же был высоким и мускулистым, с карими глазами и светло-коричневой кожей, что говорило о моём смешанном происхождении.

В детстве мы жили вместе, но после развода родителей нас разлучили. Она выросла в Англии с мамой; я переехал в Париж с папой, где учился в международной школе. Но мы всегда проводили лето и каникулы вместе, то у одного из родителей, то у другого, и мы стали ещё ближе после того, как несколько лет назад я переехал в Лондон играть за «Блэккасл».

— Если тебя не смущает строительство, у нас здесь достаточно места, — сказал Ашер.

Спорить было бесполезно. Скарлетт и Ашер оба были чертовски упрямы.

— Ладно, — сказал я. — Я перееду. Только не вытворяйте ничего странного, пока я здесь, ладно?