Защитник

БОНУСНАЯ СЦЕНА

— Я до сих пор не могу поверить, что мы похитили свинью.

— Мы не похищали свинью, — обиженно сказал Винсент. — Мы его временно переселили. Есть разница.

— Не для Стивенса.

— Стивенс может отвалить. Правда, малыш Ти? — Винсент погладил Трюфеля по голове. — Тебе бы гораздо больше понравилось быть с нами, чем в каком-нибудь тесном лондонском доме, не так ли? Стивенс даже не собирался брать тебя с собой в Испанию. Ты бы застрял с бабушкой и дедушкой.

Трюфель согласно хрюкнул и прижался к груди Винсента.

Я попыталась сдержать свое раздражение, но, как всегда, вид их вместе был слишком милым.

Я покачала головой, и на губах появилась невольная улыбка. Наверное, в жизни есть вещи и похуже, чем делить парня с самой милой в мире миниатюрной свиньей.

Было межсезонье, и мы с Винсентом провели прошлую неделю, обедая и осматривая достопримечательности Франции.

Мы начали с Парижа, где он повёл меня по любимым местам своего детства, а потом мы напились с его отцом за бутылкой мерло. Жан-Поль был гораздо спокойнее вдали от бывшей жены, и, допив половину бутылки, он достал старый фотоальбом с детскими фотографиями Винсента.

Винсент был расстроен, а я была в восторге. Скажем так, теперь у меня в фотоплёнке есть снимок одного из самых известных футболистов мира в костюме Сквиртла (прим. Покемон, небольшая черепашка с кожей голубого цвета) (ему примерно шесть лет).

Глаза взрослого Винсента сузились.

— Ты опять смеёшься над моим костюмом Сквиртла?

Как он это сделал?

— Нет, — солгала я.

— Перестань врать, — он указал на меня свободной рукой. — Ты так ухмыляешься только тогда, когда смеёшься надо мной. Этот чёртов фотоальбом открыл мне совершенно новую улыбку.

— Ох, так у меня теперь разные улыбки? И ты можешь их различать?

— Бруклин. — Винсент бросил на меня свой серьёзный взгляд. Возможно, у меня были другие улыбки, но он определённо смотрел на меня по-другому, и я знала каждый из взглядов как свои пять пальцев. — Будь серьезной.

Справилась.

Я сдержала ещё одну улыбку, когда он поставил Трюфеля на стол и подошёл ко мне. Свет, струившийся сквозь открытые балконные двери, подсвечивал его точёные скулы и пухлые губы. В его глазах зажегся дьявольский блеск.

Моё сердце забилось чаще. Сколько бы мы ни встречались и сколько бы раз я ни просыпалась рядом с ним по утрам, его вид всегда заставлял меня растаять.

Мы с Винсентом приземлились в Ницце вчера вечером, и у меня был распланирован целый маршрут для нашей долгожданной поездки на Французскую Ривьеру. Снорклинг, уютные кафе, романтические прогулки по пляжу... но все эти планы вдруг померкли по сравнению с перспективой сорвать с него рубашку и заняться с ним сексом на гигантской гостиничной кровати.

Находясь во Франции, поступайте как французы, или как там говорится.

Винсент остановился в нескольких дюймах от меня. Аромат его одеколона смешался с солёным морским воздухом, и мне пришлось задержать дыхание, чтобы опьяняющее сочетание не вывело из строя мои и без того слабеющие колени.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Другая улыбка, — протянул он, и на его щеке появилась ямочка. — Ты больше не вспоминаешь мои детские костюмы, да?

Я сжала губы, пытаясь сдержать ещё одну ухмылку.

— Это ты мне скажи. Раз уж ты, оказывается, можешь читать мои мысли.

— Хмм. — Он поднял руку и нежно погладил меня большим пальцем по щеке. Его прикосновение задержалось в уголке моего рта, сильное и тёплое, и у меня перехватило дыхание.

Губы Винсента изогнулись в понимающей улыбке.

— Мне кажется... — Он провёл большим пальцем по моей нижней губе. Я сглотнула, и мой пульс участился. — Ты сейчас думаешь о том, как сильно хочешь меня поцеловать.

У меня хватило гордости не сдаться сразу, поэтому я молчала, даже когда кровь шумела в ушах.

— И... — Он опустил руку и взял меня за подбородок. — Ты молчишь, потому что не хочешь слишком легко сдаться. Твоя упрямая гордость. — Его голос был полон нежного юмора. — Я прав?

— Не могу подтвердить или опровергнуть. — Но одышка выдала меня.

— Ну что ж, — Винсент опустил голову, его дыхание коснулось моей кожи. — Тогда давай проверим мою теорию другим способом.

Та гордость, о которой я говорила? Исчезла в ту минуту, как его губы коснулись моих.

Испарилась. Сожжена. Рассыпалась в пыль, когда он притянул меня ближе и углубил поцелуй.

Я застонала, кожа так гудела от мурашек, что мне казалось, будто я парю в воздухе. Просто безумие – каждый раз с ним ощущался как в первый раз. Я думала, что головокружительное школьное увлечение со временем утихнет, но нет. Скорее, наоборот, усилилось.

Я обняла его за шею, пока он дергал за молнию на моей одежде и...

Громкий хрюкающий звук прервал наши поцелуи.

Мы замерли в унисон, прежде чем отстраниться друг от друга, и, резко обернувшись, увидели Трюфеля, который смотрел на нас с того же места, где его оставил Винсент. На нём был полосатый свитер, который я ему купила, и выражение его лица было возмущенным. Я не знала, что животные способны испытывать возмущение, но он безошибочно покачал головой, искоса поглядывая на нас.

Я не могла поверить. Нас заблокировала чёртова свинья.

Мы с Винсентом переглянулись. Смешок подступил к горлу, но к тому времени, как он вырвался наружу, он перерос в настоящий хохот.

Винсент ухмыльнулся и покачал головой.

— Извини, приятель, — сказал он Трюфелю, подхватив этот маленький комочек осуждения и проведя его в туалет. — Тебе придётся дать нам немного уединения. Мы не любим вуайеризм.

Трюфель хрюкнул. Я не говорила по-свински, но была уверена, что его ответ будет примерно таким: «Я тоже не любитель вуайеризма, грязные выродки».

Винсент вернулся через несколько минут, закончив заботиться о Трюфеле и приводить себя в порядок.

— Извини, — он грустно улыбнулся. — Мне следовало подумать о последствиях, прежде чем брать с собой питомца.

— Нет. Я же тебе сказала, что всё в порядке, и я это имела в виду. — Я снова обняла его за шею. — Не говоря уже о глупостях, было весело провести время с Трюфелем. Это даёт мне представление о том, каково это – иметь детей.

Глаза Винсента заблестели.

— Ты думаешь о наших детях, Лютик?

Клянусь, фраза наши дети не должна быть такой горячей, но мои яичники взорвались в ту же секунду, как эти слова вылетели из его уст.

Речь шла не о том, чтобы завести детей в ближайшее время – мы говорили об этом, но ни один из нас пока не был готов ни к браку, ни к детям. Речь шла об обязательствах и обещаниях такого будущего.

Будь Винсент кем-то другим, я бы усомнилась в его серьёзности. Я настолько привыкла к разочарованиям, что большую часть жизни ждала, когда же в отношениях всё изменится.

Но он уже не раз доказывал, что собирается остаться, и я тоже никуда не собиралась уходить.

Он был Тем Единственным, и это было навсегда. Когда-нибудь мы сделаем это официально, но сейчас нам не нужен был листок бумаги, чтобы сказать то, что мы и так знали.

— Наши дети, да? — усмехнулась я, чувствуя, как сердце вот-вот разорвётся. — Не знаю. Используй свои способности к чтению мыслей, чтобы ответить на свой вопрос.

— Я бы предпочел использовать другие свои навыки.

— Да? Какие именно?

Винсент обхватил мой затылок и снова прижался губами к моим.

— Позволь мне показать тебе.

И он так и делал, всё утро и до самого вечера. Мы сделали небольшой перерыв, чтобы покормить Трюфеля, который тут же уснул, но к тому времени, как мы наконец закончили, мы оба были мокрыми от пота и измученными.

Само собой разумеется, что сегодня мы не реализовали ни один туристический пункт в своем маршруте, но и ладно.

Нет другого места в мире, где бы я хотела быть.

Групповой чат «Блэккасла»

Галлахер: Эй, где, чёрт возьми, Кэп? Он уже несколько дней не отвечает на наши сообщения.

Сэмсон: Он занят тем, что тусуется со своей девушкой, я уверен.

Сэмсон: Я его не виню. Я бы тоже предпочёл тусоваться с Бруклин, чем с вами, неандертальцами.

Адиль: Он забыл о нас. Мы – дети-сироты **плачущий смайлик**

Адиль: Клуб без капитана. Команда без вожака. Стая без... а...

Галлахер: Пастуха?

Адиль: Я полагаю? Дай-ка я посмотрю.

Стивенс: Если кто-нибудь его увидит, дайте знать. Он не отдает мне мою свинью!

Ашер: Может быть, твоя свинья любит его больше, чем тебя.

Стивенс: ??!

Стивенс: Это было неоправданное насилие, Донован.

Стивенс: Я отменяю твой свадебный подарок.

Галлахер: Я все еще не могу поверить, что Донован женится.

Сэмсон: Держу пари, Кэп следующий. Я видел, как он разглядывал кольца, когда мы проходили мимо ювелирного магазина в начале этого года.

Я: Ребята, вы же знаете, что я все еще вижу ваши сообщения, да?

Я: То, что я в отпуске, не значит, что я умер.

Адиль: Ты бросил нас ради юга Франции. Ты не имеешь никакого права голоса в том, что происходит в чате.

Стивенс: Я хочу свою свинью назад!

Стивенс: Ты обманул меня. Ты сказал, что приглашаешь его на приятную прогулку.

Я: Нет, я сказал, что везу его в Ниццу. Читай сообщения внимательнее.

Галлахер: Да, да. Может, вернёмся к более важной теме – чёртовой ЛЮБВИ, которая всех убивает? Сначала Донован, теперь Кэп. Мы мрём, как мухи.

Галлахер: Кто следующий? Сэмсон?

Сэмсон: Ха. Я холостяк по жизни.

Сэмсон: Ставлю на Уилсона. Ему нужно найти себе пару, и если он скоро не найдёт себе девушку, то умрёт от хронического синдрома синих яиц.

Ноа: Мои яйца – не твоё дело. Как и моя сексуальная жизнь.

Стивенс: У тебя ЕСТЬ половая жизнь? Честно спрашиваю.

Адиль: Если ты этого не сделаешь, мы все равно останемся с тобой.

Я: Оставьте его в покое.

Я: Ноа – красавчик, и любой женщине повезет с ним.

Стивенс: ???

Галлахер: ...

Я: Извините, это написала Бруклин. Она сидит рядом со мной.

Я: Стивенс, она также хочет передать тебе, что Трюфель очень доволен нашим пребыванием во Франции. Мы вернём его, как только вернёмся в Англию.

Я: P.S. Он выглядит ОЧЕНЬ МИЛО в полосатой рубашке и берете. Тебе стоит чаще подбирать ему аксессуары. — Бруклин

Адиль: Бруки, я люблю тебя, но девушкам в этом чате вход воспрещен.

Ноа: В таком случае, я девушка. Позвольте мне уйти и не добавляйте меня обратно.

Адиль: Нет. Мы не решили проблему твоих хронических синих яиц и отсутствия любви.

Адиль: Хочешь, чтобы я создал для тебя профиль знакомств?

Адиль: У меня на телефоне есть несколько твоих потрясающих фотографий без рубашки, которые сведут с ума женщин.

Ашер: ????

Ноа: что за ХУЙНЯ

Сэмсон: эм... почему у тебя на телефоне есть фотографии Уилсона без рубашки?

Адиль: Моя работа как историка клуба – документировать жизнь наших игроков, как на поле, так и за его пределами.

Ашер: Ты буквально не историк.

Я: Именно. Потому что у нас НЕТ историка.

Адиль: Я создал эту должность и назначил себя сам, потому что, очевидно, никто другой не осознает важность надлежащего документирования.

Адиль: Ноа, я создаю для тебя профиль в «Коннект», но мне нужно, чтобы ты ответил на несколько вопросов.

Адиль: Какую песню ты бы выбрал в качестве саундтрека своей жизни?

Адиль: А ещё, назови мне шутку про отца, которую я смогу включить. Девушки любят весёлых парней, а ты настоящий отец. Это идеально.

Адиль: ...

Адиль: Аллоооо?

Адиль: Ноа?

Ноа Уилсон покинул беседу.

КОНЕЦ Дорогие наши читатели, спасибо вам, что читаете наши переводы, мы это ценим.Если у вас возникли вопросы или пожелания - свободно пишите на канал ECSTASYBOOKS