Час волка

Глава 19

Триста шестьдесят метров, октябрь 2016.

В магазине стоял Дональд Дак. Полуденное солнце полоснуло тенью по его утиному клюву. На лбу у него была нарисована мишень, а в руке он сжимал пистолет, нацеленный мне в грудь. Я подошел к прилавку. Стена за ним была увешана винтовками на продажу. Полки ломились от магазинов и пистолетных рукояток — ассортимент напоминал скорее об Ираке и Афганистане, чем об охоте на оленей. На колонне висел рекламный плакат с изображением пулемета и надписью: «Потому что иногда единственное, что может поднять настроение — это очередь из пулемета».

Появился мужчина в камуфляжной кепке и футболке с логотипом «ТОТАЛЬНАЯ ЗАЩИТА».

— Добро пожаловать в «Митро», — произнес он. — Чем могу помочь, сэр?

— Я бронировал час с инструктором.

Мужчина опустил взгляд на стойку перед собой.

— Мистер… Джонс?

— Верно. У меня проблемы с целями, расположенными ниже моей позиции на местности.

— Да, здесь так и записано. Это ваша винтовка? — Я кивнул и приподнял сверток в пузырчатой пленке. — Тогда дайте мне взять патроны. Следуйте за мной. Меня зовут Джим.

— Томас.

Имя вырвалось само собой. Ничего страшного, но мне следовало быть осторожнее, следить за любыми признаками того, что моя концентрация слабеет. Думать. Думать. Каждую секунду.

Джим вывел меня наружу. Мы прошли мимо двух стандартных стрельбищ: на одном били по тарелочкам, на другом виднелись ростовые мишени. Дистанция двести семьдесят метров для стандартных винтовок, пояснил Джим. Двое вооруженных подростков, нормальных, симпатичных с виду, стоявших на возвышении, вежливо поздоровались с нами. На нем была куртка с изображением звездно-полосатого флага, на ней — свитер с надписью «ЗА ОРУЖИЕ».

— Привет, Ола. Вы с Сигрид не хотите сделать перерыв на кофе?

Те кивнули и исчезли. За возвышением, в низине, стояла деревянная стена с обычными круглыми мишенями.

— Скажите, Томас, в чем конкретно ваша проблема?

Я повторил, что никак не могу настроить прицел, чтобы скорректировать разницу в высоте между мной и целью.

— Понимаю. — Джим кивнул с серьезностью священника, только что выслушавшего мою исповедь. — Но не волнуйтесь, Томас, мы с вами сегодня это исправим.

— Спасибо, — ответил я, не найдя других слов.

— Могу я взглянуть на вашу позицию для стрельбы?

Я распаковал винтовку и лег на один из двух резиновых матов.

— Цельтесь и дышите, — скомандовал Джим.

Я сделал, как он сказал. Он ходил вокруг, кряхтя и подправляя носком ботинка мое положение то тут, то там. Затем лег на соседний мат.

— Так, — начал он, прочистив горло. — До тех мишеней двести семьдесят метров, и они, как видите, значительно ниже нас. Многие спорят, когда я говорю, что даже если цель находится ниже или выше вас, нужно брать прицел ниже обычного. Они могут принять это, когда цель внизу, как здесь. Но их логика бунтует против того, что нужно целиться ниже, даже когда цель находится «выше»…

— Я не бунтую, Джим, я просто хочу…

— …потому что они не понимают, что на горизонтальный полет пули гравитация влияет сильнее, чем при выстреле вертикально вверх или вниз. А теперь представьте, что…

— Я все это знаю, Джим. У меня только один конкретный вопрос.

— Представьте, что вы лежите на склоне холма в двухстах семидесяти метрах от оленя, который пасется на равнине…

— Триста шестьдесят метров.

— Простите?

— Олень находится в трехстах шестидесяти метрах от меня. И от места, где я стою, угол составляет пятнадцать градусов.

— Конечно, но давайте возьмем пример с двумястами семьюдесятью.

— Нет, — отрезал я.

Джим выглядел слегка сбитым с толку; он потерял нить. Я видел, как его мозг ищет способ продолжить игру, правила которой он знал в совершенстве.

— Я не рекомендую новичкам начинать со стрельбы на дистанцию свыше двухсот семидесяти метров, — сказал Джим. — На двухстах семидесяти вы уже заигрываете с тем, что мы называем дальностью прямого выстрела, и неважно, какие патроны вы используете. Дальше этого расстояния пуля будет настолько подвержена влиянию ветра и погоды, что новичок просто ранит оленя или спугнет его, а вам ведь этого не нужно, Томас.

Я снял солнечные очки. Наши взгляды встретились.

— Триста шестьдесят метров, — повторил я. — Все, что мне нужно знать: верны ли мои расчеты, или есть что-то, чего я не учел.

Он вздохнул. Моргнул.

— Как угодно, — пробормотал он, сдвинул кепку на затылок и сосредоточился; его челюсти двигались так, словно он жевал траву.

Я ждал. Мне некуда было спешить.

Он перекатился на бок и достал телефон. Постучал пальцем по калькулятору.

— Ладно, триста шестьдесят метров, — сказал он. — Вам нужно целиться так, словно дистанция составляет триста сорок.

— Я так и думал.

— Хорошо. Что скажете, Томас, попробуем сделать пару выстрелов по левой мишени внизу?

Я пожал плечами.

— Какие цифры?

Он назвал дистанцию и угол, а я сказал, что косинус мне не нужен — я знаю его для каждого угла. И мне не нужен калькулятор, чтобы понять, насколько скорректировать прицел. Я взглянул на флаги перед фасадом магазина у меня за спиной. Распластался на мате, зарядил, покрутил барабан прицела.

— Стреляйте по готовности, — сказал Джим.

Я вдохнул и задержал дыхание. Перед глазами возникло лицо Коди Карлстада — таким, каким оно было на фотографии. Мишень на лбу, как у того Дональда Дака. Он наставляет пистолет на меня, на мою жену, на моих детей. Я выстрелил. Передернул затвор. Выстрелил. Передернул затвор.

Она была так красива, когда смеялась. А когда ее сердце разбивалось, мое разлеталось на куски вслед за ним. И мое сердце разбивалось часто, потому что ее могло ранить что угодно: жалость к незнакомцу или то, как падает свет, напоминая о времени, которое уже не вернуть.

— Пусто, — сказал Джим.

— Что?

— Магазин. Он пуст. Можете перестать нажимать на спуск.

— Конечно.

Я положил винтовку и встал.

Мы спустились по склону к мишени.

— Неплохо, — заметил Джим.

Все пять выстрелов легли в радиусе двенадцати-пятнадцати сантиметров.

— Могло быть и лучше, — сказал я, отмечая, что разброс был скорее горизонтальным, чем вертикальным. — Какой-нибудь совет?

— Можно поработать над позицией и дыханием, но у вас отличная естественная работа со спуском. Повесьте это дома, Томас. — Он снял бумажную мишень, свернул ее в трубку и протянул мне. Думаю, он проделывал это со всеми клиентами: вручал трофей, что-то, что можно принести домой с охоты.

Мы направились обратно вверх по склону. Джим наблюдал, как я упаковываю винтовку обратно в пузырчатую пленку.

— А на кого именно вы собираетесь охотиться? — наконец спросил он.

Я продолжал заворачивать оружие.

— Почему вы спрашиваете?

— M24. Не то чтобы ее нельзя использовать для охоты, я имею в виду, она изначально для этого и создавалась. С небольшими модификациями.

— На хищников, — бросил я, не поднимая глаз.

— Никогда о таком не слышал, — хохотнул Джим.

Я не засмеялся.

— Не то чтобы это мое дело, Томас, но вы же знаете, что волк теперь под защитой, верно?

— Разве?

— Ага. Но расслабьтесь, я не собираюсь стучать. В Сидар-Крик видели волков, черт возьми, а это всего в получасе езды от центра. Это свободная страна, и у людей есть право защищать себя, если спросите меня. Или я не прав, Томас?

— Чертовски правы, — ответил я.

В магазине я расплатился наличными.

— Нечасто такое увидишь, — заметил Джим.

Я услышал, как позади кто-то вошел. Не знаю, почему я обернулся — может, дело было в шагах, в кашле или в хриплом голосе. Двое полицейских в форме, мужчина и женщина. Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Сгреб сдачу, зажал винтовку под мышкой, опустил взгляд и зашагал к выходу. На парковке я заметил пустую патрульную машину. Нет ничего странного в том, что полиция приезжает на стрельбище, сказал я себе, они, вероятно, здесь тренируются. И все же я шел быстрее обычного.

А когда я услышал этот хриплый окрик: «Сэр! Постойте!», я понял: неважно, насколько хорошо ты все спланировал — будь то будущее семьи или то, как пережить ее потерю, — у тебя нет ни шанса против игры случая.

Остановиться? Бежать? Сорвать пленку с винтовки и атаковать?

Я замер. Медленно повернулся.

Полицейский бежал ко мне. Он еще не достал пистолет из кобуры, но что-то держал в руке. Я напрягся, еще не совсем понимая, к чему готовиться.

— Джим говорит, вы забыли вот это, сэр, — сказал он, поравнявшись со мной.

Теперь я увидел, что у него в руке. Мишень. Должно быть, я оставил ее на прилавке.

— Огромное спасибо, — сказал я. Я попытался улыбнуться, засовывая мишень под пузырчатую пленку.

— Любезность от городского управления полиции. — Полицейский рассмеялся. И тут я увидел, что он был из тех людей, которые легко вызывают симпатию.

Я тоже рассмеялся. Потому что он понятия не имел, что стоит лицом к лицу с человеком, который два дня назад застрелил торговца оружием в Джордане, и которому всего через несколько часов предстояло снова выйти на работу.