Час волка

Глава 26

Небесные пути I, октябрь 2016.

Олав Хансон тяжело дышал. Он бежал без остановки от самой парковки у «Трэк Плаза». Стараясь игнорировать острую боль в колене, он позволил эскалатору медленно поднять себя на второй этаж. Добравшись до верха, он увидел метрах в ста впереди пиццерию. Она была открыта со стороны общего зала, напоминая ресторан в аэропорту.

В ухе торчал наушник: пока он гнал от Саутдейла, видеоцентр полиции Миннеаполиса непрерывно снабжал его информацией — Гомес все еще был в ресторане. Видеоцентр получал изображение с трехсот камер, разбросанных внутри и снаружи делового центра; это было совместное детище правоохранительных органов и местного бизнеса. Проект либо радикально снизил уровень преступности, либо — как утверждали критики — просто вытеснил её в другие районы города. Опасения по поводу тайной слежки были сняты просто: проект сделали доступным для всех. За стеклянной стеной любой желающий мог сесть и наблюдать за теми же картинками, что и полиция.

Одним словом, у Олава была публика. А это означало, что то, что должно произойти, должно случиться там, где нет камер.

Рубашка промокла от пота, он чувствовал, как край кобуры натирает подмышку. План был прост, но надежен. Арест на камеру перед свидетелями, все строго по уставу: обыск, зачитывание прав, полный набор. За исключением одного: он не собирался надевать на Гомеса наручники. Он намеренно оставил их в машине, а Отделу внутренних расследований потом скажет, что забыл. Он отведет Гомеса к лифтам и прикажет всем выйти из первой же кабины. Потому что в лифтах камер не было. Он проверял. Он пристрелит Гомеса еще до того, как они доедут до вестибюля, позаботится, чтобы на стволе остались отпечатки убитого, и заявит, что Гомес пытался выхватить у него оружие.

Олав положил руку на рукоять пистолета под пиджаком, блуждая взглядом по спинам посетителей, сидевших у стойки перед печами для пиццы. Ни на ком не было толстовки с капюшоном, которую он видел на записи с парковки. Ни у кого не было иссиня-черных волос, какие он помнил у Лобо. Но если Лобо ушел, почему видеоцентр не сообщил об этом? Ответ пришел сам собой: телефон завибрировал, он ответил, услышал голос Кей Майерс и понял, что его двадцать минут истекли.

«Форд» Кей застрял в пробке. Боб, сидевший на пассажирском сиденье, заметил, что будь у них «мигалка», как у Коджака, они были бы у «Трэк Плаза» минут за пятнадцать. Настроения ей это не улучшило.

— Хансон?

— Да? — голос Олава Хансона прозвучал через громкую связь.

— Я говорила с видеоцентром и велела им передавать всю дальнейшую информацию через меня. Ты где?

— Я контролирую ситуацию, Майерс. Рассчитываю арестовать Гомеса с минуты на минуту. Сообщу, если понадобится подкрепление.

— Повторяю вопрос: где ты находишься? — отчеканила Кей.

— Майерс, как я уже сказал…

— Это мое дело, Хансон, и я требую, чтобы ты предоставлял мне адекватную информацию.

— Я первым прибыл на место преступления, Майерс, это…

— Чушь собачья! Инструкции гласят: дежурный детектив ведет дело до особого распоряжения. Хочешь пожаловаться — звони Уокеру. Итак, в последний раз, пока все не зашло слишком далеко: где тебя черти носят и что происходит?

Повисла долгая тишина.

— Я в пиццерии, — наконец выдавил Хансон. — Гомеса здесь больше нет. Что говорит центр, где он?

— Только то, что он ушел из ресторана, но на переходах его не видели, так что он, вероятно, все еще внутри здания «Трэк Плаза». Я вызвала спецназ, так что, если найдешь Гомеса, веди наблюдение, но не пытайся задерживать его в одиночку. Понял?

— Но…

— Никаких «но». Увидишь Гомеса — сообщи мне, и я отправлю спецназ.

Снова тишина.

— Хорошо, — сказал Хансон.

Связь прервалась.

— Все равно не понимаю, чего он добивается, — сказала Кей.

— Может, видит шанс стать героем Сент-Клауда, — предположил Боб.

Кей пожала плечами. Боб имел в виду офицера, работавшего на полставки, который застрелил человека, обезумевшего и бросавшегося с двумя ножами на людей в торговом центре в Сент-Клауде. Тот офицер владел тиром и носил оружие повсюду, даже в выходной в торговом центре; он стал местным героем и «лицом с плаката» для NRA,[1] которая наградила его сомнительным титулом «Офицер года».

— Хансон, может, и дурак, но не сумасшедший, — сказала Кей. — Чем все закончится, зависит от Гомеса.

Поток машин стоял намертво. Впереди в заторе она разглядела полицейскую машину, карету скорой помощи и две разбитые легковушки.

— Ладно, — сказал Боб, — может, Хансон никого и не пристрелит, но гарантирую: если он увидит Гомеса, нас или спецназ он ждать не станет. Если мы простоим в этой очереди еще немного, он уже закует Гомеса в наручники и будет позировать фоторепортерам задолго до нашего приезда. Так что предлагаю вывернуть на тротуар и объехать.

— Вы, мужики, вечно меряетесь членами, — фыркнула Кей. — Важно, чтобы его кто-то арестовал, а не кто именно это сделает.

Восемь секунд они сидели молча.

Затем Майерс вдавила педаль в пол, вывернула руль, заскочила на тротуар и помчалась мимо застрявших машин, непрерывно давя на клаксон.