Час волка

Глава 8

Волк, октябрь 2016.

— Я понимаю, что вы обязаны соблюдать врачебную тайну, доктор Эгеланд, но мы имеем дело с вероятным убийством.

— По телефону вы сказали «убийство», детектив Оз, а не «вероятное убийство». — Эгеланд поправил на переносице свеженачищенные очки.

Полицейский, развалившийся на стуле для пациентов, был одет в цвета и фасоны, которые Эгеланд привык ассоциировать скорее с сутенерами и мафиозными боссами, нежели со служителями закона: пальто почти оранжевого цвета, красный шелковый галстук и коричневые туфли — слишком элегантные и хлипкие для осени в Миннеаполисе. Впрочем, удостоверение, которое он предъявил, выглядело подлинным. Да и трудно было представить, что кто-то пойдет на такие ухищрения лишь для того, чтобы выудить информацию о диагнозе диабета.

— Раз у вас есть упаковка Гомеса, вы и так знаете, что он диабетик, — произнес Эгеланд. — Мое подтверждение вам без надобности.

— Верно. Но меня интересует пара моментов. Первое: есть ли у вас хоть какая-то информация о том, где мы можем найти Гомеса?

— У меня есть его адрес в Джордане.

— Номер телефона?

— Нет.

— Ладно. Второй вопрос: когда ему понадобится новый рецепт?

— Что вы имеете в виду?

— В коробке осталась одна использованная шприц-ручка. Обычно их хранят в упаковке, а потом выбрасывают всё вместе, когда заканчивается последняя игла, так?

— Вполне возможно.

— Я не знаю, последняя ли это упаковка, но знаю точно: когда инсулин кончится, ему придется связаться со своим лечащим врачом. То есть с вами. Не могли бы вы заглянуть в его карту в компьютере и сказать, когда ему потребуется продление рецепта?

Эгеланд угрюмо посмотрел на детектива Оза. Этот человек ему не нравился. От него исходила та аура высокомерия, которая свойственна лишь тем, кому глубоко плевать, любят их окружающие или нет.

— Сводки из больницы пессимистичны, — заметил полицейский. — Забудьте слово «вероятное». Считайте это убийством.

Эгеланд задумался. Взвесил это слово на чаше весов против своей клятвы. Убийство. Исключительный случай. Черта, где заканчиваются этические дискуссии. Он вздохнул и, глядя в монитор, застучал по клавишам.

— Лекарство закончится через десять дней.

— Значит, до этого времени он объявится здесь?

— Нет, скорее всего, он позвонит, и я отправлю электронный рецепт в аптеку, ближайшую к тому месту, где он будет находиться.

Эгеланд наблюдал, как детектив Оз подался вперед и, придвинув блокнот доктора, словно свой собственный, начал писать.

— Теперь послушайте, Эгеланд. Когда Гомес выйдет на связь, вы позвоните в полицию Миннеаполиса по этому номеру. Нам нужно знать название аптеки, где он будет забирать инсулин. И вы должны подождать, пока наши люди не займут позиции, прежде чем отправлять рецепт. Ясно? — Оз вырвал листок и подтолкнул его через стол.

Якоб Эгеланд был ошеломлен.

— Вы хотите, чтобы я помог полиции арестовать собственного пациента? Вы что, не понимаете…

— Доктор Эгеланд, больше всего я хочу, чтобы вы помогли собственной совести и тем самым помешали Томасу Гомесу убить еще кучу людей. Если эта моральная арифметика для вас слишком сложна, я могу уйти и вернуться с судебным ордером.

Эгеланд уставился на номер на бумажке, словно цифры были уравнением, требующим решения.

— Я сделаю это, — наконец согласился он. — Но я хотел бы получить письменный ордер судьи.

— Хорошо. Но не обещаю, что мы успеем оформить его до того, как Гомес свяжется с вами. Я могу рассчитывать на ваше содействие?

Якоб Эгеланд кивнул. Детектив Оз сунул блокнот обратно в карман и встал.

— Он тихий человек, — слабым голосом произнес Эгеланд. — Но умный. Когда он пришел ко мне в первый раз, я удивился, как хорошо он понимает мою медицинскую латынь.

Оз замер.

— А потом я удивился снова, когда пришло время первого планового осмотра. Он снял рубашку, и все его тело было покрыто татуировками. Знаете… бандитскими наколками.

Оз снова сел.

— Каких банд?

— Я не знаю их всех, но на спине у него было выбито «X-11».

Оз медленно кивнул.

— «X-11». А другие?

— У него была татуировка волка, похожая на граффити. Полагаю, это тоже какая-то группировка.

Полицейский потыкал пальцем в телефон, поднял его и показал Эгеланду фотографию черного волка, вытатуированного на обнаженной спине.

— Похоже на это?

— Да, вполне могло быть и так.

— А теперь вы беспокоитесь, что если поможете нам его поймать, его банда захочет вам отомстить?

Эгеланд испуганно поднял глаза.

— Нет. Нет, это не приходило мне в голову до этой минуты. — Кадык доктора нервно дернулся. — Должен ли я…?

— Абсолютно нет, — отрезал Оз, снова поднимаясь. — У нас тоже есть понятие конфиденциальности. Никто не узнает, что моим источником были вы.

— Никто?

— Абсолютно никто. — Оз быстро улыбнулся. — Мне пора возвращаться в правильную часть города. Хорошего дня, надеюсь скоро услышать вас.

Было половина шестого, и сумерки уже сгущались, когда Боб Оз шел по коридору больницы Ридженси. День выдался неплохой. День, в котором, наконец, появился хоть какой-то смысл. Он мог спокойно работать над делом Гомеса, поскольку никто в Убойном отделе не интересовался, чем он занят, и, по крайней мере пока, ему удавалось не попадаться на радары Отдела тяжких телесных. К счастью, он всегда ладил с Кари из отдела мошенничеств. При необходимости она помогала Убойному и всегда оказывала неоценимую поддержку.

Подойдя к палате 531, Боб показал удостоверение полицейскому, дежурившему у двери.

— Кто-нибудь из «Тяжких» был здесь?

— Нет, — ответил постовой. — Он только что отошел после операции.

— О’кей, — сказал Боб и вошел.

Толстяк, лежащий на кровати, перевел затуманенный наркозом взгляд со стены на Боба.

— Марко Данте. — Боб придвинул стул к кровати и оглядел аппаратуру, к которой был подключен пациент. — Я из полиции Миннеаполиса. Хочу, чтобы вы взглянули на этот рисунок.

Боб поднес телефон к лицу Данте. Он скачал эскиз, сделанный полицейским художником, с внутреннего сайта управления. Лицо латиноамериканца, широкое, с выдающимися надбровными дугами. Боб догадался, что ребята из «Тяжких» привлекли миссис Уайт, чтобы помочь художнику.

— Интересно, что этот человек, Томас Гомес, имеет против вас?

Взгляд Данте скользнул по экрану телефона и снова уперся в стену.

— Понятия не имею, кто это. И кто вы такой. — Голос был густым, с итальянским акцентом прямиком из «Клана Сопрано».

Боб не заметил на лице Данте ни тени узнавания при виде рисунка. Может, портрет был плохим. Может, Данте был хорошим лжецом. А может, Данте и Гомес никогда не встречались.

— Я человек, который спас вам жизнь, — сказал Боб.

Данте посмотрел на него, нахмурив лоб.

— Рот в рот, — пояснил Боб.

Данте скривился.

— Вы лжете.

— Не-а. Вас вырвало завтраком. Какая-то паста, верно?

Данте моргнул.

Боб придвинул стул ближе. Кто-то из «Тяжких» мог вломиться в любую минуту.

— Я думаю, за вами охотится банда, Данте. Вы в последнее время ни с кем не ссорились?

— Я ничего не знаю ни о каких бандах.

— Да? И не поставляли оружие «X-11»?

— Я понятия не имею, что за X…

— Не трудитесь, Данте. Мы знаем, что вы снабжаете их дешевыми пушками в обмен на разрешение торговать вашим железом на их территории. — Боб звонил в Отдел по борьбе с незаконным оборотом оружия; там знали имя Марко Данте, но не могли ни подтвердить, ни опровергнуть связь с «X-11».

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — сказал Данте и громко зевнул. — У меня автомастерская в Джордане. Джордан — это не территория «X-11», это «Черные Волки». Вы что, не знаете карту банд, детектив?

— Насколько мне известно, «X-11» действуют там, где им вздумается. Кстати об оружии, узнаете это?

Боб снова поднял телефон, на этот раз показывая фото, сделанное в квартире Гомеса.

— Нет.

— Забавно, потому что, согласно данным Отдела оружия, это футляр для M24. Я не большой знаток, но даже я знаю, что это классическая снайперская винтовка. Один мой коллега проверил реестр оружия, и там сказано, что вы недавно приобрели такую винтовку.

— Значит, там также сказано, что я заявил о ее краже.

— Да. Возможно, вам стоит быть осторожнее с хранением своего арсенала. Только за последние двенадцать месяцев вы заявляли о краже оружия шесть раз. В общей сложности двенадцать винтовок и шестнадцать револьверов.

Тонкая улыбка прорезалась между узкими черными полосками волос на лице торговца оружием.

— Что я могу вам сказать? Я живу в очень неблагополучным районе. И пока полиция отказывается там патрулировать, полагаю, взломы будут продолжаться.

Боб медленно кивнул.

— Да, полагаю, будут.

В коридоре послышались голоса. Пора уходить.

— Что ж, спасибо за помощь, Данте.

— Не за что… как, вы сказали, вас зовут?

— Выздоравливайте, — бросил Боб Оз. Он толкнул дверь и вышел в коридор.

— Эй, Боб!

Это был Рубл Айзек. Боб знал Айзека еще новичком в Убойном. Рубл приехал из Могадишо тринадцатилетним подростком в составе семьи, которая цепко держалась за сомалийские традиции. Его отец красил бороду в оранжевый цвет, а мать работала в лавке хны в сомалийском торговом центре на углу 29-й и Пилсбери. Рубл был одним из тех молодых амбициозных иммигрантов, наивных в своей вере в страну равных возможностей и неутомимых в стремлении к лучшей жизни для себя и своих семей. Поэтому было вполне заслуженно, когда после двух лет в Убойном ему предложили должность детектива в Отделе тяжких телесных.

— Привет, Рубл.

— Что ты здесь делаешь, Боб?

— Дело об убийстве. У нас есть ствол, который мы можем связать с Данте. Полагаю, ты здесь в связи с нападением?

— Да. — Рубл кивнул на своего напарника, парня, который покраснел, представляясь, и чье имя Боб забыл уже к следующему вдоху.

— Это Боб Оз, человек, который научил меня всему, чего я не знал о работе детектива, — сказал Рубл парню, который старательно изображал интерес. — Живая легенда.

— Думаю, ты учился быстрее, чем я мог учить. — Боб посмотрел на часы.

— Как Элис?

Лицо Боба застыло в дежурной улыбке.

— Она в порядке.

Рубл никак не отреагировал на ответ.

— Давно не виделись. Кажется, последний раз на том барбекю с ребятами из Убойного, у тебя на заднем дворе?

— Вполне может быть, — сказал Боб, всем своим видом показывая, что у него нет времени на местный обычай, известный как «Долгое прощание».

— Мать честная, сколько же мы тогда пожарили свиных отбивных! — рассмеялся Рубл. — Мы с Хани принесли свой мангал, помнишь?

— Да. Слушай, мне пора бежать. Передавай привет Хани.

— Обязательно. Кстати, она снова беременна.

— Ух ты, отличная работа. Увидимся.

— Увидимся.

Но Боб остался на месте.

— Что-то еще? — спросил Рубл.

— Эй, я только сейчас вспомнил: Хани и в тот раз была беременна. Вы уехали пораньше и забыли свой мангал у меня. Я убрал его в подвал.

— О, прости, я и забыл. Хочешь, я заеду заберу?

— Нет-нет, я сам завезу. Завтра.

Боб заметил удивление во взгляде Рубла.

— Спасибо, Боб, но это необязательно.

— Я настаиваю.

Рубл нахмурился.

— Да это была дешевка — у нас теперь газовый гриль.

— Никогда не знаешь, когда может понадобиться второй, — сказал Боб с широкой улыбкой. Он помахал рукой и поспешил прочь по коридору.