Час волка

Глава 45

Портрет, октябрь 2016.

— Прошу прощения, я звонил в дверь, — сказал Боб женщине в инвалидном кресле. — Боб Оз. Я друг Майка. Он дома?

— О, понятно, — отозвалась она, тяжело дыша и прижимая ладонь к груди. — Дайте мне минутку отдышаться. Боюсь, вы разминулись с Майком, он только что уехал.

— Он не сказал, куда направляется?

— На работу. Должен прийти клиент, забрать лабрадора, над которым Майк работал.

Боб кивнул, изучая ее. На вид ей было за пятьдесят; одежда консервативная, почти старомодная — в том же стиле, что и у Майка.

— Кажется, я где-то видел вашу фотографию, — произнес он. — Вы ведь…

— Эмили Лунде, — представилась она, протягивая руку. — Сестра Майка.

Он пожал ей руку.

— Конечно. Вы тоже таксидермист, верно?

— Именно так.

— Вы здесь в гостях?

Она удивленно взглянула на него снизу вверх.

— Нет. Я здесь живу.

— Понятно. И давно?

— Довольно давно, да. С тех самых пор, как… — Она кивнула на семейный портрет над камином.

— Ах да, — сказал Боб. — Трагедия.

— Да. Чаю или кофе? — Она улыбнулась. Казалось, эта женщина привыкла легко улыбаться. И смеяться. — Это займет всего минуту, — добавила она, заметив, что он посмотрел на часы. — Признаюсь, я люблю компании, здесь, в глуши, быстро привыкаешь к одиночеству. Вы всегда можете позвонить Майку.

— Я сделаю это после чая, — ответил Боб.

Она довольно кивнула и покатила кресло к кухонной столешнице, пока Боб изучал портрет.

— Рассеянный склероз, — крикнула Эмили, наполняя чайник.

— Простите?

— Вы, наверное, гадаете, почему дочь Майка и я — обе в инвалидных креслах. У бабушки тоже был РС.

— Ясно. Значит, это наследственное?

— В некоторой степени, да. Нашей семье не повезло.

Боб вгляделся в лица на портрете. Ни тени сомнения ни на одном из них. Они верили, что будущее светло. Что все они проживут долгие и счастливые жизни.

— Значит, вы та, кто сидит дома и готовит фрикадельки в коричневом соусе? — спросил он на ломаном норвежском, и Эмили снова рассмеялась.

— Этому нас научила мама, да. А по какому вопросу вы искали Майка?

Боб задумался над ответом.

— Просто хотел забрать кое-что, что он обещал одолжить.

— И что же это?

— Винтовка.

— А. Что ж, он взял ее с собой. Может, он неправильно вас понял и решил, что вы встретитесь в мастерской?

— Возможно, — сказал Боб. В ее открытом лице он не увидел ни следа подозрения. Возможно, именно поэтому он почувствовал укол совести. — Где он ее хранит?

— Винтовку? В своей комнате.

— Не возражаете, если я взгляну? Хочу убедиться, что он не забыл патроны.

— Патроны?

— В прошлый раз он забыл.

— Ну, я не знаю, я никогда не бываю в его комнате, я живу здесь, внизу. — Она указала через открытую дверь в коридор, где виднелась лестница. — Вторая дверь слева.

— Спасибо.

Боб вышел в коридор и преодолел лестницу в четыре или пять широких шагов. Толкнул дверь. Комната была белой, чистой и опрятной. Кровать заправлена, шторы раздвинуты. На стене телевизор. Несмотря на разбросанные личные вещи — мобильный телефон на комоде, вешалка с парой выцветших джинсов и худи на дверце шкафа — что-то в этой комнате создавало ощущение заброшенности. Словно живший здесь человек уже не вернется. Точно так же, как та квартира в Иордании, где жил Томас Гомес.

Квартира, которая словно знала, что сюда придут другие в поисках ответов.

На кровати, поверх подушки, лежала коричневая маска с прорезями для глаз и рта. На самом деле это была полная накладка на голову, включая волосы. На одеяле лежала пара тонких коричневых перчаток. Они покоились так, словно в них были руки человека, лежащего в постели.

Боб поднял маску и осмотрел ее внимательнее. Его передернуло, когда он узнал лицо со шрамом на щеке. Сзади кожа была разрезана от шеи до макушки, а через перфорацию продернут шнурок, чтобы маску было легко надевать и снимать.

Он провел кончиками пальцев по перчаткам из человеческой кожи и по татуировке пятиконечной звезды. Вспомнил отпечатки пальцев Томаса Гомеса, найденные на местах преступлений. На ручке двери туалета. Теперь все вставало на свои места. Майк Лунде не сбежал через вентиляционную шахту торгового центра; он просто снял худи, маску Гомеса и перчатки Гомеса. Вероятно, сунул их в сумку, которую спрятал под курткой. Разобрал винтовку, чтобы и для нее нашлось место в сумке. С должной сноровкой вся процедура заняла не больше пары минут. После этого он выдернул вентилятор, швырнул один из инсулиновых шприцев Гомеса в шахту и вышел из туалета как совершенно обычный белый мужчина, совершающий покупки, пройдя прямо мимо Кей и группы спецназа. Трюк, который он мог повторять раз за разом, оставаясь непойманным.

Взгляд Боба упал на бумажный пакет перед шкафом. Известный магазин игрушек, он узнал логотип — мальчик в шляпе-грибе. Филиал этого магазина находился прямо рядом с туалетом в «Трэк Плаза». Он заглянул внутрь. Приподнял скомканный лист подарочной бумаги. Оттуда выпали солнцезащитные очки — такие же, какие были на Гомесе на видеозаписях.

Боб посмотрел на мобильный телефон. Выключен. Полицейский эксперт по голосу наверняка подтвердит, что запись предполагаемого Томаса Гомеса, звонившего Майку Лунде, на самом деле была голосом самого Майка, звонившего из таксофона на свой же мобильный. Это объясняло, почему дыхание звучало так, словно его включали и выключали.

Боб прошел в ванную. Здесь тоже царили чистота и порядок. Он открыл дверцу шкафчика над раковиной. Обычные банные принадлежности. Несколько упаковок коричневых контактных линз от разных производителей. Разумеется. Нужно, чтобы глаза соответствовали.

На нижней полке Боб увидел знакомый блистер с таблетками. Розовыми. Он взял его и прочитал длинное непроизносимое название антидепрессантов. Прочел подпись врача и дату. Упаковка должна была быть пустой, но, пересчитав оставшиеся таблетки, Боб пришел к выводу, что Майк Лунде перестал их принимать. И, по совпадению, сделал он это примерно в то же время, когда перестал принимать свои таблетки сам Боб.

Он вернулся в коридор, спустился по лестнице и остановился в дверях гостиной.

— Нашли патроны? — спросила Эмили, разливая чай.

— Нет, — ответил Боб. — Он забрал их с собой. Он упоминал какие-нибудь другие места, куда мог поехать, кроме мастерской?

— Нет. А куда еще?

— Действительно, куда еще? — Боб посмотрел на дымящийся чай на столешнице перед собой. — Так он сказал, чем именно собирается заняться сегодня?

— Только то, что собирается представить публике свой шедевр. Он очень этого ждал.

Боб сглотнул.

— Знаете что, Эмили? Я вижу, Майк оставил свой телефон в комнате, а мне действительно нужно с ним связаться, так что чаю придется подождать до следующего раза.

Она подняла на него взгляд, улыбаясь, но с легким удивлением.

— Конечно, Боб. В любое время.

Боб выбежал к машине; звук газонокосилки визжал в ушах, а пульс стучал, как ускоренный часовой механизм.