Час волка

Глава 28

Небесные пути III, октябрь 2016.

Боб занял позицию на некотором отдалении от группы спецназа, застывшей в боевой готовности у дверей туалета. Мужчины, выходившие оттуда через неравные промежутки времени, вздрагивали, натыкаясь взглядом на людей в черном, направивших на них стволы автоматов. Кей, Хэнсон и О’Рурк стояли позади группы захвата, наблюдая. За спиной Боба притормаживали любопытные прохожие, даже после того как им приказали не задерживаться.

Один из спецназовцев просунул под дверь тонкий провод. Боб знал: на конце провода закреплена микрокамера. К нему подошла Кей.

— Что такое? — спросила она.

— Что?

— Ты качаешь головой.

— Разве?

— Да. В чем дело?

— Не знаю, — ответил Боб. Он заметил, как Хэнсон что-то сказал О’Рурку, и тот обернулся в сторону Боба. — Просто… ощущение, что здесь что-то не так. Словно…

— Словно что? — настаивала Кей. Она встала рядом, скрестив руки на груди — в точности как он.

— Словно он играет с нами в кошки-мышки. И кот здесь — он.

— Почему… — начала Кей, но Боб перебил её.

— Погоди-ка.

Он бросился за мужчиной в сером свитере «Миннесота Твинс», который только что вышел из туалета; спецназовцы уже махнули ему, разрешая проходить. Боб догнал его возле магазина сумок.

— Прошу прощения, сэр. Полиция Миннеаполиса. Вы видели что-нибудь внутри?

Мужчина уставился на Боба:

— Типа чего?

— Латиноамериканца с чем-то, завернутым в пузырчатую пленку?

— Нет. А что происходит?

— Увидите в новостях. Когда вы говорите «нет», вы имеете в виду, что он мог быть там, но вы его не заметили?

Мужчина заколебался.

— Ну, он мог быть в одной из кабинок, наверное.

— Спасибо, сэр. — Боб побежал обратно.

О’Рурк и один из бойцов спецназа изучали экран телефона, на который транслировалось изображение с микрокамеры.

— Надо входить и брать его сейчас же, — заявил Боб.

О’Рурк глянул на Боба и выставил ладонь, как знак «Стоп». Пока Боб ждал, когда командир спецназа закончит смотреть на экран, он заметил, что мужчина в свитере «Твинс» остановился возле парня, толкающего тележку уборщика, — тот выглядел точь-в-точь как Супер Марио. Мужчина что-то говорил, указывая то на туалет, то на потолок. Супер Марио кивал, словно все понимал.

— Нам нужно, чтобы ты ушел отсюда.

Боб обернулся, осознав, что О’Рурк обращался к нему.

— Прошу прощения?

— Ты отстранен, Оз. На месте преступления могут находиться только действующие сотрудники полиции. Убирайся отсюда. Сейчас же.

— Послушай, я начинаю понимать Томаса Гомеса. Он знает, что делает.

О’Рурк посмотрел поверх плеча Боба, указал на него пальцем и подал знак.

— Послушай меня, О’Рурк. У Гомеса есть план. Его надо брать сейчас!

О’Рурк облизнул губы.

— На этом всё, спасибо, Оз.

Боб почувствовал, как тяжелые ладони легли ему на плечи. Обернулся. Двое дюжих патрульных стояли позади него.

— Пойдемте, детектив, у нас приказ вывести вас отсюда.

Боб посмотрел мимо них и увидел Хэнсона, стоявшего в нескольких метрах позади с издевательской ухмылкой на губах. Почувствовал, как внутри закипает ярость. Увидел, как Кей в отчаянии развела руками. Сказал себе, что нельзя терять контроль. Не сейчас.

— Я ухожу, — бросил Боб и попытался стряхнуть руки, сжимавшие его плечи.

Руки остались на месте, такие же тяжелые.

— Вывести вас, — коротко отрезал один из них. По выражению их лиц Боб понял, что обсуждать это они не намерены. Он сжал и разжал кулаки. Ровно вздохнул и начал считать.

— Берите его сейчас, — успел негромко сказать Боб О’Рурку, прежде чем один из патрульных дернул его, почти лишив равновесия, и его увели с места событий.

— Нет нужды меня держать, — сказал Боб, когда они пересекали надземный переход к соседнему зданию.

Но они продолжали держать его, каждый за руку.

«Думай, прежде чем говорить, думай, прежде чем действовать. Скажи себе, что можешь контролировать гнев».

Они не отпускали его, пока не достигли другой стороны, и Боб понял, что справился. Он действительно удивил самого себя, доказав, что не обязан впадать в бешенство каждый раз. Жаль только, что разделить этот триумф было не с кем.

Навстречу им спешила группа людей, похожих на телевизионщиков. Впереди шла репортерша с микрофоном, за ней двое мужчин, один из которых нес камеру с логотипом KSTP-TV. Они скрылись в переходе, ведущем к зданию «Трек Плаза».

— У нас приказ арестовать вас, если попытаетесь вернуться, — сказал один из офицеров. — Уяснили?

— Уяснил, — ответил Боб, пытаясь отследить, куда делась репортерша.

Двое полицейских ушли, и Боб, оглядевшись, одернул рукава своего кашемирового пальто и поправил галстук. Поймал пару любопытных взглядов, но постарался их проигнорировать. Достоинство… Какого черта мужику делать с этим достоинством? Очевидно, это был этаж фудкортов. И выпивки. Прямо перед ним находился кричаще яркий спортбар с гигантскими экранами, транслирующими один и тот же бейсбольный матч. Он быстро прикинул варианты. Затем достал из кармана пальто шнурок, вытащил удостоверение, прикрепил его к шнурку и повесил на шею.

— Чего желаете, сэр? — спросил бармен, когда Боб подошел к стойке.

— Переключи на KSTP, — сказал он.

Бармен хохотнул.

— Ага, щас. Не видишь, «Тимбервулвз» играют?

— Ага, щас? А вот эту карточку видишь? Она означает, что ты делаешь то, что я тебе, черт возьми, говорю.

Бармен прищурился на удостоверение. Пожал плечами и нажал переключатель за стойкой, что тут же вызвало дружный стон посетителей. Стон, который в следующее мгновение сменился тишиной.

«Трек Плаза», где полиция охотится на подозреваемого, застрелившего человека в торговом центре «Саутдейл» ранее сегодня днем. На месте происшествия сосредоточены значительные силы полиции». Пока ведущий новостей говорил, на экране мелькали полицейские машины на Николлет Молл, и Боб мельком увидел Кей и себя самого, направляющихся ко входу. Картинка разделилась надвое: в одной половине студийный ведущий, в другой — та самая репортерша, которую Боб только что видел.

— Что происходит сейчас, Ширли?

— Прямо сейчас мы находимся в надземном переходе, так как всем приказано держаться подальше от места, где может появиться подозреваемый. Поступают сообщения, что он вооружен, но никто из полицейских не желает с нами разговаривать. Но я сделаю всё возможное, чтобы получить интервью, Рик.

— Спасибо, Ширли. Мы вернемся к этому сюжету после прогноза погоды.

На пару секунд экран заполнила погодная карта, затем вернулись «Тимбервулвз». После нескольких секунд шокированной тишины раздались ироничные возгласы, и пара клиентов поспешила к выходу. Бармен положил предплечья на стойку и наклонился к Бобу, поигрывая бицепсами.

— Я так понимаю, вы не собираетесь использовать свою власть, чтобы проверить погоду, лейтенант.

— Детектив.

— Неважно.

— Ладно, — сказал Боб. — Пять минут баскетбола. И двойной «Джонни Уокер».

Не оборачиваясь, бармен потянулся к полке за спиной, взял бутылку и налил выпивку.

— Ловкий трюк, — сказал Боб, опрокинул содержимое в глотку и поставил пустой стакан обратно на стойку. — Как насчет повторить?

Дела у «Тимбервулвз» шли паршиво, а стали еще хуже, когда они промазали две отчаянные попытки трехочковых. Боб вспомнил слова тренера своей футбольной команды: проигрыш влияет на способность принимать правильные, рациональные решения. А Боб проигрывал уже довольно давно. По крайней мере, в спорте игры заканчиваются, и следующий матч ты начинаешь со счета 0:0. Он проверил время. Прошло три минуты, но он уже чувствовал действие виски.

— Расскажите мне, что происходит… — произнес голос у него за спиной.

Он обернулся. Это была Ширли, репортерша. Она стояла вплотную к нему и маняще улыбалась. Она взялась за его удостоверение:

— …Детектив Боб Оз.

— Что происходит, — сказал Боб, слыша, как он слегка смазывает согласную, фиксируя взгляд на ее дымчато-голубых глазах, — так это то, что я на полпути ко дну стакана с «Джонни Уокером», а потом мы с тобой выпьем еще по одному. Элис вышвырнула меня, я трахаю все, что движется, и я отстранен за самооборону против Тони. А как насчет тебя, Божественная Синева?

— Извини, Рик, мимо, — сказала она, смеясь в микрофон, который Боб заметил только сейчас. — Возвращаю слово вам.

Она вынула наушник из-под длинных рыжих волос, улыбка исчезла, и она больше не смеялась вместе с оператором и звукорежиссером, притаившимися за ней.

— Какого хрена, — сказал Боб. — Это шло в прямой эфир?

— Всего лишь местное ТВ, — кисло ответила Ширли тоном, подразумевающим, что она метит куда выше. — Но на YouTube это попадет достаточно скоро.

— Смешно, — сказал Боб. — Что там у вас творится?

— Не знаю, нас не пускают. Один черный парень против всей полиции Миннеаполиса, свидетелей нет. Бедолага.

— Он не… — начал было Боб, но Ширли и ее команда уже направлялись к выходу.

Боб выругался, расплатился и вышел.

Люди толпились в переходе, пытаясь разглядеть, что происходит в «Трек Плаза». Среди них был Супер Марио со своей тележкой уборщика. Боб подошел к нему.

— Прошу прощения, — сказал он, сверкнув удостоверением. — Я видел, как вы говорили с парнем, который только что вышел из туалета. Похоже, он объяснял что-то о том, что внутри. О чем речь?

Супер Марио поднял глаза на Боба.

— Вентилятор выпал.

— Вентилятор?

— Вентилятор на потолке. Он висит открытый. Тот парень сказал, что кто-то должен это починить.

— Ты имеешь в виду вентилятор перед вентиляционной шахтой?

— Ага.

Кей наблюдала, как очередной мужчина вышел из уборной и замер при виде направленного на него оружия.

— Он там уже почти десять минут, — сказала она О’Рурку и Хэнсону.

— Может, он знает, что мы здесь, — предположил О’Рурк.

— Сэр! — Кей остановила мужчину, которого препровождали мимо них. — Вы видели там кого-нибудь еще?

Мужчина покачал головой, и его увели.

— Может быть, Гомес заметил, что люди выходят, но никто не заходит, — сказала Кей.

Двое других не ответили.

— Он уходит!

Крик раздался позади, и все трое обернулись. Они увидели Боба Оза, пытающегося прорваться мимо двух патрульных, которые удерживали его.

— Уберите этого парня отсюда! — заорал О’Рурк.

— Подождите, — сказала Кей.

— Вентиляционная шахта! — кричал Боб. — Она открыта!

О’Рурк посмотрел на Боба. Посмотрел на Кей. Поправил шлем.

— Входим сейчас.

Командир подал сигнал одному из спецназовцев, тот приоткрыл дверь и закатил внутрь светошумовую гранату. Кей услышала звук гранаты, скачущей по кафельному полу. Дверь захлопнулась. Она закрыла уши руками, услышала два глухих хлопка, и спецназ ворвался внутрь. О’Рурк вошел следом за ними, а через несколько секунд снова появился в открытом дверном проеме. Его лицо сказало им все, что нужно было знать, но он все равно произнес это вслух.

— Птичка улетела.

Боб последовал за Олавом Хэнсоном и Кей Майерс в туалет. Он сразу увидел, что рядом с местом, где свисал вентилятор, в потолке над одной из кабинок была откидная дверца. Выглядело так, будто в дыру можно протиснуться. Боб подошел к О’Рурку, стоявшему возле открытой кабинки. Пузырчатая пленка лежала расстеленная на полу перед унитазом. Один из спецназовцев уже стоял на унитазе, просовывая провод с микрокамерой в отверстие наверху.

— Никого нет, — сказал он О’Рурку. — Только это.

Он поднял что-то из шахты и передал командиру.

— Что это? — спросил О’Рурк.

— Инсулиновая игла, — сказал Боб у него за спиной. — У Гомеса диабет. Он пытается уползти через вентиляцию. Неужели никто не полезет за ним?

— Как насчет тебя, Оз? — О’Рурк протянул ему иглу. — Или предпочтешь отправить Майерс?

Боб встретился взглядом с боссом спецназа.

— Нет? — сказал О’Рурк. Он стянул шлем, расстегнул бронежилет, передал винтовку и пистолет одному из своих людей. — Хорошо, что Бонзо готов на всё.

— Хэнсон, — скомандовала Кей, — выясни, куда выходят эти вентиляционные шахты, и отправь туда своих людей.

— О’кей.

Боб смотрел, как двое бойцов О’Рурка подсадили его, пока тот не ухватился за что-то внутри шахты и не подтянулся. Оказавшись наверху, он принял шлем с камерой и фонариком, а также свой пистолет.

— Радиомолчание? — спросил один из бойцов.

— Если он там, он услышит меня за милю, — ответил О’Рурк. — Просто слушайте, а я постараюсь устроить вам хорошее шоу.

Они услышали грохот в шахте, и О’Рурк исчез. Один из его людей держал телефон, пока остальные собрались вокруг. Боб подошел и посмотрел на экран. От одного вида картинки у него началась клаустрофобия. В конусе света налобной камеры О’Рурка были видны лишь его руки и цилиндрические стены шахты, да время от времени дергающийся луч выхватывал пистолет, зажатый в руке. Пыхтение и кряхтение становились всё тяжелее, заглушая любые звуки, которые мог издать кто-то, поджидающий его. Время от времени О’Рурк останавливался, и все прислушивались. Но слышно было лишь ровное гудение.

— Впереди вентилятор, — прошептал О’Рурк.

Вскоре собравшиеся у телефона увидели то же самое: большой вентилятор в конце шахты, там, где она раздваивалась на Т-образном перекрестке влево и вправо.

— Он должен был выйти здесь, — сказал О’Рурк. — Шахты в другую сторону сужаются.

Командир спецназа несколько раз толкнул вентилятор, прежде чем тот откинулся наружу и повис на петлях. Он высунул голову. На экране Боб увидел пустынный двор с грузовиками и погрузочными платформами, закрытыми на ночь. Двое патрульных вбежали во двор с трещащими рациями и обнаженным оружием.

— А Гомес, должно быть, крепкий парень, — сказал О’Рурк, поворачивая голову вниз так, чтобы зрители увидели, что до асфальта было падать метров семь-восемь. — Либо он умеет правильно падать, либо он где-то там, волочит за собой сломанную ногу.

Я быстро шел по улицам даунтауна, между пустынными офисными коробками, мимо пустых переулков, где небезопасно после наступления темноты. Но мне не было страшно. Больше нет. Это им следовало бояться. Мой бешеный пульс говорил лишь о том, что я жив, что я чувствую, впервые за долгое время. Это было опасно, упоительно опасно. Единственное, что меня беспокоило, — я сделал всё немного более захватывающим, чем требовалось. Словно что-то во мне хотело дать им шанс остановить меня. Этого ли я хотел? Разумеется, нет. Я дал себе задание. Или нет? Действительно ли я был тем, кто дал мне это задание? Я знал лишь одно: оно должно быть выполнено. Я не смею поддаваться искушению покоя, возможности наконец уснуть в одной постели с тобой, моя любимая, обнять наших детей. Я также не мог позволить себе отвлечься на моральную тошноту и близорукость. Совокупность страданий всех невинных была бы неизмеримо больше, если бы я провалил задачу, чем страдания горстки случайных людей. Я должен был закалить себя. Осталось всего два дня.

Семья шла мне навстречу по тротуару. Разговаривая и смеясь, они казались счастливыми; может, они ходили в кино или ужинали в ресторане. Возможно, они думали, что с ними не может случиться ничего плохого, потому что они всё делали правильно: усердно работали, помогали обществу, поддерживали тех, кто несет ношу тяжелее их собственной.

— Hola, — крикнул я, проходя мимо.

Но на этот раз ответа не последовало, лишь взгляды с легким удивлением, словно они не могли понять, шутка это или нет.

Я сглотнул. Нужно сохранять концентрацию. Нельзя расслабляться. Даже малейшая ошибка может перевернуть всё вверх дном. Но потом — пусть всё хоть катится к чертям.