Час волка

Глава 52

«Кентукки Фрайд», октябрь 2016.

— Разве это не тот парень, что сидел здесь? — спросил посетитель, указывая пивным бокалом на маленький телевизор с приглушенным звуком, висевший на стене за спиной Лайзы.

Это было одно из тех изменений, которые она мечтала воплотить, если бы заведение досталось ей. Два огромных экрана вместо одного крошечного. Но включать их следовало бы только ради событий, которые объединяют людей. Супербоул, президентские выборы. Вещи такого порядка.

Она обернулась.

Канал KSTP-TV, над картинкой пульсировала плашка «СРОЧНЫЕ НОВОСТИ».

Репортерша что-то говорила в камеру. За ее спиной виднелись полицейские машины и массивный фургон военизированного типа с белой надписью SWAT на боку. Затем Лайза заметила фотографию в правом верхнем углу экрана. И имя под ней: Боб Оз. Полиция Миннеаполиса. Дрожащей рукой Лайза схватила пульт и прибавила громкость.

— …вошел внутрь и убедил захватчика обменять заложников — Джилл Паттерсон и двоих детей — на себя. Боб Оз сейчас находится внутри вместе с преступником, которым, как предполагается, является владелец магазина Майк Лунде, пятидесятивосьмилетний вдовец.

— Итак, Ширли, вы можете подтвердить, что офицер, участвующий в операции, — это тот самый Боб Оз, которого вы мельком видели два дня назад в «Трэк Плаза»?

— Совершенно верно, Рик. Но здесь он выступает в совершенно иной роли. Прежде чем Джилл Паттерсон и детей увезли отсюда вместе с мэром, она успела сказать, что они будут вечно благодарны детективу Озу за его мужество и молятся, чтобы он пережил это испытание.

«Пережил». Лайза прижала ладони ко рту. Глубокий вдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Дыши. А потом она сделала то, чего не делала так давно, что уже и не помнила когда. Она помолилась. «Господи, позволь ему выжить. Я готова никогда больше его не видеть, если такова цена. Но, Господи, не дай ему умереть».

Кей Майерс, пригнувшись, пробежала мимо патрульных машин, припаркованных у лавки таксидермиста, и выпрямилась, только оказавшись за широким фургоном спецназа, где стоял Уокер. В паре метров от него Спрингер и О’Рурк, казалось, были поглощены жарким спором.

— Что происходит? — спросила Кей, пытаясь отдышаться.

— Спрингер хочет, чтобы спецназ убрал Лунде, — ответил Уокер. — А О’Рурк говорит, что это поставит под угрозу жизнь Оза.

Кей резко повернулась к мужчинам.

— Нет! — взвизгнула она.

Они прервали дискуссию и уставились на нее.

— Нет, вы не должны пытаться устранить Лунде.

— Спасибо, Майерс, но мы справимся и без твоего вмешательства, — фыркнул Спрингер. По крайней мере, на этот раз он не забыл добавить «с» к ее фамилии.

— Заткнись и слушай, — отрезала Кей. — Оз и Лунде знают друг друга.

— Кей, не надо… — начал Уокер, но было уже поздно, и они оба это понимали.

— Лунде не убьет Оза, — сказала Кей. — А вот ты, Спрингер, ты, идиот, вполне можешь это сделать.

Спрингер усмехнулся и покачал головой.

— Согласно нашей информации, детектив Оз — нестабильный офицер-алкоголик, отстраненный за невыполнение приказов и лично ответственный за то, что оказался в нынешней ситуации. Он рисковал жизнями трех гражданских, он никакой не герой, он просто хочет им казаться. Это понятно, учитывая, в какой заднице его собственная жизнь. Ты говоришь, они с Лунде друзья? Может, именно поэтому он продолжает саботировать работу снайперов, перекрывая им сектор обстрела?

Кей заметила, как брызги слюны вылетели у нее изо рта и попали на пиджак Спрингера в тонкую полоску, когда она ответила:

— Да неужели до твоей тупой башки не доходит, что Боб Оз способен убедить Майка Лунде сдаться?

— Суперинтендант, у нас нет на это времени, — отрезал Спрингер. — Вы можете поговорить с этой фурией?

Кей ожидала почувствовать тяжелую руку Уокера на своем плече. Но этого не произошло. Обернувшись, она увидела, что Уокер смотрит прямо на Спрингера.

— Почему? — спросил Уокер. — По-моему, в ее словах есть смысл.

Спрингер взглянул на О’Рурка, словно ища поддержки.

— Не знаю, кто дал Бобу Озу прозвище «Кентукки Фрайд», — сказал О’Рурк. — Знаю только, что Боб Оз только что вошел туда безоружным и добился освобождения трех заложников. И я не готов рисковать жизнью такого человека. Не до тех пор, пока в опасности только те двое внутри.

— Позвольте мне изложить краткую версию, — с тяжелым вздохом произнес Спрингер, словно объяснял урок умственно отсталым детям. — Я говорил с начальством, и мне сказали, что Лунде — это человек, убивший добропорядочного гражданина Коди Карлстада, пытавшийся убить телохранителя Паттерсона и попутно нанесший травму семье мэра. Как и любой другой террорист, Лунде мечтает совершить эти злодеяния и быть арестованным, чтобы каждый микрофон в СМИ оказался у его лица, и он мог транслировать свое больное политическое послание нации. А это совсем не то, чего мы хотим. Усекли?

Кей не была уверена, что правильно расслышала. Разве они не хотели взять Лунде живым? Кто такие «мы»? И кто это «мое начальство»? У нее было чувство, что ответов от Спрингера она не дождется. С другой стороны, возможно, Спрингер все это выдумывал, предпочитая труп живому террористу, который расскажет всему миру, как обвел Спрингера вокруг пальца. Лунде дал полиции и опергруппе все зацепки, но антитеррористическая группа Спрингера все равно не смогла помешать похищению семьи мэра.

Кей взглянула на Уокера. Он выглядел чуть менее расстроенным, чем она. Может, потому что знал что-то, чего не знала она? Что-то, связанное с высокой должностью в мэрии и пониманием того, что нужно для подъема еще выше? Знание того, как не оступиться? Или она просто поддалась давлению и видит призраков средь бела дня?

— Дайте Бобу пять минут, — сказала она. — Или я иду туда… — Кей кивнула в сторону автобуса KSTP-TV ниже по улице. — И я расскажу им слово в слово то, что ты сейчас сказал, Спрингер.

Кей смотрела не на Спрингера, а на Уокера. Тот склонил голову набок и улыбался ей. Не ободряюще, не радостно, а с гордостью. И с сожалением. Так улыбаются человеку, который поступает правильно — так, как, возможно, поступил бы ты сам в прошлом, когда у тебя еще хватало на это кишок. Так улыбаются тому, кому хочется помочь подняться на ноги, но когда приходит зима и всё вокруг покрывается льдом, единственное, что остается, — это спасать свою собственную шкуру.