Час волка

Глава 34

Оранжевый уровень, Октябрь 2016.

Объединенная оперативная группа по борьбе с терроризмом состояла из сотрудников полиции Миннеаполиса и агентов ФБР. В их распоряжении было отдельное здание, всего в нескольких сотнях метров от мэрии — в пешей доступности. Едва Кей вошла в приемную вместе с Уокером и Хэнсоном, как сразу отметила, что обстановка здесь на порядок превосходит их собственную. А когда они шагнули в ярко освещенный конференц-зал, где уже сидели восемь человек, она заметила, что и костюмы присутствующих были классом выше.

После быстрого раунда представлений выяснилось, что четверо были из полиции, двое из ФБР и двое — из личной охраны мэра.

— Спасибо, что так быстро добрались до штаба ООГБТ, — произнес Тед Спрингер. На нем был полосатый костюм в стиле Уолл-стрит, выгодно отличавшийся от стандартного, безликого черного обмундирования ФБР. Кей мгновенно поняла: он уже назначил себя главой всего, что здесь будет происходить.

Впрочем, Спрингер понимал, что на данном этапе вся информация находится у убойного отдела, поэтому передал слово Уокеру, а тот, в свою очередь, кивнул Кей. У нее не было времени на волнение, которое иногда охватывало ее перед выступлениями. Она сразу перешла к фактам: убийство и покушение на убийство, в которых подозревался Томас Гомес, охота на него и подозрение, что теперь целью Гомеса стали стадион «Ю-Эс Бэнк» и мэр Кевин Паттерсон.

После ее доклада повисла секундная тишина. Затем заговорил Спрингер:

— Значит, этот Гомес дважды ускользнул от вас, используя туалеты?

Кей уловила скрытый упрек, но проигнорировала его.

— Да, — ответила она. — Складывается впечатление, что он намеренно дает нам знать, где находится, сажает нас себе на хвост, а затем исчезает.

— Вы не допускаете, что ему просто повезло два раза подряд? Какой мотив у Гомеса играть в такие игры?

— Я не знаю, — сказала Кей. — Возможно, он просто хочет отправить послание.

— И что же это за послание, Майерс?

Кей переглянулась с Уокером, прежде чем ответить.

— Что он призрак. Что если он захочет добраться до Кевина Паттерсона на стадионе, мы не сможем его остановить.

— Вы в курсе, что гражданским лицам запрещено проносить оружие на спортивный стадион, даже когда там не проводятся спортивные мероприятия?

— Да, — ответила Кей.

— И все же вы полагаете, что он считает стадион хорошей идеей?

Кей заметила, как Спрингер поправляет рукава пиджака, хотя тот, по ее догадке, был сшит по индивидуальным меркам.

— Да.

— И вы думаете, он верит, что сможет перехитрить полицию Миннеаполиса, у которой только оперативников больше тысячи, не говоря уже об ФБР?

— Я не говорю, что он прав. Я лишь озвучиваю то, как, по моему мнению, он мыслит.

— Что ж, мисс Майер, — произнес Спрингер (Кей заподозрила, что он намеренно проглотил «с» на конце), — убийства — это ваш бизнес. За каждым делом стоят печальные и банальные истории, а виновные почти всегда оказываются людьми неполноценными. Но террористы, с другой стороны, какими бы безумными они ни казались, часто являются людьми рациональными и умными, особенно в том, что касается оперативных методов. Если Гомес планирует именно это, он прекрасно понимает: угрожая жизни мэра, он натравит на себя каждого полицейского в городе. Конечно, бывают террористы с глубокими расстройствами личности, но в большинстве случаев террорист делает все возможное для успеха своей миссии. Говоря прямо: если мы раскрыли план убийства мэра на стадионе, значит, Гомес уже облажался. Это говорит мне о том, что мы имеем дело с дилетантом. Безусловно, он все еще опасен. Но это тот, кого мы, благодаря нашей компетентности и профессионализму, способны остановить до того, как ситуация станет критической.

Что-то в том, как он произнес «мы», дало Кей понять: «компетентность и профессионализм» не обязательно распространяются на убойный отдел.

— Я слышу вас, — сказала Кей, заметив, что ее голос прозвучал резче, чем она планировала. — Но будь я на месте ООГБТ, я бы не недооценивала Гомеса.

Спрингер тонко улыбнулся.

— Да, это верно для большинства вещей в жизни. Но в борьбе с терроризмом фокус в том, чтобы не недооценивать и не переоценивать. У нас просто нет ресурсов проверять каждую угрозу, а это значит, нужно быть уверенными, что приоритет отдается реальным угрозам.

— Как вегетарианцам на вечеринке в складчину?

Это вырвалось у Кей само собой, и тишина в и без того тихой комнате стала глубже. Несколько лет назад пресса высмеивала опергруппу после того, как вскрылось, что они внедрились в группу вегетарианцев, которые иногда собирались вместе поесть. И, как выяснилось, больше ничего не делали. Уокер бросил на нее предостерегающий взгляд, и она прочитала послание: «не оступись».

Спрингер повернулся к Хэнсону.

— А что насчет вас, детектив? Вы разделяете мнение коллеги об этом человеке, Гомесе?

Хэнсон вздрогнул, явно застигнутый врасплох.

— Хм, — он задумался, сцепил руки за головой в преувеличенной попытке выглядеть расслабленным. — В этом вопросе я больше согласен с вами, парни из спецгруппы. — Широкая ухмылка расползлась по его лицу. — Я имею в виду, мы говорим о мексиканце без документов, который жил в крысиной норе в Джордане. Не очень-то похоже на криминального гения, верно?

Никто не засмеялся.

— Что говорит офис мэра? — спросил Спрингер, поворачиваясь к мужчине и женщине, сидевшим дальше по столу.

— Ну, — начала женщина, блондинка с синей подводкой для глаз, — мэр очень четко дал понять, что не намерен отменять свое участие. Если угроза станет достоянием общественности, мы процитируем его заявление. — Она надела очки и зачитала с экрана ноутбука: — «…Я расценил бы это как признание банкротства города, если бы один-единственный нелегальный иммигрант преуспел в том, чтобы помешать мне выполнять работу демократически избранного мэра». Она подняла взгляд. — Так что, если ни у кого здесь нет информации, указывающей на то, что мы имеем дело с могущественными силами?..

Кей уже собиралась ответить, но осеклась, заметив едва уловимое отрицательное движение головы Уокера.

— Хорошо, — подытожил Спрингер. — Мы подготовим оценку угрозы через несколько часов, а пока предлагаю присвоить этому делу «оранжевый» уровень. Все согласны?

Кей увидела, как остальные за столом кивают. Спрингер посмотрел на нее, приподняв одну бровь.

— Вы не согласны, Майер?

— Майерс. Я не знаю, что значит «оранжевый».

— В данном случае это означает, что уровень охраны мэра и его семьи немедленно повышается и поддерживается до окончания мероприятия. То же самое касается лидеров Национальной стрелковой ассоциации, посещающих город. Это вас устраивает, Майерс?

Не то, что он сказал, и даже не нарочитый акцент на последней «с» в ее фамилии заставили ее щеки вспыхнуть, а эта тонкая, ироничная улыбка.

— Безусловно, — ответила она. — Это ваша сфера компетенции, не наша.

Краем глаза она заметила сдержанный одобрительный кивок Уокера.

— Отлично, — сказал Спрингер. — Кто из вас двоих детективов старший по званию?

Учитывая, что Хэнсон выглядел на добрый десяток лет старше Кей, вопрос был лишним. Но Кей догадалась, что Спрингеру нужен ответ, чтобы легитимизировать решение, которое он уже принял.

— Это буду я, — быстро сказал Хэнсон.

— Окей, тогда вы отчитываетесь мне — если нет возражений со стороны убойного отдела?

— Меня устраивает, — сказала Кей, прежде чем Уокер успел ответить.

«Я преследую воспоминания».

Эти слова все еще крутились в голове Боба, когда он парковал «Вольво» перед подъездной дорожкой рядом с «Таун Таксидерми». Он выскочил из машины и дернул ручку двери. Заперто. Проверил время. Три тридцать. Записки на двери не было. Он постучал в окно, приложил ладони козырьком к стеклу, словно маску для ныряния, и вгляделся в темный интерьер. Дверь в мастерскую была открыта, но света внутри не наблюдалось. Боб сел на ступеньку и достал телефон. Он прокручивал список вызовов в поисках номера Майка, когда телефон зазвонил. Предчувствие, что это Майк, телепатически ощутивший происходящее, оказалось ложным и мгновенно забылось, как мы всегда забываем несбывшиеся предчувствия. Он вздохнул. Он удалил этот номер из телефона, но не из памяти.

— Да, Элис?

— Привет. Есть минутка?

Он глубоко вздохнул.

— Дай подумать… есть.

— Я видела видео на YouTube.

— И что думаешь? Жалеешь, что бросила меня теперь, когда я знаменитость?

— Не шути, Боб.

— Ладно.

— Ты, наверное, считаешь, что сейчас неподходящее время, но я чувствую, что должна.

— Должна что?

— Убедить тебя обратиться за профессиональной помощью.

— В смысле… к психологу?

— Да.

— Я так и думал, что ты это скажешь. Для человека с молотком любая проблема выглядит как гвоздь. Слышала такое?

— Боб.

— Я был у трех психологов, включая тебя и того твоего специалиста по управлению гневом. Посмотри, как здорово это помогло.

— Боб, я вижу все признаки того, что ты скатываешься в психоз. Ты принимаешь антидепрессанты?

— Они мне не нравятся.

— Почему?

— Из-за той уродливой розовой пачки. И от них я становлюсь сонным. Плоским. Скучным.

— А какой ты, когда не принимаешь их, Боб?

— Угрюмый. Злой. Агрессивный. Склонный к суициду. И гораздо более веселый.

— Принимай их, пожалуйста.

Боб попытался сглотнуть ком в горле. Эта чертова забота в ее голосе. Она всегда била туда, где у него не было защиты.

— Боб?

— Я здесь, — сказал он. — Разве ты не собираешься просить меня подписать бумаги на дом?

— Нет, — ответила она. — Не сегодня.

— Может быть, ты знаешь, что я все еще езжу туда, к тому дому?

— Да, — сказала она.

— Но, может быть, ты не знаешь причину. Я и сам не знал. Я думал, что делаю это, чтобы шпионить за тобой и Стэном-Мужиком. Но это потому, что там умерла Фрэнки. Я имею в виду… там она жила.

Боб слушал. Слышал дрожь в ее глубоком дыхании.

— Просто хотел сказать, чтобы ты знала, — произнес он и повесил трубку.

Я направлялся к «Таун Таксидерми», когда, заворачивая за угол, заметил его. Он сидел на ступеньке у магазина и говорил по телефону. Я тут же остановился и нырнул обратно за угол. Выглянул. Сомневаюсь, что он меня заметил — он был слишком поглощен разговором. Даже если бы и увидел, не узнал бы с такого расстояния. Но мой взгляд был острым, а его в этом особом пальто было легко узнать. Парень, проходивший мимо магазина, оглянулся на него — может, еще один зритель того видео на YouTube, подумавший, что это, должно быть, тот самый коп в оранжевом пальто, который выставил себя полным идиотом в прямом эфире.

Он сидел там, говоря по телефону, но это не было случайным местом, где он просто оказался. Он сидел и ждал меня, сказал я себе.

И что я сделал тогда?

Телефонная будка.

Я вернулся той же дорогой, что пришел. В маленьких городках вокруг еще оставалось несколько старых телефонных будок, но эта, должно быть, была последней во всем Миннеаполисе. Она стояла на внешнем краю тротуара, с исцарапанными дверями-гармошкой, которые хлопали, когда их открывали, и телефонным справочником городов-побратимов. Я скормил автомату несколько монет и набрал сотовый. Звонок предназначался таксидермисту, Майку Лунде.

Боб продолжал сидеть, изучая ее лицо на экране после того, как завершил вызов. Ему не хватало той фотографии, которая раньше всплывала при ее звонке. Какой красивой она была. И каким красивым был он сам в сиянии ее ауры. В тот момент, когда он собирался набрать номер Майка, телефон зазвонил. И на этот раз это действительно был Майк.

— Привет, Майк, тут какая-то телепатия.

— Прости?

— Я как раз собирался тебе звонить. Ты где?

— Дома.

— Нездоровится?

— Устал, вот и все. Закончил лабрадора сегодня утром, наконец-то глаза получились как надо. Так что я закрылся и поехал домой поспать. О чем речь?

— Думаю, я знаю, где прячется Томас Гомес.

— Да?

— Он кружит вокруг места, где погибла его семья. Он не может отпустить, это то же самое, что и с котом, которого он хочет, чтобы ты набил. Так же как… — Боб осекся.

— Да? — спросил Майк.

Боб сглотнул.

— Это то же самое, что я делаю с Элис и Фрэнки. Мы преследуем воспоминания.

— Я понимаю.

— Ты сказал, что Гомес и его семья жили в Филлипс-Уэст. У тебя есть адрес?

— Он говорил что-то… я не помню, Боб, я только проснулся. Но в любом случае, помнишь, его семья погибла не в доме.

— Нет, но это место, где они были счастливы. Счастье — это то, за что мы цепляемся, Майк.

Боб услышал зевок на другом конце провода.

— Полагаю, ты можешь быть прав. Дай мне сварить кофе, и я покопаюсь в памяти.

— Окей, перезвоню через полчаса. Тогда и поговорим. Постой, ты сам мне позвонил. Что случилось?

— Просто держу слово.

До Боба не сразу дошло.

— Ты имеешь в виду..? Неужели он..?

— Да. Томас вышел на связь.

— Как?

— Только что. Позвонил мне на мобильный.

— Что он сказал?

— Только назвал свое имя.

— Только имя?

— Да. И почти сразу повесил трубку.

— Откуда он звонил?

— Не знаю, но звучало как из таксофона. Знаешь, этот звон падающих монет.

— У тебя есть номер, с которого он звонил?

— Думаю, он в журнале вызовов. Одину минуту…

Пока Майк диктовал номер, Боб записывал.

— Можешь повторить мне разговор в деталях, насколько возможно, Майк?

— Конечно, — сказал Майк. — Но это не обязательно.

— Почему?

— Я использовал то твое приложение.

— Ты записал разговор?

— Да, — сказал Майк с тихим вздохом смирения.

— Отлично. Отлично, Майк! Я еду к тебе прямо сейчас, чтобы послушать запись.

— Окей.

— Какой у тебя адрес?

— Это довольно далеко, Боб. Знаешь что, давай встретимся на полпути. На пересечении 2-й авеню и Ист-Лейк-стрит есть «Макдоналдс». Увидимся там через тридцать минут?