Час волка

Глава 48

Пиво на свежем воздухе, октябрь 2016.

Люди О'Рурка заняли позиции у двери ложи. На матовом стекле он заметил логотип одного из спонсоров «Викингов». Двое стояли наготове с маленьким тараном, трое позади них держали оружие на прицеле, подствольные фонари включены.

— Кило и Лима готовы, — прошептал он в рацию.

О'Рурк медленно выдохнул, ожидая ответа. Он чувствовал по пульсу, что это было правильное напряжение, та здоровая нервозность, которая держит в тонусе. Осознание собственной бдительности дарило странное чувство безопасности. Они были готовы практически к любому развитию событий. С другой стороны, никогда нельзя знать наверняка, что их ждет. Но именно это он и любил в своей работе. Сочетание опьяняющего контроля и остроты риска. Это было похоже на то, как если бы ты трахал и тебя трахали одновременно.

Затем голос Спрингера прорезался в эфире:

— Альфа. Вам обязательно использовать светошумовые гранаты?

— Обязательно, — ответил О'Рурк.

— Мы беспокоимся, что это может вызвать панику на стадионе.

— Скажите оркестру играть громче.

— Ничто не играет громче светошумовой гранаты, а вспышки будут видны по всему стадиону. Шестьдесят тысяч испуганных людей. Вы понимаете, к чему я клоню…

О'Рурк прекрасно понимал. Отказ от гранат лишит их тактического преимущества и увеличит риск потерь. С другой стороны, ничто из того, что делает SWAT, не обходится без риска, и если внутри замечен только один человек, риск приемлем. Решение далось легко.

— Хорошо, заходим без светошумовых, — сказал О'Рурк.

Брентон Уокер стоял в углу, наблюдая, как Спрингер говорит по рации, в то время как женщина из личной охраны мэра объясняла ситуацию Паттерсону. Телефон Уокера зазвонил, он увидел, что это Майерс. Нажал «Отклонить». Через секунду телефон коротко вздрогнул, словно от озноба. Он прочитал сообщение:

Уокер нажал на символ вызова, и Майерс ответила еще до того, как он поднес телефон к уху.

— Я нашла тело Гомеса, — сказала она. — С него содрали кожу. Майк Лунде использовал его лицо как маску.

Уокер, который любил думать, что способен сохранять хладнокровие в кризисные моменты, услышал свой собственный ответ, взрывной и непроизвольный:

— Что?!

— Лунде — таксидермист. Он ушел из дома, и при нем винтовка, это почти все, что мы знаем. Я еду к стадиону. ОГБТ уже подключили людей, они работают круглосуточно, найдут фото Лунде и пришлют тебе.

— Хорошо, ОГБТ здесь.

— Окей. Итак, имя Майк Лунде, адрес Эри-авеню, 1722, Шанхассен.

Он повесил трубку одновременно с тем, как услышал команду Спрингера по рации:

— Окей, пошли, Кило.

О'Рурк следовал прямо за пятеркой, идущей впереди. К тому моменту, как он завернул за угол, они уже окружили человека, одиноко сидящего за столом, и наставили на него автоматы. Глаза мужчины были широко раскрыты и черны от страха, рот открыт, руки подняты, хотя никто не отдавал ему такого приказа. Перед ним на столе стояла открытая бутылка пива с ручкой, в которой О'Рурк опознал местный сорт, «Утепилс». В шкафу за стеклянной дверцей позади мужчины он увидел еще несколько бутылок того же пива. О'Рурк не был уверен, что именно — бутылка или выражение лица мужчины — подсказало ему сразу, что это не снайпер и не террорист. Но правила есть правила, поэтому он кивнул своим людям, и они заняли позицию за креслом, в котором сидел мужчина. Подняли его, уложили на пол лицом вниз и надели наручники. О'Рурк присел перед ним на корточки.

— Где остальные? Говори сейчас же, или мы снесем тебе башку и скажем, что ты напал на нас. — Дежурная пустая угроза прозвучала без обычной убедительности.

— Что? — пролепетал мужчина. — Я один. Я здесь уборщик. Я заплачу за пиво, обещаю!

Уокер стоял рядом со Спрингером и слушал голос О'Рурка через рацию. Оркестр снаружи замолчал, и теперь слышался редкий свист толпы: Паттерсон, явно теряющий терпение, переминался с ноги на ногу у выхода.

— Оуэн Рууд, — доложил О'Рурк. — У него удостоверение уборщика стадиона. Выглядит настоящим. И он не латинос, больше похож на скандинава. Говорит, у него сегодня выходной. Пришел просто послушать речь мэра и выпить пива.

— Оуэн Рууд есть в списке! — крикнул один из сотрудников антитеррористической группы, сидевший в глубине комнаты с открытым ноутбуком. — Пусть сфотографируют его и пришлют мне, чтобы мы были уверены на сто процентов!

— Окей! Готовы продолжать, — объявил Спрингер. — Мэр Паттерсон, когда будете готовы, сэр.

— Постойте! — крикнул Уокер. — Я только что получил сообщение от коллеги. Похоже, Гомес — белый мужчина и…

— Господин мэр! — перебил Спрингер. — Если уборщик — тот самый человек, которого мы искали, то он у нас, и мы его не отпустим. Вы в полной безопасности, так что идите!

— Мы не можем знать, тот ли это человек! — закричал Уокер, осознавая, что все взгляды устремлены на него, включая взгляд Паттерсона.

— Мы благодарны Убойному отделу, — сказал Спрингер. — Но здесь командуем мы, и ситуация под контролем. Мэр, все 60 000 человек там были тщательно обысканы, независимо от этнической принадлежности, религии, пола или сексуальной ориентации. Но окончательное решение, конечно, остается за вами.

Свист становился громче.

— Объявите по громкой связи, что мэр задержался в пробке, — сказал Уокер. — Это даст нам время получить фото подозреваемого и проверить, не мелькало ли его лицо на камерах наблюдения.

— Люди видели, как я приехал, — сказал Паттерсон, выглядывая из-за занавеса. — Послушайте их. Я должен выйти. Это прямой эфир, помните.

— Господин мэр, сэр… — начал Уокер.

— А теперь слушайте! — Паттерсон повернулся и уставился прямо на Уокера. — Представьте, что станет известно, как я стоял здесь и отказывался выходить, хотя специалисты по борьбе с терроризмом сказали, что это безопасно. И станет известно, что человек, которого я так боялся, был стадионным уборщиком. Позвольте спросить так: вы бы хотели видеть такого человека своим мэром? — Он повернулся к мужчине в гарнитуре. — Скажите, чтобы меня объявили.

Человек в гарнитуре сказал что-то в микрофон, пока Паттерсон повернулся спиной к Уокеру и снова начал разминать шею. Уокер сказал себе, что он не оступился, он сделал свое дело, сказал то, что должен был, и мэр принял решение. Скоро он поедет домой ужинать с семьей.

Глубокий бас загремел из динамиков стадиона, сопровождаемый барабанной дробью, которая, вероятно, скоро уступит место национальному гимну:

— А теперь, дамы и господа, прямо из мэрии…

Или, вернее, если Уокер хотел прикрыть себя полностью, нужно было внести одну маленькую поправку.

— Подозреваемый не уборщик, — тихо сказал Уокер в спину мэра. — Его зовут Майк Лунде. Он таксидермист.

— Встречайте мэра нашего города, мэра для каждого и доброго друга Второй поправки, — провозгласил голос из динамиков.

Уокер увидел, как напряглась кожа, прижатая к воротнику на шее Паттерсона. Может, дело было в слове «друг». Может, в чем-то другом. Человек с гарнитурой отдернул занавес, и они все посмотрели на стадион. Как и ожидалось, барабанная дробь плавно перешла в национальный гимн, заглушивший любой возможный свист или отсутствие аплодисментов. Но Паттерсон все еще стоял неподвижно перед выходом.

— Что-то не так, сэр? — спросил человек с гарнитурой.

Паттерсон обернулся. Не к помощнику, а к Уокеру.

— Как, вы сказали, его зовут?