Княжна из цветочной лавки

Глава 12

Ха! Значит, нельзя сказать, что принц передумал делать предложение? Потому что тогда проблемы будут у Гордея! И что-то мне подсказывает, что его проблемы — ничто по сравнению с тем, что его родители могут устроить мне.

Однако вслух я спросила иное.

— Какие проблемы? Можешь рассказать?

— Я не знаю наверняка. — Гордей взглянул на меня удивленно. — Полагаю, отца разозлит твой отказ. Из дворца тебя не вышвырнут, пока не закончатся игры. Однако… много баллов в игре набрать не позволят.

— Прости, что говорю это, но его величество будет мстить девушке за то, что она отвергла его сына? Ушам своим не верю!

— Дело во мне, а не в тебе. Он будет вынуждать тебя принять предложение.

— Да почему меня? На играх много девушек! И они знатнее и богаче меня. Свет клином на мне сошелся, что ли…

— Потому что ты мне нравишься, — мрачно произнес Гордей. — И я имел глупость признаться в этом.

— Все равно не понимаю, — вздохнула я. — Скажи, что я тебе разонравилась. Тебе же не нравятся мои манеры? Я вообще… странная!

— Этим ты мне и понравилась. Ты не похожа на остальных. Ты живая, искренняя… Ты ведешь себя естественно, и это подкупает.

Теперь челюсть потеряла я. Образно говоря. И застыла на месте, не сводя недоверчивого взгляда с Гордея. Серьезно? Похоже, я вляпалась сильнее, чем предполагала. Да хотя бы потому, что за такое признание я готова расцеловать Гордея прямо сейчас!

Я нравлюсь ему такой, какая я есть! Это же… потрясающе.

Хотя, если задуматься… Искренности во мне нет. Ведь я не настоящая Карина.

— Хочешь персик? — вдруг спросил Гордей.

— Персик? — удивилась я. — Хочу. А есть?

— Мы стоим под персиковым деревом. — Он потянулся к ветке, усыпанной крупными плодами, и сорвал один. — Вернемся к ручью, я смою колючие волоски.

Персики… в этом климате? Мне казалось, мы примерно на тех же широтах, что и Санкт-Петербург, а персики растут на юге. Неужели магия? Да, наверное, старый сад охраняет какое-то волшебство. Недаром не каждый может сюда попасть.

Мы с Гордеем сели на скамью на берегу ручья, и я с наслаждением съела персик — сочный и сладкий, как мед. И, конечно же, испачкала лицо и руки в соке.

— Вот доказательство, — сказал Гордей. — Любая другая отказалась бы от персика, чтобы не испачкаться.

— Тебе нравится ставить меня в неловкое положение! — вспыхнула я. — Я-то думала, ты меня просто угостил.

Он как-то странно на меня посмотрел… и быстро наклонился, накрывая губы поцелуем. Я и пикнуть не успела! Хотела оттолкнуть его, но быстро поддалась натиску. Нравится мне, как принц целуется: млею и таю. А он этим бессовестно пользуется!

— Это третий? — выдохнула я, едва мне позволили перевести дыхание. — В расчете?

— Не-а, — хитро улыбнулся Гордей. — Я не мог не поцеловать твои сладкие губы. Ты меня соблазнила.

Э-э! Он точно плохо понимает женщин? Или придуривается?!

— Не смотри на меня так, — рассмеялся он. — Прости, не смог сдержаться.

— За поцелуи прощения не просят, — проворчала я, отворачиваясь.

И вспомнила, что хорошо бы умыться и сполоснуть руки.

— Я помогу, — сказал Гордей, когда я подошла ближе к воде.

— Не надо, я сама, — гордо отказалась я, присаживаясь на корточки и опуская руку в воду.

Вообще, я хорошо держу равновесие. Я спортом занималась! В волейбол играла, пока меня не выгнали из команды из-за маленького роста. То есть, рост у меня нормальный, но для волейбола маленький. Так какого черта я все время падаю, когда Гордей рядом!

Ручей оказался неглубоким, вода — ледяной, а у Громобоя напрочь отсутствовало чувство такта. Да, именно у него! Потому что его высочество ни за что не ржал бы, как конь, пока я пыталась выбраться из ручья. Это было непросто, потому что платье тут же намокло, нижние юбки — тоже, и все это намертво прилипло к ногам, лишив меня возможности двигаться.

В итоге меня вытащили из воды, как морковку из грядки. Спасибо, что не за волосы!

— Риша, прости, — сказал Гордей, утирая выступившие от смеха слезы. — Я негодяй. Но ты великолепна! Кажется, я опять понесу тебя во дворец на руках.

— Только не это, — содрогнулась я, клацая зубами. — Отвернись, что ли. Мне юбки выжать надо. И панталоны.

Из ботинок пришлось выливать воду. Юбки не выжимались и липли к ногам. Господи, за что?! Ни дня без приключений!

— Серьезно, нам лучше поспешить, — сказал Гордей. — Ты можешь простудиться.

Словно из вредности, я тут же чихнула. Но это было совпадением.

— Вот видишь! — воскликнул он. — Я, конечно, пришлю лекаря…

— Хватит, — перебила его я. — Невесте будешь лекаря присылать, а я тебе отказала.

— Риша… Разве ты не передумала?

— Для того чтобы я передумала, персика маловато. Апчхи! Тем более, из-за него я в воду упала.

— В воду ты упала, потому что отказалась от моей помощи, — возразил Гордей. — Вредина. Все, иди сюда. Нам пора возвращаться.

— Э, нет! — Я умудрилась отпрыгнуть в сторону и не упасть. — Сначала я кое-что скажу.

— А по дороге нельзя?

— Уронишь, когда услышишь.

— Я тебя через плечо сейчас перекину, еще и по заднице надаю, пока нести буду, — зловеще пообещал Гордей. — Потому что ведешь себя, как маленький ребенок!

Видимо, я в лице поменялась, услышав его угрозу, потому что он тут же пошел на попятную.

— Да шучу, я Риша, шучу. Говори быстрей, что хотела.

Он зачем-то начал расстегивать пуговицы на сюртуке.

— Уже ничего, — пробормотала я. — Можешь делать, что хочешь.

В моем положении глупо обижаться, однако и вести себя так, как веду, тоже глупо. Надо же, спалилась на персике! Мне нельзя быть «не такой». Сейчас Гордею это нравится, а потом покажется подозрительным. Рядом с ним я расслабляюсь, веду себя не так, как обычно.

— Тогда стой смирно, — велел Гордей, повязывая свой сюртук на моей талии. — Так хоть теплее будет. И капусту возьми.

Он сунул мне кочан, с которым так и не расстался, а меня подхватил на руки.

«Гена, давай я понесу чемодан, а ты понесешь меня», — вспомнила я фразу из мультика. И хихикнула.

— Только не говори, что ты специально в воду свалилась, — проворчал Гордей, быстро вышагивая по дорожке сада. — Понравилось, как я тебя на руках ношу?

— Я и сама могу дойти, — шмыгнула я носом. — Это тебе, похоже, нравится меня носить.

— Нравится, — неожиданно согласился он. — Сейчас почти нет времени на полноценные тренировки, а бег с утяжелением по пересеченной местности — хорошее упражнение.

Повезло Гордею, что у меня руки капустой заняты. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Или лучше сосчитать до десяти?

— Ты пыхтишь, как ежик, — сообщил Гордей. — Хватит дуться, лучше скажи, что хотела. Не уроню, обещаю. Согласна выйти за меня?

— Нет. — Я не удержалась и показала ему язык. — Но если ты действительно захочешь на мне жениться… и докажешь мне, что хочешь… я могу передумать. Скажи отцу, что я отказала. Пусть… устраивает неприятности. Ведь еще есть время до конца игр?

— Есть… — ответил Гордей тихо.

— Жизнь на заставе меня не пугает. Скорее, пугает жизнь во дворце. А что до твоего характера, так у меня он тоже не сахар. Но я не хочу, чтобы ты стал моим мужем, потому что тебя заставили. Вот… что я хотела сказать.

— Я тебя услышал, Риша.

— И лекаря не присылай! Лучше… научи вальсировать.

— Что?!

— А обещал, что не уронишь.

— Я и не уронил.

— Чуть не уронил!

— Вредина.

— Так научишь? Боюсь, что опозорюсь завтра…

— Кхм… Опять приключений захотелось? Хорошо, приходи к конюшне в пять утра.

— К конюшне?..

— Знаешь, где это?

— Знаю. А почему туда?

— Там рядом площадка ровная есть. Во дворце нам не дадут встретиться.

— Хорошо, приду.

— В пять утра?

— Я рано встаю.

— Ох, Риша… Так, если будут спрашивать, отвечай, что предложение тебе я не делал.

— Что?!

— Что слышала. Все, дальше сама.

Гордей донес меня до входа на наш этаж, игнорируя всех, кто попадался на пути.

— С-спасибо…

Я вернула ему капусту и попыталась снять сюртук.

— Оставь. Отдашь горничной, она в прачечную отнесет. Все, беги.

— Гордей…

Он обернулся, так как уже успел отойти на пару шагов.

— Не дай умереть от любопытства. Капуста… тебе зачем?

— На кухню отдам. Не выбрасывать же. Ты капусту любишь?

— Пирожки люблю. С капустой.

Гордей подмигнул мне и, зажав капусту под мышкой, удалился.