Княжна из цветочной лавки

Глава 73

Чуда не случилось.

Гордей не обнял меня, не подошел. Остановился шагах в трех позади. Похоже, проклятие никуда не делось.

— Здравствуй, Карина.

Я вдруг поняла, что совершенно не готова к встрече с Гордеем. Вот такой парадокс… Ждала его, тосковала — и не знаю, что сказать.

Да что там! Я даже повернуться к нему не могу!

Интересно, почему…

Похоже, я боюсь, что в его взгляде опять боль. Ничего, кроме боли.

Но стоять к нему спиной как-то… неправильно.

— Здравствуй, — ответила я, обоворачиваясь. — Рада видеть тебя живым и здоровым.

Елисей притих на руках, заметив незнакомого ему человека.

Гордей не выглядел уставшим или изможденным. И одежда чистая, и щетина на лице ухоженная, и волосы коротко подстрижены. Не похоже, чтобы он спешил на встречу со мной. Да и стоит ли называть это возвращением? Ведь он не может ко мне прикоснуться. Зачем ему такая жена?

— И я рад, что ты жива и здорова, несмотря на то, что устроила, — вздохнул Гордей.

— Что? — вздрогнула я. — Устроила?

— Я о твоем визите в Ведобор, — пояснил он. И вдруг рыкнул на Тихона, который двинулся в сторону холма: — Куда это ты собрался? Сбегаешь?! Я доверил тебе самое дорогое, что у меня есть!

— И что? — невозмутимо поинтересовался Тихон. — Я вас подвел?

— Как ты мог отпустить ее одну? Почему не остановил?

— Гордей, перестань, — вмешалась я. — Во-первых, это мое решение. Во-вторых, я была не одна. Саша…

— Ах, вот как! — Гордей уставился на меня. — Саша?! Это ты о Домбровском, я не ошибаюсь?! Этот дезертир еще ответит за все!

Елисей заплакал, испугавшись сердитого голоса отца. А Гордей… Он с ума сошел, что ли? И Тихон, и Александр пылинки с меня сдували, пока он… занимался делами государственной важности. И, вернувшись, он не благодарит их, а злится? Ревнует к Домбровскому? Бред!

— Тише, Лесь, тише. — Я успокаивающе похлопала малыша по спине. — Папа на тебя не сердится.

Только на меня. Как обычно!

Гордей стиснул зубы, и на его лице заиграли желваки.

— Если хочешь злиться, злись на меня, — произнесла я твердо, когда Елисей затих. — Ты несправедлив к тем, кто заботился обо мне… из уважения к тебе.

Я заметила, что Тихон уставился на меня удивленно, вроде как даже собирался что-то сказать, но передумал.

— Это я убедила Тихона отпустить меня в Гиблый лес, а я его попросила охранять сына, — продолжила я. — Это я вынудила Домбровского следовать за мной в Ведобор. И это я уговорила всех молчать о том, что у тебя родился сын.

— А еще ты поставила на уши заставу, да и весь Ведобор тоже, — добавил Гордей. — Вмешавшись туда, куда вмешиваться не следовало.

— Так я не помогла тебе, а сделала хуже? — Горький комок подкатил к горлу. — Простите, ваше… величество.

Нельзя плакать, и не из глупой гордости. Елисей все еще у меня на руках, и его испугают мамины слезы.

— Как Леонид? — спросила я, чтобы сменить тему. — Удалось ему помочь?

— Да, — кивнул Гордей. — С ним все в порядке.

— Э-э… Я, пожалуй, пойду, — напомнил о себе Тихон.

— Нам тоже пора возвращаться, — сказала я. — Холодно. Лесь замерз, да и я тоже.

Гордей дернулся было, шагнул ко мне, но остановился и досадливо поморщился.

— Хочешь подержать сына на руках? — предложила я. — Тихон, передай…

— Нет, — отказался Гордей. — Я боюсь ему навредить. В нем есть твоя кровь, а проклятие настроено на тебя.

И этого он не может? Как жестоко отец его наказал…

— Вернемся в дом, — добавил Гордей. — Не хочу, чтобы вы простудились.

Я отдала Елисея Тихону, потому что подниматься с ребенком на руках мне было тяжело. Так и пошли гуськом: я впереди, Гордей позади, а между нами — Тихон с Елисеем.

Когда мы подошли к ограде дома, я пропустила Тихона вперед.

— Отнеси Леся в дом, — попросила я. — И скажи Ирине Львовне, что мы скоро будем.

— Что-то хочешь сказать? — нахмурился Гордей.

— Многое, — ответила я, когда Тихон ушел. — Странно, что тебе сказать нечего. Но я буду краткой. Ирина Львовна не знает, что я была в Ведоборе. Не знает, кто держал тебя в плену. Я ограничилась версией, что Домбровский перехватил меня и забрал на заставу. А о братстве границы она знает, поэтому я…

— Я понял, — перебил меня Гордей. — Спасибо. Что-то еще?

— О проклятии она тоже не знает.

— Уже знает.

— А-а… Хорошо. Тогда пойдем.

— Риша, остановись!

— Что? — Я обернулась, и сердце заколотилось, как бешеное.

Гордей наконец-то назвал меня Ришей!

— Ты права, нам есть, что сказать друг другу. Но не здесь же, правда? Если бы ты знала, как невыносимо больно смотреть на тебя и не сметь прикоснуться! Пожалуйста, не думай, что я злюсь на тебя.

— И ты прав, откуда же мне знать, как это больно. — Я не удержалась от шпильки. — Я же тут… цветочки выращивала, пока ты страдал.

И, подобрав юбки, припустила к дому.

С Гордеем всегда непросто. Он плохо умеет выражать чувства, а я слишком впечатлительная, и часто понимаю его неправильно. Он злится, что я не соответствую его идеалам. Я расстраиваюсь, что причиняю ему неудобства. Наши отношения похожи на качели — вверх и вниз, подъем до головокружительной высоты, и падение со свистом в ушах. И даже долгая разлука и расстояние ничего не изменили.

В гостиной с Ириной Львовной беседовал лэр Сапфирус. Кто бы еще открыл Гордею портал! Странно, что для меня, в принципе, нашлось время. Елисей играл с погремушкой на руках у чародея. Если так и дальше пойдет, мой сын будет считать, что его отец — лэр Сапфирус!

Ирина Львовна просияла, увидев племянника. Очевидно, Гордей успел с ней поздороваться, а после сразу отправился на пляж. Переведя взгляд на меня, Ирина Львовна огорченно вздохнула. Жалеет? Отчего-то на глаза опять навернулись слезы. Если задуматься, я причиняю страдания всем, кого люблю.

— Елисею пора кушать и спать, — сказала я, забирая сына у лэра Сапфируса. — Гордей, спасибо, что заглянул. Я очень рада, что ты не пострадал, правда. Надеюсь, ты будешь счастлив.

— Что это значит? — встрепенулась Ирина Львовна. — Кариночка, ты как будто прощаешься!

— Не как будто, — возразила я. — Прощаюсь. Гордею больно, когда я рядом. Мы не можем быть вместе.

Он лишь молча опустил голову.

— Неужели ты сдашься? — не отступала Ирина Львовна. — Надо искать способ снять проклятие!

— Лэр Сапфирус, вы можете снять проклятие? Знаете кого-то, кто может это сделать? — обратилась я к чародею.

Он едва заметно качнул головой, подтверждая то, о чем я уже догадалась.

— Гордей, а ты нашел что-то в тех книгах… в библиотеке? Ты ведь искал способ снять проклятие, когда тебе охраняла собака?

Я специально не упомянула некромантов. Пусть Гордей сам рассказывает о них тетушке!

— Нет, Риша, не нашел, — вздохнул он. — Дело в том, что печать того, кто колдовал, разрушена. У Лео она была цела, поэтому его смогли освободить от чар. А у меня… как бы объяснить… У меня не только ключ потерян, но и замок исчез.

— Вот видите, ничего нельзя сделать. — Я повернулась к Ирине Львовне. — Простите, я пойду кормить сына.

Может, и правда, мне лучше поселиться в лесу? Я искренне полюбила Ирину Львовну, но ведь она будет расстраиваться, пока я рядом — из-за меня, из-за Гордея, из-за Елисея, растущего без отца.

Елисей уснул на руках у кормилицы, и мы переложили его в кроватку. Убедившись, что он спит крепко, я улизнула из детской на чердак. Ирине Львовне не вскарабкаться по крутой лестнице, здесь меня никто не потревожит. Имею я право хотя бы поплакать всласть?!

Но я зря думала, что кроме нее никто не будет меня искать. Вскоре ступеньки скрипнули, и люк осторожно открыли.

— Риша, ты здесь? — спросил Гордей. И, увидев меня, добавил: — Не прогонишь?