Княжна из цветочной лавки

Глава 60

— Кариночка, ты не передумала?

Вопрос Ирины Львовны прозвучал неожиданно. Мы полдничали — пили чай с молоком и печеньем, наслаждаясь редкими минутами отдыха. Елисей спал наверху, в детской комнате, появившейся рядом с моей спальней.

— Вы о чем? — недоуменно поинтересовалась я.

— О Гордее, — вздохнула она. — Тебе не кажется, что он должен знать о сыне?

С рождения Елисея прошло уже три месяца. И скоро исполнится год, как я не видела его отца.

— Должен, — согласилась я. — Но это опять заставит его страдать.

— Полагаешь, Гордей будет страдать из-за сына? — Ирина Львовна вздернула бровь. — Однако…

— Не из-за сына. Из-за проблем, что возникнут, — пояснила я. — Говорят же, меньше знаешь — лучше спишь. Все же хорошо сложилось, и для меня, и для Елисея. К чему ворошить прошлое?

Я быстро привыкла к тому, что у меня есть сын. Казалось, иначе и быть не могло. У нашей с Гордеем любви, яркой, но короткой, счастливый финал — новая жизнь, продолжение нас обоих. И нам повезло, никто не посмеет назвать нашего сына бастардом.

А лэр Сапфирус мог бы и раньше мне об этом рассказать!

Чародей впервые навестил нас после родов, когда мы с Елисеем уже вернулись домой. Он надел на шею малышу веревочку с кулоном — серебряную капельку, испещренную рунами.

— Зачем это? — спросила я.

— Как я и говорил, у твоего сына сильный дар, Карина, — ответил лэр Сапфирус. — Кулон убережет его от всплесков силы. Ты же понимаешь, что пока он не сможет ее контролировать. Никогда не снимай его, и ничего не бойся.

— И когда вы… — До сих пор помню, как тяжело было задать этот вопрос! Слова в горле застревали. — Когда вы заберете Елисея, лэр Сапфирус?

— Я? — удивился он. — Никто не заберет его у тебя. В двенадцать Елисей начнет учиться в академии чародеев. После совершеннолетия он примет другое имя. Если будет прилежно заниматься и достигнет успеха… возможно, когда-нибудь и станет моим личным учеником.

— А камень чародей выбирает сам?

— Нет. Камень выбирает чародея.

— И нет повторов? В смысле… одинаковых имен?

— У одного камня может быть несколько названий.

— Почему Елисей родился чародеем? — выпалила я, воспользовавшись тем, что лэр Сапфирус охотно поддерживает беседу. Обычно он скупо делился знаниями, отвечал односложно и быстро менял тему разговора. — Из-за того, что я — полукровка?

— Чародеев очень мало, Карина, — вздохнул он. — Дар не передается по наследству. Никто не знает, почему он появляется.

— Но ведь он появляется не только у мальчиков. Почему девочек с даром вы называете ведьмами? Почему блокируете их силу?

— Помнишь, я рассказывал тебе о светлой и темной силе?

— Конечно, помню.

— Это очень условно, — продолжил он. — Сила создает или разрушает, но управляет ею тот, кто обладает даром. Скажи, камень добро или зло?

— Какой камень? — переспросила я.

— Да любой. Обычный булыжник.

— Э-э… Да как-то по-разному… — замялась я. — Из камней можно построить дом. Это созидание, верно? Но камнем можно убить. И это разрушение.

— Умница, — похвалил меня лэр Сапфирус. — И с силой так же. Добром или злом ее делает тот, кто ею управляет. Сила разрушения мощнее и проще. Она искушает. Так уж сложилось, что мужчине проще справиться с искушением.

— Вы утверждаете, что женщины чаще становятся на темную сторону силы? — возмущенно воскликнула я. — Не может этого быть!

— Увы, может, — уверенно произнес он. — Когда-то давно в академии чародеев учились и женщины. Но не все поддавались искушению, это правда.

— То есть, вы решили, что проще лишить женщин силы в младенчестве, чем дать им шанс?!

— Чем исправлять то, что они разрушают, — поправил меня лэр Сапфирус. — Да, это так. Поверь, такое решение далось нелегко. К сожалению, у людей и так много врагов среди иных, чтобы еще и с каждой ведьмой сражаться.

— Так теперь вы заблокируете мою силу? — вспомнила я. — Замкнете линию на руне?

— Во-первых, ты не ведьма, — сказал он. — Во-вторых, твой дар светлый. В-третьих, я никогда не переделываю свою работу, потому что никогда не ошибаюсь. Но, надеюсь, не надо напоминать, что никому не нужно об этом знать?

Тогда же я услышала еще кое-что интересное. Оказывается, из-за того, что дар чародея — редкость, рождение ребенка с даром — практически чудо. И становится неважно, родился он у аристократки или у нищенки, в браке или нет. То есть, если горожане и раньше меня не шпыняли за отсутствие мужа, то теперь относились чуть ли ни как к королеве.

Я ж мать чародея! Об этом все осведомлены, благодаря снежной буре, что бушевала во время родов. Когда на свет появляется чародей, природа это чувствует. И чем сильнее его дар, тем сильнее свирепствует стихия. Если я правильно поняла, мой малыш будет повелевать ветром и водой.

И смешно, и грустно…

— Значит, не передумала, — заключила Ирина Львовна. — Что ж, жаль.

Я не стала напоминать ей, что на осень назначена свадьба Гордея и Тамары. Хотела я или нет, какие-то новости все же и до меня доходили. А еще, Ирина Львовна, похоже, не знала, что наследный принц сейчас в поездке… вблизи северных границ королевства. То есть, где-то совсем рядом.

Впрочем, я, наверняка, ошибаюсь. Ирина Львовна молчит о путешествии Гордея, чтобы меня не расстраивать. А мне Алура рассказала. Она недавно к хозяину с отчетом ездила, вот и вернулась с новостями. Да и городок гудит — все гадают, заедет ли сюда его высочество. И готовятся к приему, на всякий случай.

Я теперь нечасто в город езжу, а Ирина Львовна — и того реже. В лавке я букеты не составляю, однако Тихон регулярно отвозит туда рассаду и цветы в горшках. Компостная куча прекрасно перезимовала, перегнила и удобрила землю в нашем саду. Кроме цветов на грядках колосится зелень, и зреют овощи. По весне удалось купить саженцы яблони и вишни, кусты смородины и малины, и они тоже идут в рост.

Мне удается совмещать уход за ребенком и работу в саду только благодаря Ирине Львовне, Берте и Тихону. Ирина Львовна охотно сидит с малышом, Берта — заведует пеленками и распашонками, Тихон — делает за меня всю грязную работу в огороде. И редко, очень редко, я принимаю заказы на оформление какого-нибудь праздника — только по просьбе Алуры.

Елисей проснулся и заплакал, и я тут же поднялась из-за стола.

— Мне тоже жаль, Ирина Львовна, — сказала я быстро перед тем, как уйти. — Я очень хочу, чтобы у Елисея был отец. Но если Гордей узнает о сыне, это мало что изменит. Разве что у его отца хватит власти отобрать малыша. Так вот, я этого не переживу.

Успокоив Елисея, я расплакалась, отвернувшись к окну. До сих пор плохо удавалось контролировать эмоции. Еще и поэтому я ничего не хотела слышать о Гордее. Я не забывала его! Но когда речь заходила о нем, слезы сами лились из глаз. Только и хватало сил спрятаться в уголке, чтобы никто не видел моей слабости.

Я скучала…

Я так скучала по Гордею!

А когда Алура сказала, что он близко, поняла, что все еще жду его. Он же заедет? Найдет способ увидеться? Передаст мне какую-нибудь весточку?

— Кариночка? — В детскую заглянула Ирина Львовна, и я быстро вытерла слезы. — Там к тебе Алура пришла. Иди, я посижу с Елисеем.

— Спасибо, я ненадолго, — сказала я. — Его скоро надо кормить.

— Карина, я с просьбой от бургомистра! — выпалила Алура, едва я спустилась в гостиную. — Он умоляет украсить ратушу к приезду принца! Без тебя я не справлюсь!

— Так принц… приедет в наш город? — переспросила я, чувствуя головокружение. — Это точно?

— Да, завтра, — подтвердила Алура. — Так ты поможешь? Я хорошо заплачу.