Княжна из цветочной лавки

Глава 17

— Так и будешь молчать? — нахмурилась княгиня Воронцова. — Карина! Сыпью покрылись только те девушки, что ели твои сладости.

— И что это доказывает? — спросила я. — В чем вы хотите меня обвинить? Сладости принесли с кухни. И я лишь по счастливой случайности ничего не попробовала.

Нет уж, просто так не дамся. Не знаю, какие тут законы, но я требую полноценного расследования.

— Лотта! — Княгиня обернулась к горничной. — А ты ничего не хочешь сказать?

— Это не я, ваша светлость! — Она тут же упала в ноги княгине. — Честное слово, не я! И барышня ничего не делала, я из комнаты не выходила, все видела. Она и не притронулась к сладостям!

— Ничего не понимаю. — Княгиня потерла висок. — Карина, почему ты ничего не съела?

— Перехотела, — ответила я. — Меня тошнило, как вчера. И я решила угостить подруг. — И добавила, понизив голос: — Заодно рассказала всем, что мы с принцем не помолвлены.

— Нет времени. Совершенно нет времени в этом разбираться, — простонала княгиня.

— А вы дознавателя пригласите. Главного, — подсказала я. — У меня не было мотива травить девушек. Зато кто-то хотел отравить меня.

— Чего у тебя не было? Мотива? — переспросила княгиня.

— Повода так поступать. Никто ничего плохого мне не сделал. И надеюсь, я все же не похожа на ненормальную. Ведь сразу подумают на того, кто угощал!

— Мне не нравится, что в этом опять замешана ты, — сказала княгиня. — Не смей выходить из комнаты. Лотта, ты тоже.

— Ваше сиятельство, это не я! Это не я! — запричитала Лотта, едва княгиня покинула покои.

Я не сразу сообразила, что превратилась в «сиятельство».

— Тебе-то это зачем? — вздохнула я. — Разве что… подкупил кто?

— Не я это! — взвыла Лотта.

— Скажи, а кто передает тебе подносы с едой? Не реви! И встань, хватит на полу валяться.

— Так я заказ на кухню передаю, — шмыгнула носом Лотта, поднимаясь. — Если это не прием пищи по расписанию. Нас на кухню не пускают, есть комната, куда выносят подносы с тем, что необходимо. А мы забираем.

Хм… Что-то типа ресторана? Но тогда получается, что отраву в еду могла подмешать любая горничная.

— Лотта, когда ты забирала сладости, в той комнате еще кто-нибудь был?

— Ой, да! — спохватилась она. — Белла приходила. Еще Розу видела и Тину. Я всего на пару минут задержалась, поболтать с Беллой. Простите, ваше сиятельство!

— Белла кому служит?

— Милене Градовой, барышня живет по соседству с вами.

— Роза? Тина?

— Они у фрейлин ее величества служат. Я не знаю их имен, простите.

Вот уж на кого трудно подумать, так это на Милену. Ей принц Леонид благоволит, это уже все заметили. Ей нет смысла мне завидовать. Значит, кто-то из фрейлин? Ведь отравить хотели меня. Никто не мог предугадать, что я отнесу сладости в общую гостиную.

Зачем фрейлинам королевы мне мстить?!

— Лотта, что ты делаешь? — нахмурилась я. — Прекрати.

Она вдруг стала чесать лицо, причем яростно, царапая кожу ногтями.

— Зудит, — пожаловалась Лотта. — Сил нет, как зудит.

— Ты пробовала те сладости?

— Нет. Честное слово!

— Прекрати! А то руки свяжу, — пригрозила ей я.

Так, так… Но Лотта съела мой обед. Надо рассказать об этом Вороне!

— Ваша светлость! — завопила я, выглядывая в коридор. — Ваша светлость, вы где? Срочная информация!

— Елецкая! — выдохнула она, выплывая из общей спальни. — У меня нет слов…

— Зато у меня есть, — невежливо перебила ее я. — Прошу прощения, согласна позже выслушать десять лекций о правильном поведении. Но это срочно! Отравить хотели меня. У Лотты появилась сыпь, а она съела мой обед.

— Час от часу не легче… Может, твоя Лотта мармелад стащила, пока несла с кухни!

— Нет. У нее сыпь появилась позже, чем у других. Кстати, это как-то лечится? Лотте тоже нужна помощь.

В общем, я достала княгиню Воронцову. А княгиня достала всех остальных — лекаря, дознавателя, прислугу… И буквально за час «дело о сыпи» было раскрыто, а девушки — излечены. Я и Лотту к лекарю отправила, сказав, что она пострадала по моей вине.

Я оказалась права: порошок, вызывающий сыпь, в мою еду подмешала одна из горничных. Как ни банально, но графиня Нестерова, отвесившая мне пощечину, получила выговор от его высочества. И от ее величества заодно. Графиня решила проучить нахалку, из-за которой она пострадала. И она не придумала ничего лучше, как лишить меня возможности участвовать в открытии игр.

Если бы сыпь появилась только у меня, это списали бы на банальную аллергию. Правда, этого слова здесь еще не знают, но описывают похоже — сыпь из-за непереносимости продукта. И никто не устроил бы переполох из-за болезни одной из участниц игр. И виновных не искали бы! Подумаешь, наелась сладкого! А от сладкого бывает сыпь. Для верности еще и в суп порошок добавили, чтоб уж наверняка.

Однако случилось то, что случилось. И это стало похоже не на болезнь, а на отравление, чем и являлось. Хорошо, что у лекаря нашлось противоядие, а чародей, по просьбе его величества, очистил лица девушек от сыпи. И начало бала отложили на целый час.

Рассказав обо всем княгине Воронцовой, я вернулась к себе и не выходила из комнаты, как мне велели. Мои покои обыскали — на всякий случай. Конечно, ничего не нашли, но оказалось, что это весьма неприятно, хотя дознаватели разговаривали со мной вежливо, и вели себя соответствующе. Лотту тоже допросили. А что было дальше, я узнала позже. И вкратце.

— Виновные будут наказаны, — сказала княгиня.

Девушки шушукались и косились на меня, как на врагиню. Их можно понять: трудно не винить того, кто принес сладости. Тамара попыталась мне что-то сказать, но княгиня резко пресекла разговоры. Велела идти следом за ней — быстро и молча.

Выводок куриц, наконец-то, отправился на бал.

Нас встретили теплее, чем я предполагала. Наверное, происшествие с отравой сыграло роль. Ведь гостям не могли не объяснить, отчего мы так задержались.

А еще я обнаружила, что перестала волноваться из-за танца. Не знаю, встанет ли принц со мной в пару или найдет замену, но я ничуть не расстроюсь, если оттопчу партнеру ноги.

Похоже, это последствия стресса. Ведь вместо безобидного порошка, вызывающего сыпь, мне могли подсыпать яд. Я еще не до конца осознала, во что вляпалась, однако старые проблемы уже казались мне ерундой. Было бы из-за чего переживать!

Зазвучала музыка. Вместе с другими девушками я вышла на середину огромного бального зала. Его украсили живыми цветами. Высоко под потолком, в огромных люстрах, горели сотни, а, может, и тысячи свечей, отчего в зале было светло, как днем. На небольшом возвышении сидели король и королева, чуть поодаль — старший принц с женой. Вдоль стен толпились гости.

Мы стояли в шахматном порядке, чтобы удобнее было подходить к трону, когда церемониймейстер называл имя каждой из нас. Так нас представляли королю и королеве. Молча присесть в глубоком реверансе — ничего сложного. Я вполне с этим справилась, после чего вернулась на свое место.

А после — танец… И выход кавалеров…

Гордей все же встал со мной в пару. Поклон. Реверанс.

Я старалась не смотреть на его высочество, отводила взгляд. Гордей взял меня за руку, другую руку я положила ему на плечо. И тут, можно сказать, без объявления войны… он крепко обнял меня за талию и приподнял, прижимая к себе. Так и закружил в вальсе, не позволяя коснуться ногами паркета.

Так глупо я давно себя не чувствовала! Даже когда пощечину получила, не было так обидно! Я уж молчу о том, что все заметили, что сделал принц!

Увы, но Гордей никогда не догадается, каких усилий мне стоило сохранять на лице вежливую улыбку. Не знаю, чего он добивался, однако одно я усвоила твердо — больше никаких истерик и неприличного поведения.

Когда танец закончился, и Гордей поставил меня на пол, я лишь вежливо ему поклонилась и, поискав взглядом княгиню Воронцову, устремилась к ней. Предполагалось, что партнер предложит напитки и десерты, проведет по залам, отведенным для развлечений. Только я предпочла вернуться к княгине, чтобы не ставить принца в неловкое положение. Навряд ли он рад, что должен уделять мне внимание.

Впрочем, далеко уйти мне не дали.

— Риша, ты куда? — зашипел Гордей на ухо, поймав меня за руку. — Ты хочешь меня опозорить? Разве не прочла записку?

Риша?! Опозорить?

Кажется, это последняя капля в чаше моего терпения. Она у меня не глубокая, увы. И все же, из последних сил борясь со слезами, я нашла в себе силы вежливо спросить:

— О чем вы, ваше высочество? Я должна что-то сделать для вас?

— Ты не можешь уйти. Я твой партнер на сегодняшний вечер. Танцевать ты можешь и с другими, но я за тебя отвечаю.

И все это — практически на середине бального зала! Мы говорили тихо, но все же внимание привлекали. На принцев всегда смотрят! А тут еще главная возмутительница спокойствия во дворце…

— Но я же могу отлучиться… по нужде? — спросила я, снизив голос до шепота.

И, мило улыбнувшись Гордею, медленно пошла к выходу, молясь про себя о том, чтобы не упасть у всех на глазах.