Княжна из цветочной лавки

Глава 74

— Не прогоню, — вздохнула я, спешно вытирая мокрое лицо. — Проходи, располагайся.

— Сильно обиделась? — Гордей аккуратно закрыл люк и устроился на сундуке у стены. — Риша, прости. Я тебя подвел.

— Дурак ты, Громобой, — сказала я. — Хоть и король. Не обиделась я, а расстроилась. Ты столько сделал для меня, а я абсолютно бесполезна. Даже постель тебе согреть не могу.

— Меня еще не короновали, — заметил он. — Но ты не права. Ты вернула мне смысл жизни. Ты родила сына. Разве этого мало?

— Смысл жизни? — удивилась я. — Это как?

Мы все так же не могли быть вместе, однако тут, на чердаке, я лучше чувствовала Гордея. Меня успокаивало его присутствие. Пусть Гордея нельзя обнять, однако я могу на него смотреть, могу слушать его голос, могу осязать его запах. Это лучше, чем ничего.

— Ты же знаешь, почему я уехал на заставу? — спросил Гордей.

— Из-за того, что узнал правду о матери, — прошептала я.

— Да, но не только. Мне уже тогда не нравилось многое, что происходит в стране. И у меня не было никакой надежды что-либо изменить. Я разочаровался в отце, во власти, в жизни. И женщины казались мне одинаково пустыми и алчными. А потом я встретил тебя…

— Мелкую дурочку, позорящую тебя на каждом шагу, — подсказала я.

— Юную девушку с чистым сердцем, — возразил он. — Да, ты нарушала правила, вела себя нетипично. Но в тебе нет корысти и фальши. Ради тебя я бросил вызов отцу.

— Ты меня смущаешь, — призналась я, прижимая ладони к горящим щекам. — Ты видишь это так, а я иначе. Из-за меня ты поссорился с отцом, и начались неприятности.

— Нет, Риша, нет! — возразил он горячо. — Ты ошибаешься. Отец превратился в монстра задолго до того, как ты появилась во дворце. Это произошло еще до твоего рождения! Мне жаль, что ты пострадала из-за его безумия.

— Ох, скажи лучше, я сильно помешала твоим планам? Все же, что произошло? Как тебя освободили? Конечно, если это не государственная тайна.

— Да какие от тебя тайны? — усмехнулся Гордей. — Сильно ли помешала? Это единственное, за что тебе хочется отругать. Риша, милая, непослушание могло стоить тебе жизни.

— Непослушание? — переспросила я. — Непослушание — это если бы ты или кто-то другой велели бы оставаться на месте, что бы ни случилось.

— Но ведь я велел. Вернее, просил, умолял…

— Когда? — Я уставилась на него, ничего не понимая. — Не было такого.

— Так, постой… — Он нахмурился. — Матушка не передала тебе мое письмо? Но она сказала…

— Письмо? — Я вспомнила о конверте с чистым листом бумаги. — Письмо передавала. Но ведь там ни строчки… Или было другое?

— Нет же, это самое. Ты не догадалась, что оно написано невидимыми чернилами?

— Нет… — растерянно ответила я.

— Матушка уверила меня, что любая выпускница пансиона знает, что такое письмо следует подержать над пламенем свечи, — с досадой произнес Гордей. — Так ты его не читала!

— Прости, но… нет.

Любая выпускница пансиона знала бы, но я никогда не жила в пансионе! И Гордею, похоже, до сих пор не рассказали о подмене. Но почему Орлов промолчал? Неужели боится наказания? Все же закон он нарушил.

— Ничего страшного, все уже позади, — вздохнул Гордей. — Но жаль, что тебе не сиделось на месте. Ты чуть не сорвала переговоры, которые я готовил весь последний год…

Что ж, эту ошибку мне придется признать. Ирина Львовна правильно сказала, я склонна к импульсивным поступкам. Гордей имел право злиться. Да на его месте я, может, вообще… рвала и метала бы!

Отношения с иными испортились еще до правления короля Федора Юрьевича Полянова, однако при нем они стали хуже некуда. В Ведоборе прекрасно знали, как король поступил с дриадой. А еще он, хоть и преследовал чистильщиков, однако ужесточал законы, запрещающие иным покидать свои территории. В итоге остановилась торговля, и граница все больше напоминала забор с колючей проволокой.

Иные все же находили способ проскользнуть мимо стражей и, озлобленные, мстили людям — изводили скот, портили урожай, иссушали колодцы, а то и просто пугали и детей, и взрослых. Естественно, люди ненавидели их сильнее и просили короля принять меры. Замкнутый круг!

Однако и среди людей, и среди иных были те, кто понимал, что ни к чему хорошему противостояние не приведет. Попав на заставу, Гордей узнал о братстве границы. Посвященные стражи поддерживали связь с иными, помогали им устроиться в мире людей. В общем, сотрудничали, как могли. И эти забавные, на первый взгляд, имена — не случайность. Так стражи оберегали своих родных, ведь они нарушали закон, а среди иных тоже встречались предатели.

Поначалу Гордей не думал о том, чтобы воспользоваться властью, данной ему по праву рождения. Однако когда его отец перешел черту, вмешавшись в наши отношения, все изменилось. Гордей не собирался свергать короля. Он готовил договор о сотрудничестве с иными и всерьез надеялся вынудить отца подписать его, заручившись поддержкой значимых людей королевства.

И тут вмешался случай…

— У матушки давно к отцу счет копился, — сказал Гордей. — Ты простишь, если я не буду пересказывать ее историю?

— Прощу, — грустно улыбнулась я. — Я ее знаю. И знаю, почему она… предпочла смерть. Но скажи, отчего король не успокоился после того, как я уехала? Ведь мы не встречались. Неужели он узнал, что ты мне помогаешь?

— Да он успокоился, — поморщился Гордей. — И о ребенке не знал. К счастью, и не узнал. Иначе… не уверен, что не убил бы его собственными руками.

— Погоди… Так ты знал? Знал, что я беременна?!

Гордей медленно кивнул.

— Вот как… — прошептала я. — Послушай, я понимаю, что ты чувствовал. Но я хотела, как лучше! Хотела, чтобы ты не был связан… чтобы не жалел…

— Не оправдывайся, Риша, — попросил он. — И не проси прощения. Я тоже понимаю, что ты чувствовала, принимая такое решение. И не осуждаю. Я знал, матушка мне сказала. И был спокоен, понимая, что ты не нервничаешь из-за меня. За тобой присматривали, этого было достаточно.

Внезапно я вспомнила свои видения во время родов: как Гордей держал малыша, как целовал меня после…

— Так ты присутствовал на родах? — выдохнула я изумленно. — Ты держал на руках нашего сына! И тогда… проклятия еще не было…

— После этого оно и появилось, — вздохнул Гордей. — О рождении Елисея отец не узнал, но о том, что мы встретились, ему доложили.

Выходит, и проклятие из-за меня... Прости, любимый. Из-за меня ты пережил столько бед…

Когда королева впустила во дворец лесных жителей, под шумок туда проник и тот самый некромант, что помогал королю. С его приспешниками и сражались принцы. После того, как Леонид попал под удар некроманта, Гордей позволил себя увести.

Подробностей того, как Гордею удалось освободиться из плена, я так и не узнала. Если честно, не очень-то и хотелось слушать, как убивали некроманта. Вроде бы у него в Мортерре врагов хватало среди своих. И когда они прослышали, кого он захватил и чего хочет, сами же и прибили. Но выбраться из Мортерры Гордею удалось не сразу. Во-первых, некроманты тоже хотели перемирия с королевством, а, во-вторых, Гордей воспользовался шансом узнать что-то о проклятии и засел изучать их книги. Собака действительно его охраняла, потому как хозяин замка опасался, что принц сбежит, не выполнив обещаний.

Понятно, что при таком раскладе я зря взбудоражила братство границы и жителей Ведобора. Но и этот момент в рассказе Гордей ловко обошел, объяснив, что удалось вовремя остановить наступление.

— Прости, но я еще долго буду злиться. Как представлю, что мог тебя потерять… — признался он.

— Злись, — согласилась я. — Только Домбровского оставь в покое, он ни в чем не виноват. И Тихон тоже.

— Хорошо. Если ты просишь.

Покладистость Гордея пугала даже сильнее злости. Непривычно!

— Ты не против, что я назвала сына Елисеем? — спросила я, меняя тему.

— Красивое имя, мне нравится. Риша, наш сын не будет бастардом.

— Мы не женаты, — напомнила я. — И навряд ли…

— Риша, ты ведь никогда не хотела выйти за меня замуж, — перебил меня Гордей. — Почему? Чем я… плох?

Я оцепенела, услышав такое. Неужели не только мне знакомы сомнения? В его голосе столько горечи!

— Не отвечай, если не хочешь, — вздохнул Гордей. — Но я все же…

— Нет, постой! — перебила его я. — Я хочу ответить, это важно. Я отказывала тебе из-за страха. В то время я боялась собственной тени! Мне нужно было вести себя тихо, не высовываться… А я свалилась на голову принцу! Я боялась, Гордей. Боялась так, что не могла спать по ночам. Поэтому я тебе и отказывала.

— Но чего ты боялась? — растерянно спросил он.

— Разоблачения! Ведь тогда я была уверена, что я — самозванка. Я же выросла в другом мире…

Да, Гордей не знал всей истории. Может, и хорошо, что это я все ему рассказала: и о родителях, и о поступке Орлова, и о двойнике…

— Так другая Карина жива? — уточнил Гордей. — И она у твоих родственников в Ведоборе?

— Да. Но она не Карина, а Екатерина.

— Она действительно на тебя похожа?

— Как две капли воды. Можешь жениться на ней, разницы никто не заметит, и проклятие…

Зря я это сказала. Если бы Гордей был драконом, то полыхнул бы пламенем, это точно! Так он разозлился.

— Не смей так шутить! — рявкнул он, стукнув кулаком по сундуку. — И думать не смей! Можешь ненавидеть меня за бессилие, можешь проклинать, но я никогда не променяю тебя на другую!

Если бы я могла прикоснуться к Гордею, то просто обняла бы его и поцеловала, чтобы утихомирить. Но моего разъяренного дракона пришлось успокаивать словами.

— Я тебе больше скажу. Гордей, дриады любят лишь раз в жизни. И мое сердце уже принадлежит одному мужчине…

— Кому? — спросил Гордей хриплым голосом.

— Тебе, — ответила я. — Я тебе сына родила, глупый. У дриад дети без любви не рождаются.

Только что нам делать с этой любовью? Она искренняя, взаимная… но обреченная на страдания. Из-за проклятия.

— Если бы не Елисей, я обняла бы тебя прямо сейчас, — призналась я. — Лучше умереть в твоих объятиях, чем жить вдали от тебя.

— Не надо вдали, Риша, — попросил он. — Выходи за меня замуж. Не перебивай, выслушай! Лэр Сапфирус скажет, что засвидетельствовал наш брак раньше, когда ты жила во дворце. Елисей не будет бастардом. Да, нам придется нелегко. Придется терпеть, пока Елисей не вырастет и не поступит в академию чародеев. После этого мы ему будем не нужны, а Леонид достаточно возмужает, и я передам ему власть. А мы… переберемся в тот мир, где ты выросла. Я знаю о нем, знаю, что там любая магия теряет свою силу. Там мы сможем быть счастливыми.

Ради меня он готов оставить всё? Трон, семью, мир…

Увы, Гордей прав. Чародеи практически отрекаются от семьи, даже берут себе новое имя. Елисей вырастет и перестанет нуждаться в нашей опеке. А мы… Мы сможем жить долго и счастливо?

Не знаю, почему я раньше его не замечала. Видимо, он был спрятан под манжетой рубашки. Но сейчас, в полумраке чердака, я отчетливо видела браслет на запястье Гордея. Не тот, обручальный… Нет. Тот браслет, что я сплела для него из разноцветных ниток. Я не успела его подарить, но Гордей забрал его, сохранил... Хотя вполне мог бы носить браслеты из золота и драгоценных камней.

— Хороший план, — сказала я вслух, сглотнув горький комок слез, подступивших к горлу. — Можно, я немножко подумаю?