Княжна из цветочной лавки

Глава 35

Отсидеться в покоях не удалось. И не потому что Гордей примчался следом. Наоборот, он вообще не появился, даже записку не прислал, не справился у Лотты, как мое самочувствие. А ведь я ее напугала, когда улеглась на кровать поверх покрывала. Здесь такое не принято.

— Платье помнете, прическу испортите! — разворчалась Лотта.

— Травок завари, что лекарь прописал, — попросила я. — Со мной все в порядке, но надо нервы успокоить.

Оказалось, если ничего не делать, то от мыслей, лезущих в голову, хочется вешаться. Ничего конкретного я обдумать не могла, и представлять всякие ужасы из королевской жизни или последствия моего разоблачения устала. Тем более, я могла лишь довериться Гордею — и надеяться, что он не даст меня в обиду. Не бежать же из дворца, в самом деле! Без денег, связей и знакомств в патриархальном мире я, может, и выживу. Тяжелая работа меня не пугает. Однако если я сбегу, меня будут искать, а прятаться негде. У меня даже документов нет. Паспорт хранится у Орлова, а после свадьбы, полагаю, он передаст его Гордею.

Если я до свадьбы доживу…

В общем, напившись травок, я стала искать, чем заняться. Почитать не получилось, не смогла сосредоточиться. Гладить кошку, конечно, приятно, но поговорить с ней не о чем. А выходить из комнат княгиня запретила.

Все же я глупая. Могла бы гулять сейчас в саду с Гордеем! Надо учиться держать лицо и не поддаваться эмоциям.

Сказано — сделано. Я пыталась изобразить невозмутимость перед зеркалом, пока Лотта не поинтересовалась, не болит ли у меня живот. Мол, я строю такие гримасы, будто меня запор мучает.

Так что, когда Ирина Львовна заглянула ко мне с просьбой прогуляться до библиотеки, чтобы поискать там ее очки, я не только обрадовалась, но и ничего не заподозрила. Хотя могла бы и задуматься, отчего нельзя послать служанку с таким простым поручением.

В библиотеке сидел Гордей. Он не ждал меня — читал что-то, устроившись за письменным столом, под лампой. И сильно удивился, когда я вошла.

— Риша? Ты меня ищешь?

— Нет, очки, — ответила я. — Но, полагаю, их тут нет.

— Очки?!

— Ирина Львовна попросила принести ее очки из библиотеки, — пояснила я.

— А-а… — протянул Гордей. — Но она не носит очков. Или я чего-то не знаю.

— Это неважно. Скорее всего, она отправила меня к тебе, — вздохнула я. — Но ты не переживай, не отвлекайся. Я пойду.

— Риша! — Гордей захлопнул книгу. — Не убегай, пожалуйста.

— И не думала, — возразила я. — Просто не хотела тебе мешать.

— Как твоя голова?

— Лучше. Отвар помог. А что ты читаешь?

— Мемуары одного военного… Навряд ли ты знаешь его имя.

Я покивала, заложив руки за спину. Ирина Львовна, определенно, хотела, чтобы мы с Гордеем поговорили. Вот только разговор не клеился.

— Я сделал что-то не так? — поинтересовался Гордей.

— Вовсе нет, — возразила я. — Я не хотела мешать. И перенервничала. Я научусь вести себя так, как подобает. Дай мне немножко времени.

Кажется, ему понравился мой ответ. Легкая улыбка заиграла на губах, и Гордей, наконец, подошел ко мне.

— Посидим здесь? — предложил он. — Или все же прогуляемся по парку?

— Уже стемнело, — сказала я, взглянув на окно. — Но я предпочла бы прогулку.

— Со мной тебе нечего бояться, — ответил Гордей.

Самоуверенно! Или… нет? Рядом с ним я действительно ничего не боялась, хотя это несколько нелогично. Это только в сказках брак с принцем — залог беззаботной жизни. А на деле…

Я не спрашивала, куда мы идем. Вложила свою ладонь в его — и позволила вести себя, куда он пожелает. Как-то незаметно мы добрались до конюшен, и Гордей показал мне того коня, что спас.

Сначала я цеплялась за Гордея, так и норовя спрятаться за его широкой спиной, а он беззлобно посмеивался над моими страхами, но после все же не устояла перед обаянием коняшки со смешным именем Мартиш. Он забавно прядал ушами, фыркал и подставлял Гордею бока, чтобы тот почесал и погладил. Я даже осмелела настолько, что кормила Мартиша дольками яблок. Он осторожно брал их губами с открытой ладони и лизал ее языком.

— Я научу тебя ездить верхом, — пообещал Гордей.

— На Мартише? — спросила я.

— Нет, подберу тебе самую спокойную и покладистую лошадку. А Мартиша мы можем взять завтра утром на прогулку, ему полезно разминать косточки.

И завтра утром тоже? Да он меня избалует! Впрочем, я побуду жадной и эгоистичной. Период романтических ухаживаний закончится, и Гордей не будет тратить время на прогулки со мной. Это сейчас он в отпуске. Или у военных говорят… в увольнении?

Мы гуляли долго, пока я не замерзла, несмотря на теплую шаль, что принесла Лотта. И говорили — о многом. Я не могла спросить Гордея о старшем брате, не могла поинтересоваться, не настаивает ли его отец на разрыве помолвки, однако мы обсуждали вполне обычные темы.

— Гордей, где мы будем жить после свадьбы? На заставе, да?

— Ты хотела бы остаться во дворце?

— Конечно, нет. Ты же знаешь!

— Однако и на заставе тебе не место. Я подам в отставку…

— О, нет… Я этого совсем не хочу!

— Таковы обстоятельства, Риша.

— Но почему? Я могу поселиться в родительском поместье, что у границы. Ты будешь служить, как раньше, и мы будем часто видеться.

— Тебя устроит такая жизнь?

— Не хочу, чтобы ты жертвовал чем-то ради меня…

— А меня не устроит, Риша. Если я твой муж, то муж настоящий, а не приходящий. Я должен заботиться о тебе и следить за делами, управлять твоим наследством.

— А как же… карьера военного?

— Я не мечтал о ней. Это был единственный способ покинуть дворец, не поссорившись с отцом.

— Я думала, ты отправил на заставу Домбровского, чтобы присмотреть за ним…

— Там есть, кому за ним присмотреть. Если уж со мной справились…

— Что?! Ни за что не поверю, что ты был таким, как он!

— Был, — усмехнулся Гордей. — Даже хуже.

— Не верю…

— И не надо, Риша. Надеюсь, таким ты никогда меня не увидишь. Скажи, почему ты простила Тамару? Она давила на жалость. Могла и соврать… о суровом отце.

— Не из-за отца, — вздохнула я. — Возможно, это ее шанс… достойно выйти замуж.

— Не заслужила она такого шанса…

— Они же двоюродные брат и сестра, так? Из разных семей?

— Да, — кивнул Гордей.

— Если Домбровский ведет себя, как богатый раздолбай, то Тамара — из бедных, иначе жила бы в отдельных покоях. Возможно, на играх она встретит того, кто ее полюбит. А вернется домой с позором — и вообще не сможет выйти замуж. Не хочу, чтобы такое случилось из-за меня.

— Ты добра…

— Вовсе нет. Наши с Тамарой пути навряд ли пересекутся в будущем, и, надеюсь, она не настолько глупа, чтобы вновь наступить на те же грабли. И у меня есть ты. Иначе я позаботилась бы о своей безопасности.

— И мудра, — добавил Гордей. — Я переживал, что ты не поймешь… моих мотивов…

Ой, пусть хвалит! Это гораздо приятнее, чем вечный страх сделать что-нибудь не так.

— Я хотела бы стать тебе и другом, — сказала я. — Не просто женой, определяющей статус и рожающей наследников. Хочу что-то значить для тебя… что-то большее, чем объект беспокойства, нуждающийся в охране и защите.

— Ты говоришь странные вещи, — произнес Гордей, помолчав. — Но мне это нравится. Ты действительно не такая, как все, кого я знал ранее.

— Может, лучше бы я была такой, как все? — рассмеялась я. — Проще и понятнее.

— Нет. — Гордей привлек меня к себе и обнял. — Нет, Риша. Не меняйся. Пожалуйста.

Тогда он и заметил, что я дрожу от холода. И отчитывал, как малого ребенка, пока мы возвращались во дворец… быстрым бегом. А я улыбалась, потому что теперь выговор от Гордея ничуть не обижал.