На испытаниях самолётов Туполева

Валентин Тихонович Климов

Жуковская Лётно-Испытательная и Доводочная База на фирме — самое финансово-затратное подразделение. На балансе Базы были самолёты и все эксплуатационные расходы, а это всегда дорого. Эти финансовые потоки, в период реструктуризации, уничтожили Базу первой из подразделений фирмы.

Несмотря на финансовую значимость, База не была самостоятельным предприятием, все расчёты шли через основную фирму. В техническом плане База работала только по документации ОКБ. Люди на Базе были умные, но в ОКБ — умнее. Спорить с ОКБ было делом с известным концом. Непререкаемым авторитетом пользовались единицы, такие, как Евгений Карлович Стоман и Борис Николаевич Гроздов — начальники ЛЭС (Лётно-экспериментальная станция, впоследствии ЛИК), начальник расчётной бригады аэродинамики Пётр Михайлович Лещинский, начальник расчётной бригады прочности Владимир Владимирович Велеско, начальник расчётной бригады силовых установок Борис Исаакович Шаферман.

Должность Начальника Базы — должность расстрельная, изначально определенная в ответчики за происшествия. Высшие награды — Герой Социалистического Труда, лауреатство Ленинской и Государственной премий — до Базы не доходили. Словом, как доить, так корову, а награждать — доярку.

Зато лётчики получали звезду Героя неизбежно. Чтобы не стать Героем, лётчику необходимо было сильно «постараться». Лауреат Государственной премии на Базе был всего один, Давид Исаакович Кантор, лауреата он получил за работы по Ту-4, работая в ЛИИ. Бесспорный классик испытательного фольклора, свои выступления на многих совещаниях он начинал сообщением: «Только что звонил Андрей Николаевич…», и это приносило успех!

На случай прокола у Давида Исааковича была другая заготовка: «Конечно, для того, чтобы поставить клизму, как минимум, надо иметь задницу». Классик! А классика любят все.

В восьмидесятых годах завершается смена поколений на фирме и на Базе. Алексей Андреевич Туполев освободился от гордых стариков, сподвижников отца, назначил новых главных конструкторов.

После тяжёлой трагедии с экипажем Кульчицкого Николая Евгеньевича, ушел начальник базы Донат Андреевич Кожевников, в связи с переходом на другую работу. Донат Андреевич — замечательный человек с избыточным, по современным меркам, чувством ответственности, порядочности и товарищества. Он был большой авиационный специалист, хорошо разбирался в людях и бережно к ним относился.

Готовых специалистов не было, собирали по крохам, многих учили сами. При Кожевникове на Базе установились тёплые, доброжелательные, справедливые взаимоотношения между работниками. При Донате Андреевиче заглушили моторы Ту-144 и услышали грозный рокот моторов Ту-160. Тяжёлая, нервная работа, постоянно держащая в напряжении, не пощадила внешне спокойного, выдержанного человека и наградила сахарным диабетом — болезнью, ставшей профессиональным заболеванием для начальника Базы. Оно стало единственным, что заработал на этой должности Кожевников.

Сменил Кожевникова на посту начальника Базы Валентин Тихонович Климов. Молодой, активный, кандидат наук, первый, и пока единственный, руководитель, владеющий английским языком.

Периоды правления Кожевникова и Климова можно считать для Базы наиболее успешными и продуктивными. Объём испытательных полётов превысил две тысячи в год. Проведены государственные испытания Ту-160 и самолёт принят на вооружение. Создан и прошёл испытания самолёт Ту-155, работающий на сжиженном водороде и природном газе. Подняли на крыло Ту-204, и ещё, и ещё…

Завершено технологическое переоснащение процесса лётных испытаний. Стараниями Даниила Степановича Зосима внедрена магнитная регистрация параметров и создан вычислительный центр для автоматизированной обработки материалов лётных испытаний.

Нововведение позволило увеличить количество параметров и время регистрации в полётах, сократить время обработки материалов лётных испытаний и, как следствие, повысить частоту испытательных полетов. На основе вычислительного центра создали хорошую службу объективного контроля.

Комсомольский вожак Алексей Леванович Пекарский, возглавивший службу, сумел довести контроль до 98 % полетов. Тактичность комсомольского вожака и инженерное понимание задачи позволили, не нанося душевных травм, уберечь многих лётчиков от неприятностей.

Лётчики, как правило, являются носителями вируса мании величия. Не будь в них этого вируса, давно бы Лёшке сбросились на бронзу, или, хотя бы, на свечку в храме. Через чистилище имени Пекарского прошло много знаменитостей, жалко, что не сохранили статистики и архивов, можно было бы толкануть на аукционе десяток лотов.

Выставили бы на продажу карточку объективного контроля первого полёта на Ту-160 главкома ВВС П.С. Дейнекина с инструктором Б.И. Веремеем. Ещё дороже обошлась бы карточка полёта короля Иордании Хусейна на Ту-204 с инструктором С.С. Поповым, а там были некоторые особенности. Хорошие «бабки» можно было бы «срубить», однако пролетарское воспитание не позволяет.

В этот период Ульяновская династия пополнилась. Окончив школу, одновременно учась на вечернем в МАИ, пришла на работу учеником оператора моя дочь Мария Ульянова. На Базе Ульяновых стало четверо. Михаил Владимирович — начальник лётного комплекса. Эльвира Александровна (супруга) — инженер-расчётчик. Владимир Витальевич (племянник) — ведущий инженер по лётным испытаниям. Мария Михайловна (дочь) — оператор ОВТ. Все начинали с нуля, у всех вечернее образование, у всех единственная запись в трудовой книжке о месте работы. Всю династию, с маниакальной настойчивостью, уничтожила реструктуризация 1990-х, и не её одну. За время «эффективной оптимизации» персонал Базы сократился на три тысячи (!) человек.

В восьмидесятых годах закончилась смена поколений в руководстве подразделений Базы. Получилось так, что руководителями цехов, отделов и подразделений стали доморощенные специалисты, прошедшие к должностям от нулевого цикла, через вечернее образование и упорный труд. Хочется напомнить читателям их фамилии:

Антомохин В.В. — главный инженер;

Бурых В.И. — начальник цеха;

Вотинцев В.П. — зам. начальника Базы;

Доничев А.Е. — ведущий специалист;

Ковшов В. К, — начальник отдела;

Поповкин Н. — начальник цеха;

Пысин Н.М. — начальник цеха;

Савельев А.Н. — главный инженер;

Таланкин С.Р. — зам. начальника отдела;

Тверской С.И. — ведущий специалист;

Ульянов М.В. — начальник ЛИК;

Фадеев В.П. — зам. главного инженера;

Шамин В.В. — зам. начальника Базы;

Шевченко Л.К. — начальник отдела;

Яшуков АК. — начальник испытательной бригады Ту-160;

Яшуков В.К. — начальник ОТЭС.

Слава, слава Жуковскому филиалу МАИ «Стрела»!

Небольшой штрих к характеристике новобранцев. Все — члены КПСС, равнодушные к алкоголю и не знающие, что такое наркотики.

На долю этой команды в середине восьмидесятых годов прошлого века выпал самый большой объём лётных испытаний за всю историю Туполевской фирмы.

За долгие годы работы они многое повидали: ошибки старших товарищей, трагедию потерь, отдалённые звуки фанфар, строгость кабинетов Генеральной прокуратуры.

Главной задачей считалось обеспечение безопасности испытаний на земле и в полётах.

«Калёным железом» искореняли показуху и фанфаронство.

В девяностых годах появились рекордсмены: самый молодой заместитель начальника РЭК (Расчётно-экспериментального комплекса) и начальник службы объективного контроля Пекарский А.Л., самый молодой начальник ППО (Планово-производственный отдела) Алмокаева О.А. Новобранцы бережно относились к своим предшественникам, используя их опыт и знания. Не было среди них ни известных фамилий, ни дворянских родословных, ни орденов, ни капиталов, но именно они испытали и довели до ума авиационную технику с эмблемой «Ту», которая надёжно служит, и ещё долго будет служить народу российскому.

Молодой начальник Базы, Валентин Тихонович Климов — человек активный, не избалованный властью. Валентин присутствовал при всех знаковых событиях на аэродроме, полигонах, на серийных заводах, в командировках. Он смог установить хорошие отношения со смежниками и заказчиком. Как любил говаривать главный испытатель легендарного Ту-144 Эдуард Ваганович Елян, «смех смехом, а дело мастера боится». И дела этого было очень много.

Печальный пример Парижской катастрофы вынуждал требовать с чрезвычайным усердием обеспечения надёжности и безопасности, и это не от трусости! Главным документом на выполнение испытательного полёта является полётный лист. В левом верхнем углу лицевой страницы полётного листа есть подпись «УТВЕРЖДАЮ». Другой руководящий документ — приказ министра авиационной промышленности «О порядке расследования авиационных происшествий». Пункт первый расследования: «По чьему указанию выполнялся полёт?» Ответ прост, смотри графу «УТВЕРЖДАЮ». Третий самый «горячо любимый» документ — УК РСФСР. Статья 86 пункт 2 УК предлагала до восьми лет отдыха в местах не столь отдаленных тому, кто не сумел увернуться от подписи в графе «УТВЕРЖДАЮ».

Мне в своей руководящей испытательной работе удалось поставить свою подпись в графе «Утверждаю» более 10000 раз. Четыре раза выпускал в первый полёт опытные самолёты и пять раз модификации. Ни разу не сидел, но поклёвки были. (…) Приоритетной задачей было так организовать полёты и демонстрации, чтобы экипажи вернулись домой за штурвалами своих самолётов, а не «грузом 200» в «чёрном тюльпане». Мне удалось этого достичь! Я большой поклонник самолёта Ту-144, но я ни одного раза не летал на нём. Вовсе не потому, что трусоват. Отец меня так учил: не лезь в самолёт, если не можешь быть там полезен. Позже, когда был во власти и мог бы взгромоздиться в любое кресло, не посмел этого сделать, дабы не прослыть дурным примером самодурства.

Итак, «160» совершил первый полёт. Подарок ко дню рождения Брежнева сделали, работали практически круглосуточно. Особенных проблем не испытывали. Сильно мучил режим секретности. Самолёт держали в специальном укрытии, полёты — только с учётом расписания пролёта американских спутников. Статистика показывает: в первые два года своей жизни опытный самолёт выполняет в среднем 7–8 испытательных полётов в месяц. Примерно такой темп испытаний «70» мы и выдерживали в 1982 году.

В Интернете есть сообщение, будто бы 25 ноября 1981 года, за месяц до первого полёта, коварные агенты, то ли со спутника, то ли из окошка самолёта, садящегося в аэропорту «Быково», сфотографировали Ту-160 на стоянке рядом с Ту-144. Как главный организатор лётных испытаний на Туполевской фирме смею заявить, что это сообщение недостоверно. А снимки эти, скорее всего, были получены так. Примерно через год после первого полёта Ту-160 получаем команду: срочно отдраить ангар, отмыть туалеты, вымести окурки. В ангар поставить Ту-160 и Ту-144. Явный признак приближения «вождей». «Вежливые люди», как теперь говорят, шепнули, что министр обороны Д.Ф. Устинов и председатель ВПК Смирнов собираются провести на нашей территории выездную сессию, посвящённую созданию и поставке в войска комплекса вооружения Ту-160.

В моём архиве есть две фотографии, сделанные в тот замечательный день. Следует заметить, фотографии сделаны на фоне самолёта Ту-144, потому как «вежливые люди» запретили фотографироваться на фоне Ту-160.

Заместителем Устинова по вооружению в тот момент был многозвёздный генерал В.М. Шабанов. На фотографиях Шабанова нет, предлагаю свою версию, почему. В начале своего повествования я рассказывал, как в середине шестидесятых молодым инженером попал на очень важное совещание к Андрею Николаевичу Туполеву. На совещании обсуждали проблему: как заставить ракету Х-22 попадать в цель. Основной докладчик — главный конструктор системы наведения и управления ракеты Х-22 подполковник Виталий Михайлович Шабанов. Виталий Михайлович при испытаниях сидел на аэродроме больше своих подчиненных. Сутками мог сидеть под самолётом, чуть ли не лично устраняя замечания к работе системы. Нас, самолётчиков, он знал очень хорошо.

Делегация Министерства обороны СССР и Военно-промышленного комитета СССР у самолёта Ту-144

В этот исторический визит мы с Раофом Аминовичом Енгулатовым и ведущими инженерами, согласно своему культурного уровня и должностным инструкциям, расположились под правой ногой. У входа в кабину гостей встречали А.А. Туполев,

А.И. Кандалов, Б.И. Веремей, В.И. Близнюк, Д.А. Кожевников. От свиты отделился многозвёздный генерал Виталий Михайлович Шабанов и подошёл к нам. Тепло поздоровался, маленько пообнимал Раофа Аминовича. Несмотря на двадцать лет, прошедших после совместной работы на Ту- 22К, многих он помнил по именам. Очевидно, Шабанов решил из первоисточника узнать, как продвигаются дела на проекте Ту-160, а лучше Енгулатова владеть состоянием работ никто не мог. Так они и простояли, пока шёл официоз, облокотившись на правые колёса. Увёз Шабанов самую большую и толковую дозу информации о проблемах проекта.

После этого визита я получил письменное указание от службы ПД ИТР (Противодействие иностранным техническим разведкам) поставить Ту-160 на открытую стоянку рядом с Ту-144. Тогда и появились снимки в зарубежной печати.

Испытательная работа валилась на нас, подобно лавине. Количество самолётов, находящихся на испытаниях в ЛИК, давно перевалило за сорок. Появился второй лётный экземпляр Ту-160, так называемая «тройка». Ведущим инженером на «тройке» назначен будущий начальник ЖЛИиДБ Виктор Алексеевич Наумов, командир Сергей Тимофеевич Агапов. Появилась скромная машинка Ту- 134СХ, а сколько шуму наделала! На Ту- 134 под крылом в специальном контейнере установили аппаратуру, способную пересчитать посевные площади вместе с жучками, паучками, червячками, кузнечиками. Гвоздём программы были закупленные во Франции тепловизоры. Колорадские жуки и саранча корчились в смертельных муках, когда их, по наводке «СХ», угощали химикатами.

Но самыми выдающимися «жуками» оказались хлопкоробы. После наших полётов в Узбекистан прокуратура возбудила громкое тогда «хлопковое дело»[64] Но это не наши проблемы, ничего личного — нам сказали, мы сделали. Тепловизоры эти, оказалось, и на рыбалке хороши, видят косяки рыб под водой, а уж разглядеть подводную лодку — дело святое. Так оно и бывает, начали с червячков, а дорыли до подводной лодки.

Удивляла работоспособность Климова: день и ночь на работе, а докторскую защитил. Самой главной его чертой было умение слушать и принимать ответственные решения. Каждый имел право высказать своё мнение. Но со свободой слова случались промашки.

Ту-134СХ на авиавыставке Мосаэрошоу-1992

Первые полёты с подвешенным грузом называются растрясочными. Растрясочный полёт с бомбами по 250 килограмм на внешней подвеске Ту-22М-3 выполнил командир В.А Севанькаев.

Дело обычное, но в этом полёте одну бомбу потеряли. Собственно, эта бомба — ГВМ, макет, набитый песком. Где и когда потеряли никто не знает, пропажу обнаружили только после посадки самолёта. Поднялся страшный шухер, примчалось начальство: шутка ли, в Подмосковье потеряли бомбу! Все дают указания, как искать бомбу. Главный ответчик за случившееся происшествие начальник ЛИК. В таких случаях, когда ясно, что ничего абсолютно не ясно, начальство применяет теорию сказочного героя Балды: задать работу не в мочь и требовать выполнить точь-в-точь.

На совещании стали меня напрягать, чтобы по… (в общем, вам по пояс будет) в снегу прочесать лес от «Раменского» до Касимова[65]. Мне бы помолчать, покивать головёнкой, мол, будет исполнено, а я возьми, да и скажи: «Три часа прошло, никто не позвонил. Подождём до вечера, если всё спокойно, в субботу в Бронницы сгоняем (это была главная в те времена барахолка в округе), если не продают бомбу, значит, никому не нужна. По лесам до Касимова таких бомб валяется миллион, да и не бомба это, а ведро с песком, взрываться там нечему, и зачем нам по снегу лазить?!»

За такое мудрое изречение задницу надрали солидно — обрадовались дурацкому, с их точки зрения, рассуждению, но пахать снег не заставили. Болело недолго. Помните как у А. Толстого? Мудрость лучше усваивается поротой задницей!

Так уж судьба распорядилась, что в данный момент, когда я пытаюсь сочинить своё повествование, эти самолёты в Сирии доставляют свои грузы точно в адрес нашим недругам. Видать не зря, не жалея живота своего, учили мы их этому мастерству!

В общении с руководством Базы допускались шутливые высказывания, как теперь говорят, приколы, но они не переходили в панибратство и собутыльничество. В начале марта Климов собирался в отпуск. Секретарь передала мне приглашение Климова прийти для подготовки встречи генерального. Посмотрел на календарь: 3 марта — день рождения Михаила Сергеевича Горбачёва. В это мгновение в кабинет вошёл помощник начальника ЛИК Гордон Эдуард Анатольевич. С невинной, детской улыбкой протягивает бланк правительственной шифротелеграммы: «Михаил Владимирович, вот достал по большому блату, не хочешь кого-нибудь поздравить?» Экспромт родился мгновенно. Написали текст.

«Начальнику ЖЛИиДБ В.Т. Климову.

Копия: генеральному конструктору АА Туполеву.

Благодарю за сердечное поздравление с днём рождения и пожелания.

Желаю вам хорошего отдыха и приятного проведения отпуска».

Генеральный Секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачёв».

В те времена со связью было туго. «Человек повышенной проходимости» Э. Гордон добыл линию телетайпа с выходом в сеть «Аэрофлота», и установил аппарат в комнате секретаря. Кудесница связи Антонина Ивановна Фомина мгновенно превратила текст и бланк в единый, внушающий доверие, документ. Вооружившись самоделкой, пришёл в приёмную директора и попросил секретаря, Валентину Мельничук, через пару минут принести телеграмму Климову, изобразив взволнованность и торжественность момента.

В кабинете начальника находился секретарь парткома Николай Зайцев и ведущий инженер по газовому самолёту Валерий Архипов. Успел предупредить их, что сейчас будет розыгрыш, и просил поддержать. Валентина великолепно сыграла сцену «Вам пакет». С дрожью в голосе и слезой во взоре передала телеграмму Климову: «Вот, передали». Валентин Тихонович прочитал телеграмму, лицо его побагровело, уши зажглись как стоп- фонари. «Это какая-то провокация, я никого не поздравлял, да ещё он знает, что я в отпуск ухожу. Коля, ты Горбачёва поздравлял?» Зайцев прочёл телеграмму: «Что Вы, Валентин Тихонович, мы Горбачёва не поздравляли», и передал телеграмму Архипову. Валерий вскочил, подбежал к Климову, пожимая руку, запричитал: «Валентин, ты не представляешь, какое огромное значение имеет эта телеграмма. Неформальное общение с Горбачёвым открывает великолепные перспективы…» Климов почти простонал: «Провокация это…» Я взял телеграмму, делая вид, что читаю, забормотал: «Копия Туполеву, не стерпит Алексей, уволит». В ужасных рассуждениях прошла пара минут; поняв, что переигрываю, сознался: выбросьте её, это я написал. Климов вздохнул, будто освободился от тяжёлой ноши: «Мужики, что вы делаете, так и помереть недолго», с облегчением бросил телеграмму на стол. «Правильно, — говорю, — пусть она на столе полежит, Алексей сейчас приедет, почитает, разбираться не станет, кто написал. Точно уволит!» Валентин, со стоном, схватил лжешифровку и сунул в свой кейс.

Валентин Тихонович и сам любил остро пошутить. Однажды генеральный конструктор Алексей Андреевич Туполев в своём новом кабинете в корпусе на набережной Академика Туполева раздавал указания подчинённым, что называется, «в зад и перед».

Совещание явно затягивалось, вопросов было много, каждому хотелось уточнить направление постоянно колеблющейся генеральной линии. Туполев вспылил: «Хватит скулить! Где я столько умных наберу, чтобы ответить на ваши дурацкие вопросы?»

Мёртвую тишину нарушил штатный возмутитель спокойствия, Вячеслав Васильевич Сулименков, главный прочнист фирмы: «Алексей Андреевич, последний вопрос последнего дурака». Пока Слава втолковывал генеральному суть дурацкого вопроса, Климов черканул записку: «Не гунди и не перечь, а пойди и обеспечь, а не то в момент узнаешь, как башка слетает с плеч»[66]. Климов послал записку Сулименкову, но нашёлся предатель и выложил записку на стол Алексею Андреевичу. Реакцию Вождя далее вспоминать невозможно без примочек и валидола.

В октябре 1984 года на Казанском заводе подняли первый серийный самолёт Ту-160, широко разворачивались государственные испытания. Появился и проходил госиспытания самолёт противолодочной обороны Ту-142ПЛО. Подходили к концу испытания комплекса управления ракетой Х-55. По правилам полигона, при выполнении пусков на ЦКП в Ахтубинске от промышленности обязаны присутствовать самолётчики, ракетчики, «головастики»— те, кто отвечает за систему наведения, и конечно «глухонемые» представители министерства среднего машиностроения, отвечающие за БЧ.

Самолётчиков почти всегда представлял я, иногда Кантор. Летали туда достаточно часто, и так всем надоели, что даже часовые у нас пропуска не спрашивали.

Обстановка на ЦКП — суровая. Все разговоры, происходящие в зале, записывались, отвечать следовало только на вопросы руководителя эксперимента. Ваш ответ воспринимался

как указание изменить план проведения эксперимента. Однажды В.Т. Климов решил сам поучаствовать в проведении основной работы, так в открытых разговорах называли пуск ракеты. Процедура пуска происходила примерно по следующему сценарию. В назначенное время собиралась рабочая комиссия. Её бессменный председатель Владимир Иванович Богданов проверяет готовность участников работы и объявляет о начале операции. От взлёта носителя до отцепки изделия пройдёт не менее пяти часов, за это время участники эксперимента должны занять исходные позиции. Диспетчеры должны перекрыть воздушные трассы, СКИП должен занять свою позицию на трассе, мы должны быстренько шмыгнуть в «134-ю» и полтора часа наслаждаться фирменным чаем от механика Виктора Ильича Окорокова, известного во всём авиационном мире как Железный. На аэродроме в Ахтубинске встретили нас люди из нашего филиала и вручили пропуска. Климову достался пропуск, увешанный значками, дающими право прохода через все проходные войсковой части. Не было только одной толкушечки, дающей право прохода на ЦКП. Часовой, естественно, его не пропускает. Когда он попытался повязать Климова, как агента Антанты, подошёл я к прапорщику, поздоровался и со словами «он со мной», увёл Климова в зал ЦКП. На этот раз работа прошла без замечаний, даже ракета прилетела куда нужно. По окончании работы познакомил Климова с руководителями ЦКП. Ночью возвращались домой. В самолёте Валентин Тихонович спросил, как мне удаётся так ладить с военными? «Да просто всё это, ладить мы стали с этими полковниками и генералами двадцать лет назад, когда они капитанами были». Оргвыводы последовали немедленно: «Вот что, Ульянов, раз ты такой именитый, приноси завтра проект приказа и забирай под своё управление филиалы».

Вот так, Бог послал головку сыра, однако из рук наших ничего не пропадало, твёрдо знали: «добыл сырку — сиди и не каркай, что с воза упало, не вырубишь топором!» (Эдуард Елян).