Наследница поместья "Соколиная башня"

Глава 16. Гостеприимство Бладсвордов

А на следующий день после бессонной ночи, полной мрачных размышлений и безуспешных догадок, нас закрутили хлопоты. Торни развила чрезмерную активность, мне даже показалось, что во время подготовки к переезду сюда было меньше возни.

Горничная уверенно сложила в багаж то самое красивое белье, подаренное мне бабушкой к брачной ночи, чем заставила меня покраснеть.

— Мало ли… — подмигнула она мне. — Вдруг там появится ваш суженый? Так вы ночью кричите, что мышь пробралась в комнату. Он ворвется, чтобы спасти, увидит вас в самом выгодном свете, и влюбится без памяти. Только вы кричите погромче.

У меня брови поползли вверх.

— Торни, где ты этого нахваталась?

— Пегги мне давала прочитать роман, который ей подарила прежняя хозяйка. «Колдовская страсть» называется. Там все так и было… Как он ее на берегу ночного океана потом от… вы… э… в любви признавался очень горячо.

— Надо почитать, — заинтересовалась я.

Мне нечасто попадало в руки что-то кроме учебников и альманахов.

Торни отчего-то засуетилась, покраснела и пошла на попятную:

— Рано вам, леди Энни. Вот как суженый найдется, так и почитаете, а пока лишнее это. Жемчуг возьмем на сегодняшний вечер, а на завтрашний ужин — бриллианты вашей мамы? — соскочила она с пикантной темы.

И только к вечеру со всеми приличиями мы отправились в Бладсворд-парк.

Джина бесилась за дверями, что нужно поторапливаться, однако я точно помнила из уроков этикета, что если в приглашении не указано, к которому часу следует явиться, то приезжать слишком рано — это дурной тон. Даже опоздать не так фатально: припозднившимся гостям всегда подадут ужин в покои или кофейную комнату, но ставить в неловкое положение хозяина, появившись, когда у него другие заботы, считалось некрасивым.

Несомненно, в доме владетеля вся прислуга была вышколена и готова к любым неожиданностям, но мне по-детски нравилось доводить мачеху, которая рассчитывала, что мы выдвинемся еще в обед и по такому случаю поднялась рано, несмотря на позднее возвращение со Старфайра.

Впрочем, карету под ее крики загрузили быстро.

Путешествие пешком заняло бы значительно меньше времени, можно было бы срезать через наши владения, но багаж, прислуга…

К моей великой радости Плам осталась в поместье. В присутствии мачехи я в компаньонке не нуждалась, тем паче, что к владетелю должны были прибыть и другие молодые леди.

Вряд ли Джина на самом деле собиралась самостоятельно беречь мою репутацию. Скорее, отсутствие Плам ей было только на руку, учитывая гадкие планы мачехи, однако мне все равно дышалось легче без душного надзора Мерзкой Лиззи.

Торни по секрету сообщила мне, что кухарка готовит для Плам какой-то горячий «сюрприз». Я в Нэнси Филберт верила и была уверена, что госпоже Элизабет Плам и в мое отсутствие будет не скучно. Я очень рассчитывала, что Морстон или Пегги потом расскажут мне, как «радовалась» компаньонка.

Второй удачей было то, что Джина поехала верхом.

С её стороны это было крайне неблагоразумно, я бы даже сказала, опрометчиво. В Бладсворд-парк она прискачет, изрядно заляпанная грязью. Да и к тому же ей придётся ждать, пока мы её нагоним.

Но мачехе невыносимо было смотреть на меня, в особенности тяжело ей это давалось с недосыпа и похмелья. А Бладсворд-парк вот он, рукой подать.

Так что я нисколько не опечалилась, когда Джина, пустив свою кобылу в галоп, проскочила в воротах мимо нашей кареты, а наслаждалась поездкой без постоянных тычков.

Все было идеально.

Мачеха где-то там месила грязь. Плам закрылась у себя в спальне в поместье. Пегги отдыхала от хозяйки, выполняя поручения кухарки и дворецкого, а мы с Торни сидели друг напротив друга в карете и хихикали.

Горничная искренне радовалась поездке, моё же веселье было скорее нервным.

После вчерашнего расследования спалось мне отвратительно, я постоянно просыпалась и один раз даже чуть не разревелась, напридумав очередных ужасов, но сдержалась, спохватившись, что пожалеть и утешить меня все равно некому.

К тому же посреди ночи стало невыносимо печь плечо, а утром я увидела, что пятно возле ключицы уменьшилось в размере, но сделалось темнее и приобрело некие контуры, пока ещё размытые. Это вызывало беспокойство, однако чувствовала я себя сносно, со скидкой на беспокойную ночь, и даже вчерашний постоянный голод меня оставил.

Разумеется, мое хорошее самочувствие мы держали в тайне от Джины.

Я до самого отъезда не показывалась из спальни, а когда вышла, то старательно изображала сдерживаемую боль и горбилась. На всякий случай я замоталась в плащ по самый нос, хотя погода стояла ясная и теплая, даже капюшон не снимала.

Я долго размышляла, стоит ли притворяться по приезде к владетелю, но пришла к выводу, что в таком случае и ехать не стоило, если я собралась просидеть все время в отведенной мне комнате. В общем, впереди мачеху ждал неприятный сюрприз, а мои нервы — серьезное испытание.

А пока я позволила себе мелкую пакость. Попросила кучера не торопиться. К определенному часу нас не ждали, день был погожим, отчего бы не насладиться яркими сочными пейзажами пока не стемнело?

Джине придется подождать несколько дольше, чем она рассчитывала.

Любуясь видами, я все время возвращалась мыслями к этому таинственному Освальду. Как мне его вычислить? Джина знала его по своей прежней жизни в этих землях и очень близко. Он ей ровня? Или кто-то из лордов? Кого опасаться?

Самым обидным было то, что голос я вряд ли узнаю, если только этот Освальд дословно не повторит те же слова с той же интонацией.

— Леди Энни, пора, — отвлекла меня от раздумий Торни. — Уже виднеется Бладсворд-парк.

Мы стянули ненужный плащ и поправили мне прическу. Волосы горничная уложила мне по-взрослому, в ушах у меня красовались сережки, и я чувствовала себя почти красавицей. Вчера горничные, обложившись дамскими журналами, немного поменяли внешний вид моей одежды. Дорожное платье Пегги подрезала мне по последней моде, и Торни ушила его в талии и приспособила яркую ленту в качестве пояса, чтобы подчеркнуть талию.

Я чувствовала себя увереннее, чем обычно, потому что не напоминала самой себе серую мышь. Да, я не красавица, но и не хуже других.

Однако моя бравада чуть не улетучилась, когда я вышла из кареты у крыльца Бладсворд-парка и столкнулась с взглядом Джина, полным бешенства.

Она оглядела меня сверху вниз и стиснула зубы. Мачехе очень хотелось мне высказаться, но ей пришлось промолчать, потому что подъехала еще одна карета. Явно не желая никому демонстрировать падчерицу на выданье, Джина подхватила меня под руку и потащила вверх по ступенькам, где нас ожидал дворецкий.

— Думаешь, это тебе поможет? — прошипела она мне на ухо. — Это как на пугало нацепить дорогое платье.

Я стиснула кулачки.

Нет, дорогая мачеха, ты не выведешь меня из себя прилюдно и не заставишь расплакаться.

Впрочем, очень скоро настал ее черед почувствовать себя ничтожной.

Дворецкий проводил нас в гостиную, где гостей встречала леди Бладсворд, статная женщина лет пятидесяти, сохранившая красоту и изящество юной девы. В первую секунду я подумала: «Как можно было изменить такой жене с… Джиной?». Яркая красота моей мачехи словно выцветала рядом с благородством черт леди Бладсворд. Пришлось признать, что я ничего не понимаю в мужчинах.

— Леди Энн Чествик, — объявил нас дворецкий.

И ушел.

Ни слова про Джину.

Хозяйка гостиной приветливо мне улыбнулась и указала на кресло рядом со своим.

— Милое дитя, рада вас приветствовать в Бладсворд-парке. Надеюсь, вы будете посещать нас чаще, чем ваш отец… Отпустите прислугу, моя горничная потом проводит вас в ваши покои.

Пауза, повисшая после этих благожелательно сказанных слов, была раскаленной.

Раскаленной от гнева мачехи.

Уж кем Джина себя не считала, так это прислугой, но ей явно дали понять, что несмотря на нынешний статус, она навсегда останется для леди Бладсворд неровней.

— Пойдемте, — обратившись к Джине, поднялась с пуфика у камина незамеченная мной прежде девушка, видимо, та самая горничная. — Я знаю, где вас разместили.

Юбки мачехи взметнулись, являя всем присутствующим ее негодование, когда она последовала за девушкой.

Зная мачеху, я догадывалась, что она мечтает хлопнуть дверью, но в высшем свете такое не позволено, а уж в доме владетеля…

Я спохватилась, что так и не поприветствовала леди Бладсворд из-за этого тонкого, но увлекательного спектакля.

— Добрый вечер, — я опустилась напротив хозяйки. — Благодарю за приглашение, это было очень мило с вашей стороны — протянуть мне руку помощи в незнакомом для меня обществе…

— Пустяки, — отмахнулась леди Бладсворд. — Это заслуга моего сына, именно решил, что вас необходимо втянуть в местную жизнь…

— Вы говорите обо мне? — вторгся в нашу беседу низкий раскатистый голос.

Я совершенно не слышала, как владетель вошел в гостиную, и поэтому чуть не вздрогнула. Но самообладание — это то, чем я могла гордиться.

Привстав, я сделала книксен, раньше, чем успела подумать о том, как следует приветствовать хозяина земель в его собственном доме в неофициальной обстановке, но навыки были вбиты в меня указкой Плам.

— Да, дорогой, — тепло отозвалась леди Бладсворд, — как ты и говорил, леди Чествик приятно меня порадовала.

Говорил? Мы же с ним незнакомы, как он мог дать мне рекомендацию?

Пересилив смущение, я вскинула взгляд на владетеля, которого увидела второй раз в жизни и впервые без маски.

Райан Бладсворд был молод, полон сил и невозможно красив.

И я по-прежнему ощущало в нем скрытую угрозу.

Сердце заколотилось, как будто в предчувствии необратимых перемен. Грудь на секунду словно стиснули стальные обручем, и пальцы заледенели.

Плечо снова запекло.

Какой там запекло. Жгло, будто мне ставили тавро прямо сейчас.

Владетель мягко, как хищник на охоте, приблизился ко мне и, демонстрируя хорошие манеры, поцеловал руку. В глазах его мелькнул опасный огонек, и я опустила ресницы, чтобы не покраснеть от невинного жеста вежливости, и…

Потеряла дар речи.

На лацкане камзола владетеля Бладсворда красовалась моя шпилька.

Та самая, что я утопила в источнике вместе с яблоком.