Наследница поместья "Соколиная башня"

Глава 92. Ее выбор

Всю дорогу я молила Покровителя не оставлять нас в своей милости.

Райан молчал, и мне казалось, что он вот-вот опять потеряет сознание.

Неделя. Всего неделя прошла с того момента, как карета, в которой мы с Плам прибыли в земли Бладсворд, пересекла границу.

И «Мерзкой Лиззи» уже нет в живых, как и Тоби, и лакея, которого я не знала вовсе.

Упоминая отношения Коннора к Фрее, Райан сказал, что невозможно забыть женщину, перелопатившую твою жизнь. Я не знала, как насчёт женщины, но мужчина, вторгшийся в моё существование, был для меня настолько важен, что я и думать не могла о том, чтобы расстаться с ним и довольствоваться какой-то его вещицей на память.

Сейчас это было кристально ясно.

И меня не волновало, появилось ли у меня то самое «зрение», или поступки владетеля все сами расставили по своим местам.

Не имело смысла делать вид, что с моей стороны всего лишь долг и страх толкнули меня на все, что я позволил Бладсворду.

Как не имело смысла не признавать, что с самой первой встречи я была обречена на Райана.

Теперь мне казались смешными мои попытки притвориться перед самой собой.

Если посмотреть правде в глаза, я влюблена. Отчаянно и безнадёжно.

Мне все равно, что Бладсворд — манипулятор и интриган, что для него на первом месте всегда буду не я, а что-то другое: власть, благополучие подданных, политические игры…

Я ни на что не рассчитывала, зато отчётливо поняла, что Райан и есть мои крылья.

Мне не хватало всего того, что прежде возмущало: постоянных поддразниваний, которыми Райан не пренебрегал прежде, даже будучи раненым.

Сейчас я готова была отдать многое, чтобы владетель продолжал жонглировать своими масками, вводя всех вокруг за нос. И, чтобы не сойти с ума от его пугающего молчания, я говорила сама, неся какую-то чушь:

— Немного осталось, — я стискивала немеющими пальцами кулаке, держащие поводья, чтобы чувствовать тепло его рук без перчаток. — Только попробуй сдаться, и я тебя никогда не прощу!

Я старалась избегать слова «должен», словно боялась отвратить его от желания быть здесь и со мной. Столько «должен», сколько было всегда в его жизни, — это слишком много.

Когда конь встал, как вкопанный, у нужной развилки, я соскользнула на землю и потянула за собой Бладсворда, который был словно в трансе.

— Грот, Райан. Там будет хорошо, — тянула я его за руку в сторону тропинки, и он плёлся за мной, как пьяный.

Слава Покровителю, чем дальше мы углублялись, тем твёрже становились его шаги, и я отчаянно надеялась, что угадала.

Ничего не смысля в проклятиях, я полагалась лишь на слова Райана о том, что грот — место его силы.

И на подступах к пещере Бладсворд вдруг крепко сжал мои пальцы, заставив остановиться, и подхватил замершую меня на руки.

Я задавила в себе возглас, что он слишком слаб. Ему виднее, в конце концов, физически Райан был в порядке.

Я позволила ему внести себя в грот, опустить на ложе из шкур и не воспротивилась, когда он меня раздел.

Даже если бы я захотела, я не смогла бы сейчас его оттолкнуть. Только насмехаясь над собой, подумала: «Ну и к чему я столько сопротивлялась?».

Ответ, как всегда в последнее время, пришёл неожиданно: «Теперь можно, теперь ты делаешь это с открытыми глазами и сердцем. А он… заплатил свою цену».

Наверное, в этом был смысл, но я не стала над ним раздумывать, потому что обнажившийся Райан возлёг рядом.

Я мысленно шикнула: «Брысь!», не желая помнить о, хоть и неодушевлённом, но соглядатае, и отпустила себя, разрешив ответные ласки и поцелуи.

Я, как в последний раз, упивалась близостью, трепетала от мощи, заключённой в совершеннои мужском теле, таяла, мечтая впитаться в кожу своего милорда, выгибалась от нескромных прикосновений, вскрикивала от смелых и настойчивых поцелуев туда, где уже полыхало.

Я отдавала себя всю, раскрываясь навстречу глубоким и сильным толчкам, для себя желая лишь продлить этот миг.

Силы покинули меня намного раньше, чем Райана. Я превратилась в растопленный свечной воск, в то время как Бладсворд ещё твердел внутри.

— Энн Райан, — позвал он уплывающую в негу меня.

Говорить не получалось, и я лишь ласково коснулась пальцами твёрдой линии рта.

Райану этого оказалось мало.

Не разрывая нашего единства, он поднялся вместе с моим подрагивающим телом и перенёс его в источник.

Цепляясь за мощные плечи, с каждым движением владетеля я принимала его власть над собой, а он утверждал её снова и снова, будто не веря моей покорности. А я сквозь полуопущенные ресницы с восторгом смотрела, как с каждым всплеском на водной глади проступали серебристые искры магии, они тянулись к Райану, и каждая капелька сверкала на его теле.

Я от всей души желала, чтобы, если этого не хватит, часть моей силы передалась Бласворду, как когда-то он поделился со мной своей.

Тяжесть проявившегося на груди медальона сопровождалась леденящим холодом в месте соприкосновения с кожей и сладким упоительным полётом.

— Я был груб, — без особого раскаяния, но с лёгким сожалением сказал Райан, снова укладывая обессиленную меня на ложе.

— Как ты? — тихо спросила я.

— Не знаю… Счастлив?

— Но твои крылья… Они восстановятся?

— Возможно.

Он лёг рядом, и я не стала отодвигаться, хотя его влажные волосы касались моего плеча. Бездумно я водила пальцем по его груди, разглядывая вспыхивающие огненные узоры на коже.

— Почему ты сказал, что это была ловушка не на меня, а на тебя?