Наследница поместья "Соколиная башня"

Глава 84. Цель благородная, но…

— Ты спрашиваешь, чего я добиваюсь? — вздохнул Бладсворд. — Я добиваюсь возможности исполнить своё предназначение — защитить своих подданных.

Я все-таки перебила Райана:

— Предназначение, — изумилась я. — Звучит так же сказочно, как истинная пара, избранные, говорящие птицы и все прочее из старинных легенд.

— Не так уж и сказочно, — усмехнулся Бладсворд. — Легенды, зачастую искажённые или приукрашенные события реального прошлого, ну как со слухами про источник и его возможность раздавать женихов. Помнишь, мы об этом уже говорили? Предназначение в данном случае тоже из этого ряда. Речь не идёт о некоем неизбежном повороте в судьбе. Предназначение — это плата, и весь род Бладсвордов обязан платить по счетам.

— И за что же вы расплачиваетесь?

— Не думал, что ты такая нетерпеливая?

— Прости, мне все время кажется, что ты опять собираешься опустить что-то важное или интересное, — повинилась я и прикусила язык.

— Да-да, — хмыкнул Райан, — я помню, что ты мне не доверяешь. Так вот. Нетрудно догадаться, за что готовы были платить мужчины нашего рода. За корону. Точнее, за венец владетеля. Жуткая штука, ну ты его еще увидишь. И досталась корона Ригану Бладсворду по праву сильного, а силу даровала ему древняя магия.

Я слушала глубокий голос с бархатистыми нотками, и прошлое вставало у меня перед глазами, словно иллюзионный спектакль.

— Судя по всему, Риган был отличным парнем, ну, по меркам того времени: смелым, амбициозным, расчётливым и мечтал править не одним из мелких наделов, а территорией покрупнее и побогаче. Только ресурсов у него не было, чтобы захватить соседние княжества. Проявил он себя смог, только когда Иган Лютый со своим войском подошёл к границе.

Точно. Я читала об этом в книге, которую мне вручил Райан в первый день знакомства.

Риган осознавал, что победа Игана принесёт не только горе и боль простым людям, но и уничтожит его шансы укрепить свою власть. Одно дело — свергнуть нескольких мелких князьков, и совсем другое — бороться с таким узурпатором, как королевство. И Риган искал.

Времени оставалось все меньше, уже шли кровопролитные битвы за Асвебанию, вот-вот должен был начаться бой за Сафтию, а следующими были земли нынешней Конфедерации.

Перебрав даже дикие варианты, Риган в последней надежде обратился к той магии, которой давно пренебрегали. Культ источника зачах, не осталось жрецов, и лишь сказки о былой мощи древних чародеев бродили в народе. В архивах заброшенной школы культа нашлись кое-какие записи, среди которых Бладсворд обнаружил то, что дало бы ему возможность защитить свою территорию и при умном подходе, увеличить ее.

Но нужен был жрец, и чтобы получить силу, Риган стал им сам.

Я вспомнила, что в книге было написано, что первый владетель завещал уважать наследие, вернул прежние праздники, ослабил светские вожжи, позволяя самобытной культуре древних земель взять верх над новыми веяниями, и тем самым уберег от смешения с традициями Королевства уклад земель Бладсворд.

— Но это все история, — закончил краткий экскурс Райан. — То, для чего проходил испытания Риган, давно в прошлом, для нас же имеет значение другое. Магия, полученная в ходе церемонии…

В этом месте я навострила ушки.

Все-таки церемония, не ритуал.

— … позволяет справиться с Мором с наименьшими потерями.

— Как это? — забыв о своем обещании помалкивать, поразилась я вслух.

— Мором это явление прозвали, когда не понимали его сути. Горы уснули не до конца, хотя последний вулкан извергался около тысячи лет назад. Приблизительно раз в триста лет, плюс-минус декада, земные под нашей территорией двигаются, и когда это происходит, подземные реки меняют русло, и путь их пролегает через залежи магической руды. Той самой, вкрапления которой встречались в драгоценных камнях, что добывались в каменоломне. Именно воды, отравленные пылью руды, подают в реки и колодцы, и смертельно опасны не только для проявленных магов, но и для всех, в ком есть всего лишь искра Покровителя. Выжигая и дар, и его зачатки во взрослом человеке, руда или сводит его с ума, или ставить на грань выживания. Я однажды видел выгоревшего. Врагу не пожелаешь.

Как страшно…

— И? — я облизнула пересохшие губы. — Как эта обретенная магия помогает?

— Зрение, кроме других способностей, позволяет мне видеть место выхода воды на магическую руда даже под землей, а крылья… дают силу, чтобы я изменил русло еще раз. Ядовитая вода все равно просочится, но не по всем землям, может, один-два колодца станут непригодны. Собственно, это и остановило Игана Лютого. Во время переговоров Риган пригрозил, что если противник попробует завоевать его земли, Бладсворд устроит землетрясение, отравит воду и направит потоки в Королевство.

Райан замолчал, и когда повисла пауза, я, к своему стыду, вдруг обратила внимание, что, заслушавшись, начала бездумного вырисовывать узоры на груди Бладсворда.

Палец замер.

— Не останавливайся, — попросил Бладсворд, смутив меня еще сильнее.

— Не отвлекайся, — буркнула я.

Не дождавшись от меня продолжения, Райан накрыл мои пальцы ладонью, прижав их к груди, так что я чувствовала биение его сердца, и закончил:

— Народ знает, что Мор скоро. И он знает, что владетель может их уберечь. Можешь себе представить, на что способна разъяренная толпа? Если я не справлюсь, много людей пострадает не только от Мора, но и от озлобленных подданных. Моих близких разорвут на куски. Восстание практически неизбежно. Энни, я должен справиться.

Должен.

Сколько раз это слово я услышала, пока просматривала воспоминание из юности Бладсворда. Пять? Десять? Он всегда должен и живет под этим давлением с самого детства, а учитывая, что его отец не смог овладеть силой, все ожидания были направлены на Райана.

Пауза затянулась, а я еще не узнала, для чего нужен партнер, и чем ему участие в церемонии грозит. В конце концов, почему именно я?

— Тобой движет благородная цель. Не понимаю, почему ты не мог рассказать мне этого раньше. Пока мне тебя убивать не за что.

Бладсворд стиснул мои пальцы, словно ожидал, что я вот-вот вырву руку.

— Сейчас ты передумаешь, — мрачно пообещал он мне.

В его голосе звучала такая уверенность, что мне стало не по себе.

— И почему же?