Наследница поместья "Соколиная башня"

Глава 38. Скажи мне, кто твой друг

Шокирующий ответ владетеля чуть не заставил меня отказаться от предложенной им сделки прямо сейчас!

Немыслимо! Провести с ним ночь!

Даже если в то время мою репутацию будет защищать фиктивная помолвка, все равно. Это очень высокая цена! Да, потом настоящему жениху, буде он у меня случится, я смогу как-то объяснить потерю чести. Будущие супруги до свадьбы могут разделить ложе, но это все равно осуждалось.

То ли дело тихий адюльтер.

Проклятое лицемерие высшего света.

Допустим, будущий муж отнесется со снисхождением, но что делать с тем, что я не хочу делать это с Бладсвордом! И мне страшно!

Словно приспешник Искусителя зашептал на плечо: «Ну рано или поздно придется стать женщиной. Ты же слышала, много довольных. Джина, к примеру, очень ценит подобное времяпрепровождение» …

Силы небесные!

Этого еще не хватало. Откуда только это легкомыслие?

Но на самом деле, как говорил владетель, немыслимо, не значит, невозможно.

Все зависит только от точки зрения.

Стоит ли дрожать над тем, что возможно никому больше и не понадобится? Вполне может статься, что я никогда не получу предложения руки и сердца. Что-то не наблюдается за мной толпы женихов, даже из числа охотников за приданым.

Так вот, что сейчас является моим сокровищем, очень скоро превратится в никому ненужный хлам, зато сейчас я могла бы потерпеть и расплатиться им за свою жизнь.

Так что, как бы дико это ни было, я не стала торопиться. Отказаться я еще успею.

А вот получить еще раз такой карт-бланш может и не выйти.

Раз Бладсворд готов отвечать на вопросы, надо его дожать.

— И что же делает этот ритуал, ради которого мне пришлось бы поступиться честью?

— Второй, — продолжил отсчет владетель, поцеловав подушечку моего безымянного пальца. — Он возрождает защиту земель, отсрочивая проклятье.

— Силы небесные, вы верите в древние ритуалы с кровью девственницы? — обомлела я.

И вспомнила, что рассказывала Торни о словах своей родственницы. «Переставали быть девицами».

Дикость какая. Почти уверена, что это все суеверия, которыми пользовались, чтобы прикрыть обычный разврат. В конце концов, если бы это было правдой, не обязательно заниматься непристойностями. Можно же и палец уколоть. Это тоже кровь девственницы.

— Я верю в древние ритуалы и тебе не советую относиться к ним легкомысленно, Энни, — неожиданно серьезно ответил Бладсворд. — Тем более, что в их силе ты уже убедилась.

Проклятье! То есть с моим обрядом, а именно на него намекал владетель, все обстояло серьезно? Надо срочно найти информацию о том, какие у него последствия, и чем они мне грозят.

Кажется, Бладсворд знал это, и я почти набралась духу спросить, но он поторопил меня:

— Осталось два вопроса, и очень мало времени.

— Как два? — возмутилась я. — Мы же договаривались о пяти, а я…

— А ты задала три, — безжалостно посчитал владетель, приплюсовав к двум первым еще и мой вопрос о его вере в древние ритуалы, и поцеловал еще один палец.

Вот не зря отец говорил, что вести торговые дела с жителями местных земель очень сложно, норовят обсчитать на голубом глазу.

— Но это нечестно!

— Больше вопросов не будет? Целую? — усмехнулся Бладсворд.

— Будут, — надувшись перебирала я в голове, что выбрать из оставшегося. Допустим, про «Соколиную башню» можно попробовать выведать у леди Синтии во время прогулки. Может, даже она расскажет мне про обряд, который совершила.

Среди прочих был вопрос, который на первый взгляд никак не соотносился со мной, я но я всеми фибрами души чувствовала, что именно в ответе на него кроется разгадка почти всего:

— Что остановило поход Игана Лютого на наши земли? — облизнув губы, выпалила я.

Повисла пауза. Владетель прищурился.

— Маленькая Энни, это четвертый, — Я смогу ответить на этот вопрос, только если ты примешь условия сделки. Ты согласна?

Проклятый и все его слуги!

— Пока склоняюсь к тому, чтобы отказаться, — чуть приукрасила я.

— Не торопись. Подумай, — медово произнес Бладсворд и коснулся губами костяшки моего указательного пальца. — У тебя остался пятый.

— Я его, пожалуй, приберегу, — мне нужно было собраться с мыслями.

— Думать долго не получится. Время у тебя есть до праздничного ужина, после тебе придется дать ответ.

— Я подумаю, — сказала я, твердо уверенная, что откажусь, только придумаю, какой еще вопрос задать.

Но едва я договорила, как твердые губы накрыли мои, заставляя сердце застучать пойманной в силки птичкой. И снова, как тогда на поляне, на меня накатила сладкая истома. Но уже не искусственная, порабощающая волю, будто пробуждающая во мне неизведанную жажду. От отметины на плече разливалось тепло, оно омывал все тело, скапливаясь тяжестью внизу живота.

Я лишь отдельными гранями сознания чувствовала, как Бладсворд подмял меня под себя, и вес его я восприняла с восторгом. Забывшись, я подставляла поцелуям шею, ключицы, ложбинку груди…

Стук в дверь и просьба:

— Это Соткинс, милорд. Могу я войти?

Что?

Я забилась в объятьях владетеля, и к его чести он не стал меня удерживать, скатившись с меня. Мы оба бурно дышали, только Бладсворд явно желал продолжения, а я — нет!

— Это низко! — разозлилась я. — Это не похоже на поцелуй! И я так и не получила ответа на все вопросы!

— Аванс, Энни, — владетель не отрывал взгляда от моей груди, я проследила за ним и увидела, что ворот мой расстегнут.

— За каких-то три вопроса? — я судорожно пыталась застегнуться, но пуговки были толстыми и круглыми, а петли такими маленькими, что бусины выскальзывали из дрожащих пальцев. И как он только умудрился с ними справиться? Мы с Торни обычно возимся подолгу.

— Так и я целовался не в полную силу, — вгоняя меня в краску, ответил Бладсворд.

— Милорд? — снова донеслось до нас.

Я побледнела. Если этот Соткинс, кто бы он ни был, сейчас зайдет и увидит меня, на кровати, в таком беспорядке, слухи непременно поползут.

Словно читая мои мысли, владетель усмехнулся:

— Я его отвлеку. Но ты меня удивляешь, где-то ты слишком смелая, а где-то совсем трусишка.

Я только сердито зыркнула на него, пытаясь справиться с последними двумя пуговицами.

— Возьми, — владетель поднял с покрывала, выпавший из моих рук кинжал, который я допрашивала. — Я так понимаю, у тебя нет никакого оружия. Умеешь пользоваться?

— Нет, — призналась я, но пусть и несмело приняла клинок.

— Подожди снаружи, Соткинс, — откликнулся Бладсворд на очередной стук и продолжил со мной: — Это плохо, но для защиты сгодится все равно. Если настанет момент, ты справишься.

Эти слова показались мне пугающим пророчеством.

Я поудобнее перехватила эфес и отметила, что гарда почти полностью закрывает мою руку.

Очень красивая вещь. Возвращать ее будет грустно.

Пока я любовалась, Бладсворд вышел из спальни, я слышала, как открылась дверь, и соскочила с кровати.

Голоса стихли, это позволило мне осмелиться высунуть нос в гостиную. Никого. Приоткрыв дверь, я не заметила в коридоре ни души и решилась.

Почти на цыпочках пройдя мимо всех дверей, я вдруг замерла возле лестничных перил.

— А ты разорился так, что теперь денег нет на рубашку? — пугающе знакомый голос ударил по нервам.

— Ты все-таки выбрался? — голос владетеля был полон радушия.

Может, я все же ошиблась?

Но что-то подсказывало мне, что это не так.

Я только что слышала того, кто стал незамеченным свидетелем утех Джины и Освальда.