Наследница поместья "Соколиная башня"

Глава 43. "Падшая дева"

Бладсворд в буквальном смысле слова прокладывал нам дорогу. Свое пренебрежение протоптанной тропой он объяснил тем, что она дает солидный крюк, а временем мы располагали весьма ограниченным.

Рано или поздно хватятся или владетеля, ибо ему предстояло подводить итоги охоты, или меня. В моем случае, это более щепетильно. Бродить одной по лесу не возбранялось, но мачеха точно не упустит случая, чтобы навредить моей репутации. Уж ее ядовитый язык придумает, как извратить даже невинный моцион.

Хотя такой уж непредосудительной мою прогулку назвать нельзя, и тот факт, что я на нее согласилась, печалил глубиной моего падения.

Я отправлялась в уединенный охотничий домик с мужчиной тет-а-тет, где, силы Небесные, я буду помогать ему раздеваться!

Самый же кошмар ситуации, что я уже наблюдала владетеля без одежды и до сих пор не сгорела со стыда. К собственному ужасу приходилось признать, что я не только привыкла к непристойностям Бладсворда, но и иногда даже получала от них удовольствие.

Когда все это закончится, надо сделать какое-нибудь пожертвование.

Лицемерно? Да.

Но я понятия не имела, как еще исправить урон, нанесенный моей нравственности, потому что догадывалась, что, когда я снова увижу Бладсворда раздетым, или пуще того, ему опять вздумается со мной целоваться, я опять забуду упасть в обморок.

Девятнадцать лет я думала о себе, как о благовоспитанной леди, и, кажется, ошибалась.

Чтобы не чувствовать этой утомительной неловкости, я решила заняться чем-то полезным, а именно: стрясти с Бладсворда обещанную историю про «Деву».

— Милорд, вы согласились рассказать про дерево. И не смейте увиливать! — строго потребовала я, глядя в спину идущего передо мной владетеля. — Раз леди Синтия хотела мне поведать эту легенду, значит, нет в ней никакой тайны.

Бладсворд оглянулся на меня через плечо:

— Сколько властности в такой маленькой птичке, — усмехнулся он.

Я уже было собралась смутиться тому, что приказываю владетелю земель, но быстро передумала. Жизнь показала, что воспитанные девочки остаются без информации, если вообще остаются в живых.

Так что я лучше еще немного побуду невоспитанной, тем более, что Бладсворд вроде бы не рассердился.

— Что тут у вас происходит с девами? — не дала я ему соскочить с темы на любимые провокации. — Таверна «Печальная дева», дерево «Падшая дева»…

— Это все одна и та же девица, — огорошил меня владетель.

— Э… это реальная личность? И что же? Она стала падшей, и сей факт ее расстроил?

— Энни, Энни… Что же это за грехопадение такое, от которого расстраиваются? После него, наоборот, должно быть хорошо…

— Милорд!

— Все-таки дам я тебе почитать «Колдовскую страсть»…

— Я пока жажду историю «Падшей девы» в вашем пересказе, — снова вернула я к нашей теме Бладсворда.

— Что ж, идти нам еще минут десять, как раз уложусь. По легенде именно у этого дерева нашли Фрею Чествик после исчезновения.

Фрею Чествик?

Я обратилась в слух.

— Это если верить сплетням. Никто не знал, что произошло на самом деле.

— Исчезновения? Леди Фрея куда-то исчезала? Как это возможно, что благородная девица куда-то пропала, потом нашлась, и никто не дознался, что тому было виной?

Верилось с трудом.

Правда, если вспомнить портрет Фреи, висевший в картинной галерее Чествик-холла, нельзя было не отметить, что лицо у нее волевое и даже дерзкое. Я бы поверила, если бы мне сказали, что она была взбалмошной особой.

Такая и сбежать могла.

— Времена были немного иные. К тому же, здесь тебе не нудный чопорный Станхейм, Энни. Это Бладсворд, и мы, местные, ценим свободу…

— Ну-ну, — хмыкнула я. — Но порядки в высшем свете ничем не отличаются от наших.

— Не обольщайся. Так только кажется, поскольку ты чужачка. Никто из здешних не обманывается мнимым соблюдением правил приличия. По крайней мере, правил того сорта, что мешают поступать так, как вздумается.

Да уж.

По части поступать так, как вздумается, Бладсворд — главный из первых.

— Так что за исчезновение?

Сейчас меня не очень волновал экскурс в культурные различия между землями Конфедерации.

— Фрея… Говорят, Фрея была капризна, умна и себялюбива. Любимая дочка отца, которой позволялось многое, свободу ее не очень ограничивали. Старшая сестра ее удачно вышла замуж за богатого и знатного дворянина, кажется, даже родственника владетеля Станхейма, и тогдашний лорд Чествик уже удовлетворил свои амбиции и на среднюю дочь никаких обязательств не накладывал.

Мне сразу стало ужасно завидно.

Я бы многое отдала за то, чтобы хоть недолго побыть любимой дочерью, а не отпрыском, вызывающим лишь отторжение и горечь.

Проглотив ком обиды в горле, я сосредоточилась на том, что рассказывал Бладсворд. Тем паче, что рассказчиком он был великолепным. Я словно погружалась в прошлое и, казалось, воочию представляла себе события тех лет.

Семья Чествиков приехала погостить в земли Бладсворд, и Коннор-ястреб разрешил им остановиться в «Соколиной Башне». Собственно, тогда-то и было проиграно поместье моему предку. В один из дней Старфайра, который как раз праздновался, изрядно пьяный Коннор поспорил с не менее пьяным лордом Чествиком, что сможет соблазнить любую самую неприступную красавицу.

На кон поставили «Башню», а целью лорд Чествик неожиданно указал свою дочь, поскольку был уверен, что владетель с репутацией развратника, у которого к тому же была невеста, честолюбивую и умненькую Фрею не заинтересует.

Так и вышло.

Категорический отворот-поворот от юной Чествик лишил самонадеянного Бладсворда поместья. Только вот Фрея стала для Коннора буквально наваждением. Он откровенно преследовал ее и, не добившись взаимности, решил убить двух зайцев одним выстрелом — и девушку получить, и поместье вернуть. Бладсворд предложил заключить помолвку.

— Подождите, — прервала я захватывающий рассказ, — вы же сказали, что у Коннора уже была невеста…

— Да, — невозмутимо подтвердил владетель, — леди Мэри Доэрти. Она и Коннор должны были пожениться через месяц на Дженингейм. К тому же, леди ждала ребенка.

— Ой!

— Пожалуй, — согласился с моим возгласом Бладсворд. — И все же Коннор решил расторгнуть помолвку с Доэрти. Однако, лорд Чествик отчего-то уперся и соглашаться на выгодное предложение не спешил. А оно было выгодным: дочь и поместье в обмен на отмену налогов, любое другое имение в землях и высокое положение при дворе для младшего сына и наследника лорда.

— Не захотел торговать дочерью? Вы ведь говорили, она была любимицей…

— Торговля дочерьми тогда была вполне в ходу, — хмыкнул Бладсворд. — Думаю, причина была в чем-то ином. И вот тогда-то и произошло исчезновение леди Фреи.

На секунду мне показалось, что больше владетель ничего не расскажет, и я занервничала.

— Дальше, дальше! — запальчиво потребовала я.

— Какая ты нетерпеливая.

Я вдруг уловила в голосе Бладсворда нотки, заставившие меня вспомнить, что он вообще-то ранен, и мы не знаем, насколько серьезно. А владетель все еще на ногах, ломает ветки на нашем пути, да еще и разговорами меня развлекает.

Мне стало немного стыдно, но любопытство было сильнее меня.

Однако из чувства такта я добавила жалостливое:

— Ну пожалуйста!

Бладсворд продолжил:

— Фрея пропала, и поползли слухи. Дескать, Коннору все-таки удалось добиться взаимности, и они решили вместе сбежать. Когда через сутки объявился владетель, но без Фреи, объяснив, что отлучался по делам, начались другие шепотки. Мол, Фрею видели в «Ястребиной башне», и Коннор удерживает ее там. Возможно, даже уже обесчестил ее и сделал ей ребенка, чтобы у нее не осталось выхода, кроме замужества. Каких-то трое суток, а все случившееся обросло дикими деталями.

Если первой части домыслов я поразилась от души, поскольку я не представляла, с чего бы владетелю земель сбегать с возлюбленной, он же не нервная девица, то вторая часть заставила меня призадуматься. В общем-то, в те времена этот способ заставить дать согласие на брак был действенным.

Да, собственно, и сейчас сработал бы, если бы история была предана огласке.

— Спустя три дня после исчезновения, Фрею нашли не в себе возле того дерева, которое теперь и называется «Падшая дева». Она все твердила, что падала. Упала с башни. Ее толкнули. Это было невозможным. Упасть с «Соколиной башни» и остаться невредимой невозможно, поэтому посчитали, что она не в себе. Узнать, не надругались ли над ней целителю не удалось, поскольку, стоило к ней прикоснуться, как Фрея приходила в ярость. Так что здесь у нас игра слов. Падшая — потерявшая репутацию и насмешливое по поводу того, что она падала.

— Какой кошмар, — пробормотала я.

Мне вспомнился тот сон.

Меня толкают, и я падаю с башни. А потом неведомая птица, перенесшая мое тело куда-то, где мох и пожухлая трава.

Но если это правда… Если это Фрея, и если дневнику можно верить, и написан он ею, то… я ничего не понимаю.

— А… — я облизнула пересохшие от волнения губы, — что произошло потом?

— Фрее стало лучше, и она навсегда уехала из Бладсворда. Насколько мне известно, никогда не возвращалась.

— Но почему?

— Это у тебя надо спрашивать. Ваша же родственница.

Только вот беда, про леди Фрею в нашей семье никто не упоминал.

Но вообще меня волновало другое:

— Нет, почему Коннор ее не остановил?

— Может, она больше ему была не нужна? — цинично ответил владетель.

Да, в дневнике же ясно написано, что отношения Фреи и Коннора зашли весьма далеко. Получил, что хотел, и с глаз долой. И даже «Соколиная башня» оказалась ему не нужна. Или…

— А как вы считаете, милорд, что в этой легенде — правда?

— Я считаю, что заигрались оба, — жестко и не очень понятно ответил Бладсворд. — А еще я понимаю Мэри Доэрти, которая была отличной проклятийницей.

— А что стало с ней?

— Коннор расторг с ней помолвку, выдал замуж за знатного вельможу, ребенка признать отказался, во всеуслышание заявив, что он от конюха.

Какой ужас.

Какой позор.

У леди Мэри было право мстить. Если я правильно поняла Бладсворда, она наслала проклятье на Коннора, и я не находила в себе сил осудить ее.

— Мы пришли.

Да, в двадцати шагах от нас начинались ступени крыльца охотничьего домика.

Самое время вознести мольбы Покровителю, чтобы мой дар меня не подвел. Сейчас от того, что я узнаю, прочитав память болта, зависело очень и очень многое.