Не так, как в фильмах

Глава 12

“Не то чтобы ты не привлекательна. Просто может не для меня.”

— Пара на праздники

Лиз

Согласно федеральному закону, срок давности по делам о нарушении музыкальных авторских прав составляет три года, однако существуют разногласия по поводу того, принимается ли во внимание «обнаружение» (когда истец осведомлён или должен был быть осведомлён о нарушении).

Я пыталась читать свои конспекты по делу «Арнштейн против Портера» за одним из столов в библиотеке, но глаза слипались. За окном было темно, шёл дождь, и здание было довольно пустым, что как раз и требовалось для концентрации, но не спасало от сонливости. Вот уже целую неделю мы «внедрены» в жизнь команды (Кларк очень серьёзно отнёсся к роли моего партнёра), и сегодня он взял на себя съёмку «учебного часа» бейсболистов, чтобы я могла немного позаниматься.

Ирония в том, что эти самые учебные часы, призванные помочь игрокам поддерживать успеваемость, отнимали каждую минуту моего учебного времени, из-за чего уже я начала отставать. Утром меня ждал тест по тексту, который я ещё не прочла, а это никогда не предвещало ничего хорошего.

Я схватила свой «Ред Булл» — время было половина девятого, но ощущение было такое, будто за окном два ночи. Я как раз делала глоток, когда увидела его.

Уэса.

В ту же секунду в голове заиграла песня Найла Хорана «Everywhere», потому что именно она идеально подходила для этого момента.

Feels like every time I turn a corner

You're standing right there25

Потому убейте меня прямо сейчас, Уэс сидел за столом у окна и занимался. Что он тут вообще забыл? Я предпочитала заниматься в музыкальной библиотеке, а не в Пауэлле, потому что она была маленькой, тихой и там не было толпы, которая могла бы меня отвлекать.

Так почему он здесь? Он не учился на музыкальном факультете, и я почти уверена, что он с южного кампуса (если он всё ещё изучал инженерию). Вдобавок ко всему, я знала, что он первокурсник, так как же он вообще наткнулся на это место?

На нём были очки — он надевал их только тогда, когда у него уставали глаза — а его синяя бейсболка была надета козырьком назад, из-за чего он выглядел... уууф таким раздражающим.

Потому что что за совпадение? И как долго он там уже сидел?! Мне хотелось кричать от абсурдности. Как же так вышло, что его не было в моей жизни почти два года, а теперь он неожиданно возникал везде, куда бы я ни пошла?

И разве он не должен быть сейчас на занятиях вместе со всей командой?

Он смотрел в мою сторону, но, надеюсь, не заметил меня.

Потому что я всё ещё не знала, как себя вести рядом с ним. Кларк выручил меня, взяв на себя основную часть съёмок, где участвовал Уэс, так что у меня не было с ним никаких личных контактов с того дня, как он чуть не сбил меня на своём самокате.

И слава богу.

Но Лилит хотела, чтобы я помогла ей с интервью на следующей неделе, так что мне нужно было начать связываться с игроками, чтобы запланировать наши встречи. Игроками, среди которых был — вздох — этот парень в очках.

Когда его не было рядом, я могла очень по-взрослому обдумывать всю ситуацию. Прошлой ночью я лежала в постели и думала: прошло два года, это было давно, и он больше ничего для меня не значит. Мы остались в прошлом, и он был просто кем-то, кого я когда-то знала.

Но по какой-то причине, стоит ему только появиться в одной комнате со мной, как эти мысли вылетали из моей головы. Они исчезали, и всё, что оставалось, — это лишь сбивающее с толку ощущение, что я всё ещё его ненавижу.

Мне уже не было дела до него, так почему же его лицо вызывало во мне желание причинить ему боль?

Возможно, дело в том самодовольном выражении, которое никогда не сходит с его лица. То есть, да, прошли годы, и мы оба давно оставили наше прошлое позади, но разве он не мог хотя бы выглядеть так, будто испытывает хоть каплю вины, когда мы сталкиваемся друг с другом?

Я снова уткнулась в книгу, надеясь, что он испарится, пока я читаю.

Но я успела прочесть всего один абзац, как услышала: «Я знаю, ты меня видела».

Я бросила взгляд в его сторону, и да — он говорил со мной. В любом другом месте это сошло бы за крик, когда говоришь с кем-то через пару столов, но в почти пустой библиотеке он даже не повысил голос.

— Почему ты не на учёбе с командой? — спросила я, снова уткнувшись в книгу.

Не смей смотреть ему в лицо. Его очки были словно змеи Медузы Горгоны, способные превратить моё и без того каменное сердце во что-то мягкое и податливое. Или типа того.

Проклятье.

— Мне нужен был перерыв от этого всеобщего единения. — Я услышала, как он прочистил горло, прежде чем спросить: — А ты почему не там?

«Не твоё собачье дело», — хотелось крикнуть мне, но я вежливо ответила: — Мне нужно было позаниматься. Кларк там.

— А, ну да, разумеется, — произнёс он, и его голос был полон сарказма, когда я услышала, как он закрыл свою книгу. — Твой парень Кларк.

Я закатила глаза и продолжила вчитываться в книгу, не желая продолжать этот разговор. Или вообще что-либо делать. Мне просто хотелось, чтобы он исчез.

— Ты сказала, всё началось недавно, верно? — спросил он. — Вы с Кларком недавно начали встречаться?

Я вздохнула, не отрывая глаз от страницы.

— Да.

— Насколько недавно? Пара дней, пара недель…? — его голос постепенно стих, будто он ждал, что я сразу отвечу.

А я не была к этому готова.

Отчасти потому, что он не заслуживал знать ничего о моей жизни — этот мудак — а отчасти потому, что я понятия не имела, сколько мы уже с моим фальшивым парнем должны были фальшиво встречаться.

Уф!

— Я не буду это обсуждать, — сказала я, подняв глаза и глянув в его сторону. — Мне нужно заниматься.

Боже, эти очки.

— Ага, — сказал он, неторопливо кивая, убирая книгу в рюкзак и застёгивая молнию. — Так что, может, быстренько ответишь? Насколько недавно?

— Нет! — отрезала я. С какого это перепуга он вообще думает, что имеет право задавать вопросы о моей жизни? — Моя личная жизнь тебя не касается.

— О, личная жизнь? — спросил он, сузив глаза, когда на его губах появилась та старая, до боли знакомая дразнящая усмешка. Он закинул рюкзак на плечо и сказал: — Ты рассматриваешь его как потенциального партнёра?

Я закрыла книгу и запихнула её в сумку. Встала, потому что мне нужно было отсюда уйти.

— Я пойду заниматься. Приятного вечера.

Я схватила свою сумку и сделала всего шаг, как он подбежал и ухватил меня за руку.

— Погоди, Лиз. Извини.

Я не могла вдохнуть полной грудью, пока он смотрел на меня, находясь так близко, а его пальцы оставляли жгучие следы на моей коже. Его запах был прежним — как он умудряется так же пахнуть? — и моё сердце помчалось вскачь.

Тёмный взгляд скользнул по моему лицу, отчего я почувствовала себя слабой, — такой, Боже мой, невыносимо слабой — прежде чем он произнёс глубоким, тихим голосом:

— Это не моё дело, и я не хотел вести себя как мудак.

Я втянула воздух носом, ненавидя то, как колотилось моё сердце, когда я уловила запах мятных конфет от его дыхания.

— Ладно.

— Ты готова, Лизард?

Я вздрогнула, вырванная из наваждения Кларком, который буквально возник из воздуха.

— Д-да, — ответила я, ненавидя, как дрогнул мой голос, когда Уэс опустил мою руку, и я отошла от него ближе к Кларку.

— Росс был зол, что ты прогулял учебку, братан, — сказал Кларк, улыбаясь Уэсу, как будто они были лучшими друзьями, пока вода буквально стекала с его длинных волос. — Он всё спрашивал: «Где, черт возьми, Беннетт?».

— Я ему написал — всё путём, — сказал Уэс, и у него между бровями пролегла складка.

— Это здорово, потому что теперь, когда мы не отлипаем от тебя круглосуточно, я не хочу, чтобы тебя отстранили и обломали всё веселье. — После того как я сказала ему, что ничего страшного, если ему нравится Уэс и меня ничуть не будет волновать, если он будет фанатеть от моего бывшего (пока он соблюдает наш фарс), потому что я забыла его — Кларк стал настоящим чудаком. Его одержимость бейсболом заставляла его вести себя как малолетнего суперфаната. — Ты идёшь в «In-N-Out»26?

— Что? — спросил Уэс нахмурившись, переводя взгляд с Кларка на меня. Полагаю, ему казалось немного странным, что мой «парень» — ярый фанат Уэса и ни капли не ревнует к нашему прошлому.

Но тут наши взгляды встретились и задержались на долю секунды, и я задалась вопросом, вспоминает ли Уэс, как мы когда-то называли ближайший к кампусу «In-N-Out» нашим.

«Сомневаюсь», — подумала я, переводя взгляд на Кларка.

— Несколько парней собираются перекусить, — объяснил он, — так что я планировал забрать Лиз и поехать туда, раз уж я на машине. Можешь поехать с нами.

Не-е-е-ет. Нет!

— Я вроде как хотела поехать домой, так что... может... — сказала я.

— Хочешь, я тебя подброшу? — спросил Кларк, совершенно не заметив моей попытки отделаться от Уэса.

— Да, если ты слишком устала, тебе однозначно стоит пойти домой, — сказал Уэс, кивая и всем видом показывая, что он совсем не хочет, чтобы я шла с ними. Он выглядел совершенно довольным собой, когда произнёс: — Это всего лишь бургеры с картошкой фри, Баксбаум. Ничего интересного ты не пропустишь.

Тебе бы этого хотелось, не так ли?

— Вообще-то, я немного проголодалась, — сказала я, вовсе не желая идти, но твёрдо решив не давать Уэсу Беннетту указывать мне, что делать. Я вскинула подбородок и сказала: — Думаю, мы могли бы заскочить ненадолго.

— Супер, — сказал Кларк, лучезарно улыбаясь, совершенно не замечая, как Уэс ухмыльнулся мне, словно знал, о чём я думаю, и как я в ответ испепеляла его взглядом, будто пыталась заставить его самовоспламениться от жара моей ненависти. — Пойдём, ребятишки.

Он повернулся и направился к выходу, не дожидаясь меня, видимо, совсем забыв, что я его типа-девушка, я допустила оплошность, глянув на Уэса. А он смотрел на меня с усмешкой, мол, «вау, какой у тебя парень», что мне захотелось двинуть ему локтем.

— Не могу поверить, что ты подгонишь грузовик, лишь бы мне не пришлось идти под дождём, сладкий, — сказала я ласково, стараясь намекнуть, что он всегда проявляет такую заботу. — Спасибо.

Клянусь, я слышала, как Уэс насмешливо пробормотал «сладкий» прямо перед тем, как Кларк остановился и обернулся. Он был никудышным актёром: я видела, как по его лицу пробежало недоумение — мда — прежде чем до него дошло, и он кивнул.

— Конечно, малышка.

Малышка. Бррр. Какое отвратительное прозвище, я была просто уверена, что Уэс уже давится смехом, если я рискну на него посмотреть.

Не смотри на него.

Я вдохнула и спокойно произнесла:

— Обожаю то, какой ты заботливый. Я тогда просто у двери постою, пока ты не подъедешь.

— Да, я тоже, — сказал Уэс.

От этого я резко повернула голову в его сторону.

— Что?

Он пожал плечами, и по нему было видно, что он доволен собой.

— Я забыл зонт.

— Не парься, Беннетт. Незачем всем мокнуть, — сказал Кларк, распахивая дверь. — Я быстро, ребят.

Вцепившись в лямку сумки, я уставилась прямо перед собой, наблюдая за дождём и отчаянно желая, чтобы парень справа от меня растворился в воздухе. Невероятно. Каковы были шансы, что он будет молчать? Существовала ли хоть малейшая возможность, что он просто будет стоять, глядя в свой телефон, как нормальный человек, чьё присутствие нежелательно?

— Так он знает о нас?

Так и я думала. Я вздохнула и наклонила голову, пытаясь размять очень напряжённую шею. Мне не хотелось на него смотреть, поэтому, не отводя глаз от двери, я спросила: — Что?

— Здоровяк из твоей «личной жизни», — сказал он с насмешкой в голосе. — Он знает о нашем прошлом?

И тогда я взглянула на него, и не знаю, чего ожидала, но точно не искренности.

И всё же он стоял там, в этих чёртовых очках и своей синей бейсболке «Брюинз», глядя на меня так, будто ему было искренне любопытно, в курсе ли Кларк наших отношений.

— Конечно, знает, — беззаботно произнесла я, сама не очень понимая, к чему веду, когда добавила: — Я ему вообще всё рассказываю. Он прекрасно знает, что мы встречались пару месяцев в старших классах.

С лица его сошла вся мягкость, рот сжался в жёсткую линию, а челюсть напряглась.

— Ты всерьёз так об этом думаешь?

На секунду всё вернулось. Я уставилась на его лицо и почувствовала, как земля уходит из-под ног, пока водоворот всего, что было между нами, захлёстывал меня. Сердечки, нарисованные кетчупом, и поцелуи под дождём, Грейси Абрамс и прощания в слезах.

Ноа Кахан на повторе месяцами.

Дыхание замерло в груди, когда прошлое накрыло меня, словно волна.

— Я не думаю об этом, — ответила я, пожимая плечами и с поразительным мастерством сохраняя абсолютно безразличный вид. Потому что на меня это не повлияло. Проклятье. — Это старая история.

Его челюсть снова напряглась, но выражение лица изменилось. Будто у него появилась идея, Боже, помоги мне. В глазах появился игривый блеск, и он спросил:

— Так, значит, всё забыто и забито?

Я заметила подъезжающий грузовик и сказала:

— А почему нет? Уже сколько лет прошло.

— Ну, это прекрасные новости, — услышала я его слова, открывая двери.

Сделала шаг наружу, готовясь промокнуть насквозь под дождём, но в ту же секунду, как я вышла из здания, рюкзак Уэса оказался у меня над головой. Я взглянула вправо: он держал его одной рукой над моими волосами, а сам смотрел прямо перед собой, словно это было совершенно машинально.

Он оберегал меня от дождя, действуя на автопилоте.

— Не думай лишнего, Баксбаум, — произнёс он, всё ещё не глядя на меня, но словно угадывая мои мысли. — Я бы сделал это для любого.

Я проигнорировала его слова и свой предательски затрепетавший желудок, распахивая пассажирскую дверь старого «Доджа» Кларка.

Но стоило мне заглянуть внутрь, как я снова вздохнула.

Потому что в его грузовике было цельное сиденье, а это означало, что я окажусь зажатой посередине, между Уэсом и Кларком, на переднем сиденье. Я каталась в его «Додже» несчётное количество раз, но никогда не обращала внимания на эту деталь.

До сегодняшнего дня.

— Подсадить? — услышала я сзади.

— Нет, спасибо, — процедила я сквозь зубы, забираясь в грузовик.

Я придвинулась к Кларку как можно ближе, чтобы не мешать ему с коробкой передач, но этого оказалось недостаточно. Когда крупное тело Уэса втиснулось рядом, и он захлопнул дверь, его бедро коснулось моего. Его левое бедро прижалось к моему правому, его мягкие спортивные штаны Nike к моим чёрным леггинсам.

Клянусь, я чувствовала жар исходящий от него сквозь ткань.

Я опустила взгляд и потянулась к ремню безопасности, прекрасно осознавая, насколько близко мои пальцы к его поясу. Более того, когда он наклонил голову, пристёгиваясь, наши лица оказались слишком близко — этот мятный запах! — а его руки почти коснулись моей талии когда он защёлкнул ремень.

В попытке резко отпрянуть от него я едва не стукнулась с ним головой.

Он слегка улыбнулся, и я поняла, что выгляжу как пугливое животное, вроде тех кошек, что слишком остро реагируют на чёртов огурец. Я видела в его тёмных глазах, что он полностью осознавал, какой хаос твориться у меня внутри.

— Крутой грузовик, — сказал он, и его низкий голос напугал меня (я была гребаной кошкой, Господи!) в тишине кабины.

— Спасибо, чувак, — сказал Кларк, включив передачу и отпустив ручник. — Он б...

— Кстати, о крутости, — перебил его Уэс, и я отвернулась от него, чтобы уставиться на монотонное движение дворников. Я больше не могла на него смотреть. — По-моему, это очень круто, что ты так спокойно относишься к нам с Лиз. К нашему прошлому.

Мой рот приоткрылся на секунду, потому что я не могла поверить, что он завёл этот разговор с парнем, которого считал моим новым молодым человеком, но я быстро закрыла его, прежде чем он понял, что его наглость меня задела.

Я не удержалась и пробормотала:

— Ты только что трижды сказал «круто» в одном предложении.

— Круто, — пробормотал он в ответ, так тихо, что я даже не была уверена, что он это произнёс.

— А почему не должен? — спросил Кларк, пожимая плечами и наклоняясь вперёд, чтобы включить обогрев. Лобовое стекло напрочь запотело. — Если Лиз говорит, что старая история, то я абсолютно спокоен. Твою ж мать, это надолго — нихрена же не видно через эту штуку.

Уэс слегка развернулся, чтобы быть лицом к нам и сказал: — Круто.

Перестань говорить «круто»!

— Я никуда не тороплюсь, — продолжил Уэс, — так что я без проблем подожду. (прим. пер.: в ориг. слово «cool» повторяется несколько раз, но в переводе оно может иметь несколько значений)

Капли дождя громко стучали по крыше грузовика, и я ощущала себя в полной ловушке между спортивными штанами Nike, своей ложью и прошлым.

Я потянулась и на максимум выкрутила громкость радио, что говорить было невозможно, и, клянусь, я слышала, как Уэс рассмеялся.

Но точно сказать не могла.

Ситуация ничуть не улучшилась, когда мы приехали в закусочную.

Потому что, пока Кларк стоял у большого стола, снимая парней (в основном старшекурсников) и смеясь над их приколами, я пыталась делать хорошие кадры и при этом сохранять самообладание, несмотря на то, что разговор за столиком поменьше перешёл на меня.

За этим столом сидели Уэйд, Эй-Джей, Микки, Илай и Уэс.

— Насколько сильным было похмелье после вечеринки, Бакс? — спросил Мик с набитым ртом. — Ты была подвыпившей, когда мы уходили.

— Замолчи, я работаю, — сказала я, натягивая на лицо улыбку и продолжая фотографировать.

Не хватало чтобы Уэс подумал, будто моё пьяное состояние как-то связано с его появлением у меня дома.

— Подождите, Баксбаум была в стельку? — спросил он с улыбкой в голосе. — Та Малышка Лиз, которую я знал, не была пьянчужкой.

— Очевидно, я уже не «Малышка» Лиз, — резко ответила я, не сводя глаз с Эй-Джея через объектив, пока снимала, как он запихивает картошку фри в рот и ухмыляется, как ребёнок.

— Очевидно, — согласился Уэйд, за что я показала ему средний палец.

— И тут никто не говорит «в стельку», Беннетт, — добавила я угрюмо, звуча как обиженный ребёнок.

Но что-то в этом глупом слове, которое все в нашей школе использовали для обозначения вечеринок, выводило меня из себя. Я отсутствовала годами — даже не приезжала на каникулы — поэтому последнее, чего мне хотелось, это чтобы мне напоминали о тех дурацких мелочах, связанных с Омахой.

Боже, почему рядом с ним я всегда становлюсь Малышкой Лиз?

— Но я начну, — сказал Эй-Джей. — Мне нравится. В следующие выходные я напьюсь в стельку.

— Я был в стельку в прошлую пятницу, — заявил Уэйд, гордо ухмыляясь.

Мик расхохотался, открыл свой большой рот и рассказал:

— Не знаю, сказал бы я, что она была в стельку, но она пела во весь голос каждое слово песни «Sabotage». Это было очень впечатляюще.

— Я в этом не участвую, — сказала я, припадая на колени, чтобы снять кадр снизу стола, радуясь, что камера закрывает моё пылающее лицо.

И всё из-за «Sabotage». Чёрт, Уэс никак не мог пропустить эту отсылку.

Я обожала эту песню в выпускном классе и постоянно врубала её на полную громкость в машине Уэса. Мы подпевали, крича каждое слово, с опущенными окнами.

Так что да, той ночью я была в стельку, когда выкрикивала текст песни, пытаясь изгнать старых демонов.

— Расскажите мне больше о «Малышке» Лиз, — сказал Илай, снимая крышку со стакана, прежде чем поднести его к губам. — Какой Бакси была в старших классах?

Я затаила дыхание и ждала, желая исчезнуть. Мне хотелось, чтобы пол разверзся и поглотил меня целиком, пока я ждала, что Уэс Беннетт испортит всё, что у меня было, навредит отношениям и репутации, которые я построила в Калифорнии.

— Лиз всегда была, — сказал он, делая паузу, словно подбирая нужные слова. Поскольку он сидел рядом с Миком, я могла рассматривать его лицо через объектив, не опасаясь быть замеченной.

И тут моё сердце ёкнуло, потому что на его лице уже не было выражения «я живу, чтобы издеваться над тобой». Его губы растянулись в мягкой улыбке, когда он взял картошку фри и сказал: — Сама по себе. Она была той девушкой, которая не следовала за толпой, разве что их путь совпадал с её собственным. Она делала всё по-своему.

Уэйд посмотрел прямо на меня — сквозь объектив — и поддразнил:

— Но у неё же были брекеты и очки, да? Уверен, Бакси красовалась с ретейнером на выпускных фотографиях.

Я фыркнула.

— Я носила ретейнер только по ночам, гадёныш.

Все расхохотались, но вдруг взгляд Уэса встретился с моим. Мы оба улыбались, вспоминая ту ночь в нашей поездке, когда он обнаружил, что я сплю с ретейнером, и в моём горле стал ком.

— Если она была такой крутой, — сказал Илай, — то почему она встречалась с тобой, Беннетт?

Казалось, он говорил прямо со мной, когда он пожал плечами и произнёс: — Без понятия.

— Похоже, они закончили, — сказал Эй-Джей, нарушая этот момент, и я слегка дрожала, поворачивая камеру, чтобы заснять парней за другим столом, которые уже вставали и убирали за собой.

Ужин, по-видимому, закончился.

Слава небесам.

Но спустя несколько часов, когда я наконец-то была за много миль от Уэса и в своих удобных пижамных штанах, я всё ещё была измотана. Я сидела на диване с ноутбуком с самого приезда домой из «In-N-Out», работала над рилсом и была уверена, что наконец-то закончила.

Я нажала кнопку «Воспроизвести», просматривая его в последний раз.

Фрэнк Оушен идеально подошёл в качестве фонового сопровождения для ролика «БЕЙСБОЛ БРЮИНЗ: ВТОРАЯ НЕДЕЛЯ» (я никогда не перестану восхищаться «Pink + White»), и я знала, что ролик получился отличным, когда сохраняла файл.

Лилит должно понравиться.

Но разве это справедливо, что я потратила часы — часы! — на отбор кадров, в которых было довольно много Уэса Беннетта? Это же настоящая пытка. Просто немыслимо, что кому-то приходится тратить сотни минут, уставившись на фотографии — и видео — своего бывшего, который выглядит горячо, да?

Словно сам космос меня ненавидит и такой: «Знаешь, что было бы смешно? Заставим-ка её смотреть, как он тренируется и ходит в бейсбольной форме. О, и пусть она ещё и снимки рассматривает, где он в очках и учится — это её точно добьёт».

Я отправила файл Лилит, добавив в рассылку Кларка, а затем выключила ноутбук и пошла спать.

Но сон не шёл.

Потому что, какого хрена, Вселенная?

Это было просто несправедливо.