Не так, как в фильмах

Глава 24

“Она дала мне ручку. Я подарил ей сердце, а она мне ручку.”

— Скажи что-нибудь

Лиз

— Привет, ребята.

Я подняла взгляд от экрана монитора, и увидела Лилит, которая стояла рядом с нашими кабинками, с широкой улыбкой на лице.

— Здравствуйте, — ответила я, удивлённая её появлением.

— Здравствуйте, Лил, — сказал Кларк, и я быстро бросила на неё взгляд, чтобы проверить, не убьёт ли она его за такое обращение.

Но, кажется, она даже не обратила внимания.

— Я пришла просить об одолжении, и слегка нервничаю. — В своей чёрной кожаной куртке, джинсах и туфлях «Мэри-Джейн» на десятисантиметровых каблуках она выглядела как угодно, но только не нервной.

— Мы к вашим услугам, — сказал Кларк. — Говорите, что нужно.

Она скрестила руки на груди и спросила: — Хотите поехать завтра в Омаху?

— Что? — Я переводила взгляд с Лилит на Кларка, пытаясь понять, не ослышалась ли я. — В Омаху?

— Считайте, что я уже пакую вещи, — сказал Кларк.

— Ну, я, естественно, за, — сказала я, стараясь соответствовать энтузиазму Кларка, — но зачем? Я к тому, что Омаха не пользуется популярностью.

Я бы не отказалась от бесплатной поездки домой, тем более зная, что Уэса не будет по соседству, но с чего вдруг Лилит захотела отправить нас туда? Хотя, это наверняка связано с ним, так ведь? Пожалуй, это единственное разумное объяснение...?

— Дело вот в чём, — сказала она. — Уэс Беннетт едет домой, потому что его мама продала их дом, и он помогает с переездом. Мне бы хотелось, чтобы мы сняли дом и школьное поле в дополнение к вашему интервью.

— Вот как. — Я старалась сохранить спокойное выражение лица, хотя каждая часть меня содрогалась от этой мысли.

Я даже не понимала, что меня больше пугало. То ли то, что Лилит хотела, чтобы я вернулась домой и ходила за Уэсом хвостиком по всем тем старым местам, которых я старательно избегала годами, то ли тот факт, что Беннетты больше не будут жить по соседству.

— А мы точно уверены в этом? — спросил Кларк, почёсывая подбородок и глядя на Лилит с выражением сомнения. — Подозреваю, что для него это будет нелегко, и кажется немного бесчеловечным для нас явиться туда с камерами. Не в обиду, конечно.

Отличный довод, Кларк.

Прислушайтесь к нему, Лилит.

— Никаких обид, — сказала она, кивнув. — Он сказал, что согласен.

— Он так сказал? — спросил Кларк.

— Он так сказал? — спросила я одновременно с ним.

— Да, — повторила она, позабавившись нашей одинаковой реакции. — Я ожидала услышать отказ, но он согласился.

Я уставилась на неё, в полном шоке.

— Я бы хотела узнать, согласятся ли его сестра или мама дать интервью, — сказала она. — Я понимаю, что это, очевидно, щекотливая тема, но прошло уже пару лет, так что они, возможно, будут готовы поговорить.

— Уверен, Сара согласится, — сказал Кларк, кивнув. — Судя по тому, что мне рассказал Беннетт, они очень близки, и она довольно дерзкая. А вот насчёт мамы — я не уверен.

Мама. Было до невозможности странно, что мы обсуждаем миссис Беннетт из дома по соседству.

— Да, я тоже так считаю, — сказала Лилит. — Но попытаться стоит. Слушайте, закрытие сделки в пятницу днём, так что я подумала: если мы вылетим завтра сразу после пар, то сможем хорошенько выспаться, а затем утром следующего дня, до закрытия сделки, пройдёмся по дому с Уэсом. Надеюсь, потом Уэс даст согласие снять ещё пару кадров с ним в городе и на бейсбольном поле.

— По пятницам у меня нет пар, так что мне это отлично подходит, — сказал Кларк.

Мне показалось, или он подлизывался? Я извинилась за то, что сорвалась на него на днях, а он извинился за попытки убедить меня простить Уэса, но его любовь к Уэсу всё так же выводила меня из себя.

— Лиз, а ты как? Думаешь, у тебя получится? — Лилит засунула руки в карманы и сказала: — Мы едем, только если ты с нами.

— Ну, мои родители будут в восторге, — сказала я, пытаясь оценить, что сулит этот уикенд. — И я уверена, что смогу договориться с преподавателями насчёт пропусков.

— Но ты сама? — спросила она, выглядя обеспокоенной. — Я хочу быть уверена, что тебе будет комфортно. Если нет, мы всё отменяем.

Я видела по её лицу, что она спрашивает искренне, и меня переполнило чувство признательности за то, что она была готова бросить эту идею, если мне будет некомфортно. Возможно, именно этот небольшой жест понимания и позволил мне отвлечься от собственных чувств, чтобы понять: если Уэс согласен, эти кадры определённо дополнят его историю.

— Думаю, это отличная идея.

После этого мы перешли в режим мозгового штурма, обсуждая контент, на который она рассчитывала. Было бы здорово увидеть дом изнутри, в котором он вырос, и противопоставить это моменту, когда он в последний раз запирает дверь.

Боже.

Было бы также потрясающе снять поле Эмерсона в лучах восходящего солнца, то самое место, где он превратился в выдающегося питчера.

Это взаправду происходит?

Было как во сне, что проект, который мы сейчас обсуждаем, и планы, которые мы строим, приведут нас на Тил-Стрит и в мою родную школу. Я обожала это место, но нарочно брала летние курсы и предлагала родителям ездить куда-нибудь на каникулы, потому что не представляла, как находиться там, по соседству с ним.

Я никогда не планировала отсутствовать почти два года, но каждый раз, когда наступали каникулы, я постоянно находила чем заняться.

Но теперь я возвращалась домой.

К нему домой.

Вместе с ним.

Это взаправду происходит?

Видимо, да, потому что двадцать четыре часа спустя я выходила из самолёта в аэропорту Омахи.

— И это аэропорт? — спросил Кларк, озираясь по сторонам в небольшом терминале, будто не мог поверить своим глазам. — Где магазины? Где «Старбакс»?

— Вот там, можно купить мини-пиццу из «Крёстного отца», — сказала я, направляясь к зоне выдачи багажа и указывая направо. Было так приятно оказаться здесь, идти по месту, которое знала всю свою жизнь и где точно знала, в какую сторону идти. — А прямо под той вывеской есть «Скутерс».

— Что ещё за «Скутерс», ради Бога? — спросил Кларк, с отвращением озираясь, пока шёл рядом со мной, волоча за собой ручную кладь.

— Это кофейня, — ответила я, удивлённая, что он не в курсе. Неужели это исключительно Среднезападная фишка? Я просто обожала «Скутерс».

— Просто скажи «хорошо», Кларк, — сказала Лилит, улыбаясь. — Уверена, что мы найдём приличный кофе рядом с отелем. Подожди. Здесь ведь есть приличный кофе, да, Лиз?

— Конечно, у нас есть приличный кофе! — сказала я возмущённо, направляясь к коридору, ведущему к выдаче багажа. — Я думаю, в Омахе живёт около миллиона человек — это не глушь какая-то, в конце концов.

— Об этом буду судить я, — сказал Кларк.

Я ускорила шаг, ведя их через терминал, сгорая от нетерпения увидеть родителей.

— Я написала папе, когда мы приземлились, так что он должен нас ждать.

Папа и Хелена (моя мачеха) просто с ума сошли от радости, когда я позвонила вчера вечером. И хотя они были счастливы приезжать ко мне в Калифорнию на каникулы, мой приезд домой был, видимо, несравнимо лучше. Хелена завизжала в трубку, когда я сообщила новость, а мой папа подозрительно всхлипывал.

Я не могла дождаться встречи с ними.

Но когда мы спустились по эскалатору, а они стояли у ленты выдачи багажа, меня накрыло всеми эмоциями сразу. Как я ни старалась, сдержать слёз не могла. Что-то в том, чтобы быть здесь и видеть их — всё это чувствовалось как-то иначе.

Я возвращался домой после, казалось, очень долгого отсутствия.

Я старалась не раскисать, но как только я сошла с эскалатора и папа подбежал, заключив меня в объятия, я сдалась. Его запах — запах порошка на рубашке, лосьона, которым он мазал сухую кожу, и одеколона из восьмидесятых, который, по его мнению, всё ещё хорошо пах, хоть и был нереально едким, — перенёс меня в каждое любящее объятие из моего детства.

— Ну наконец-то ты приехала! — сказала Хелена, улыбаясь нам сквозь слёзы. — Маленькая засранка!

Это вызвало у меня смех — даже сквозь слёзы, и я отстранилась от папы, чтобы взять свои эмоции под контроль. Я всех представила, и Лилит с Кларком, казалось (и неудивительно, почему), мгновенно прониклись симпатией к моим родителям.

— Если вы слишком устали и хотите сразу поехать в отель, мы поймём, — сказала Хелена, когда мы выезжали из аэропорта. — Но мы будем рады видеть вас у нас дома на ужин. Для октября необычно тепло, так что мы купили хорошие стейки, чтобы пожарить их на гриле.

— И это вы называете тепло? — рассмеялся Кларк, качая головой. Он был калифорнийцем до мозга костей, и его реакция на плюс восемь градусов Цельсия при сильном северном ветре была такой, будто его голого выбросили в Антарктиде.

— Осень — моё любимое время для гриля, — казал мой папа, улыбаясь нам в зеркало заднего вида. — Я бы одолжил тебе свитер, Кларк, но, боюсь, на тебе он будет как короткий топик.

— Звучит здорово! — сказала Лилит, очарованная моим немного несуразным папой. — Ужин со стейками, я имею в виду, а не топик.

Все четверо без умолку болтали по дороге домой, но я не могла оторвать глаз от окна. Мне хотелось жадно впитать каждый вид, окинуть взглядом каждое местечко, которое я не видела почти два года. Я улыбалась, будто впервые в жизни ехала в машине, пока шоссе проносило нас мимо стадиона Чарльза Шваба, панорамы центра города, «Гамбургерная Динкера», «У Деннис» на 84-й, где мы с Джосс вечерами ели блины по пятницам, и знаменитой вывески с кофейником «Sapp Brothers», которую я считала ракетой, пока мне не стукнуло десять.

И листья — я даже не осознавала, как сильно мне не хватало этих красок.

Тополя были ярко-жёлтыми, сахарные клёны — идеального розовато-оранжевого цвета, а дубы сейчас играли всеми оттенками, постоянно меняясь, пока не упадёт последний лист, как это им присуще.

Черт, как же хорошо вернуться домой!

Я избегала смотреть на соседний дом, когда мы приехали, хотя знала, что завтра мне придётся войти в него, потому что просто хотела расслабиться и насладиться тем, что я дома с папой и Хеленой, прежде чем всё закрутится.

— Дай мне свою сумку, милая, — сказал папа, и когда я поднималась по ступенькам, он слева, а Хелена справа, я хотела впитать в себя каждую секунду этого возвращения домой.

Я жалела, что не сделала это раньше.

Кларк составил компанию моему папе на террасе, пока тот жарил мясо, а я осталась внутри с Лилит и Хеленой, осыпая бедного Мистера Фитцперверта вниманием, которого он вовсе не жаждал.

Хелена купила Фитцу сине-жёлтую бабочку к нашему приезду, что напомнило мне, насколько же она идеальная мачеха, и когда я сидела между папой и Лилит за ужином, я осознала, что моё лицо уже сводит от счастливых улыбок.

— Этот салат с макаронами просто объеденье! — сказал Кларк, уплетая его ложка за ложкой, с кем-то соревнуясь. Жуя, он добавил: — Кажется, теперь я влюблён в вас, Хелена.

— Вообще-то, ты влюблён в Берта Лангенфаркера, — поправила она, поднимая свой бокал вина. — Он тот, кто делает эти гарниры в гастрономе.

— Он холост? — спросил он, ни на секунду не переставая есть.

— Нет, — ответила Хелена с широкой ухмылкой. — Но я слышала, что у его жены в профиле Фейсбука стоит статус «всё сложно», так что шанс есть.

— Сюжетный поворот, — сказала Лилит, осушая свой бокал розе.

— Чёрт возьми, да! — сказал Кларк, кивая и всё ещё пережёвывая полный рот еды. — Я согласен на «всё сложно», если это значит уплетать эту вкуснятину каждый вечер.

Хелена и Кларк были как две горошины в стручке, словно комедийный дуэт, который не давал нам скучать весь вечер. Лилит же просто наблюдала за всем, чувствуя себя комфортно, расхаживая по моему дому в носках, и это был поистине идеальный вечер.

Поэтому я немного огорчилась, когда пришло время Кларку и Лилит возвращаться в отель. Видимо, он хотел поплавать, а ей всё ещё нужно было позаниматься на беговой дорожке, поэтому они попрощались, мы договорились встретиться в девять утра на следующий день, и затем они уехали на минивэне, который папа одолжил им на время их пребывания в городе.

— Я их просто обожаю! — сказала Хелена, закрывая дверь за Лилит и Кларком. — Меня так радует, что тебя там окружают такие хорошие люди.

— Правда же? — сказала я, наклоняясь, чтобы поднять Фитца. Он издал недовольное «мяу», но я знала, что он меня ждал. — Они самые лучшие.

Мы пошли на кухню и прибирались под включённый телевизор, так что делали всё не спеша, полностью погрузившись в старый эпизод «Детектива Монка», который мы пересматривали уже много раз.

Это напоминало былые дни, когда Хелена брала еду на вынос, и мы втроём сидели, сгорбившись над тарелками, за кухонным островком, смотря бесконечные повторы. И весь этот вечер каким-то образом вызвал у меня щемящую тоску по дому, хотя я и была дома (довольно нелогично, не правда ли?).

Что, само собой, вызвало у меня желание навестить маму.

— Пойду, пробегусь быстренько, — сказала я, протирая столешницу, пока папа включал посудомоечную машину. — Знаю, что уже стемнело, но у меня есть перцовый баллончик, и я знаю этот маршрут наизусть.

— Тогда сделай музыку потише, — сказал он, приподняв бровь, — чтобы ты была внимательна к происходящему вокруг.

— Знаю, — сказала я. — Так и сделаю.

И в кои-то веки я действительно бежала без музыки.

Обычно я ненавидела такое, но не хотела пропустить ни единого звука своего района. Я и не подозревала, как сильно я по ним скучала, или что это вообще имеет значение, но меня окутало тёплое, приятное ощущение, пока мои уши впитывали какофонию пригородных звуков.

Случайный шум воздуходувки для листьев, футбольный матч доносившийся из гаража старика по улице вечером пятницы, лай большой собаки с невидимого заднего двора — всё это было музыкальным сопровождением моих юных лет, тем самым успокаивающим белым шумом, который убаюкивал меня бесчисленными тёплыми ночами.

И добравшись до надгробия мамы, где ярко-жёлтые хризантемы цвели во всей своей осенней красе (да, я подсветила их телефоном в темноте, чтобы убедиться), я задумалась, как вообще могла оставаться вдали так долго.