Не так, как в фильмах

Глава 7

“Я хотела, чтобы это был ты! Я так хотела, чтобы это был ты.”

— Вам письмо

Уэс

— Наверное, она вышла подышать свежим воздухом.

Я последовал за Уэйдом через стеклянные раздвижные двери на просторный балкон, пока он пытался найти какую-то Кэмпбелл. Видимо, она здесь жила, и он был слегка одержим ею, поэтому, поскольку мне было нечем заняться, я составил ему компанию в поисках.

Наверняка будет забавно наблюдать, как Брукс будет пускать слюни.

— Это она? — спросил я, кивнув в сторону высокой блондинки в очень коротком платье. На вечеринке и правда было много девушек — неудивительно, что он так рвался сюда.

— Нет, — ответил Уэйд, — но, может, Лиз знает. Пойдём спросим.

Только я услышал имя «Лиз», как тут же увидел её.

Бог. Ты. Мой.

Это она.

Либби, мать вашу.

Она стояла одна на балконе, воплощая собой всё, о чём я когда-либо мечтал. Все звуки и краски вечеринки — да и всего мира — померкли, когда мой взгляд жадно остановился на ней, истосковавшись по её облику за столь долгое время.

Боже, странно ли, что я задыхаюсь? Горло словно сдавило, и глубокий вдох давался с трудом.

Потому что она была здесь.

Наконец-то.

Она здесь. Лиз совсем рядом, черт возьми!

И как ей удалось стать ещё красивее? Казалось, прошли годы — и в то же время всего лишь минуты — с тех пор, как я в последний раз прикасался к ней, и я сжал все десять пальцев, слегка теряя голову от силы своего желания.

На ней было чёрное платье, которое сидело на ней просто потрясающе, но это было не главное. Само платье казалось чем-то лишним, словно одежда утратила всякое значение — мысль была странной, но это было так.

Одежда просто отвлекала внимание.

Потому что её кожа (лицо, руки, идеальные ноги) теперь излучала сияние, словно она постоянно находилась под тёплыми лучами калифорнийского солнца. Что вполне объяснимо, ведь она не была дома уже два года. С длинной, свободно заплетённой косой и губами, тронутыми блеском естественного оттенка, Либби была летней сиреной, чьё очарование никак не зависело от её одежды.

Она, блять, сияла, и клянусь богом, слова песни Блейка Роуза, звучавшие из динамиков, когда мы с Уэйдом подошли, заставили волоски у меня на затылке встать дыбом.

Me and you

We're supposed to be together15

— Эй, Бакси, где твоя соседка? — спросил Уэйд, подойдя к ней вплотную и дёрнув за косу.

— Что? — Лиз моргнула и выглядела немного растерянной, слабо улыбнувшись ему, словно он отвлёк её от глубоких раздумий.

А потом она увидела меня.

Её улыбка тут же исчезла, щёки залились румянцем, она сглотнула, выглядя столь же потрясённой, как и я сам. Мне показалось, что я слышал её тихий вздох, но, возможно, это был мой.

Потому что после двух лет преследования меня во снах, Либби внезапно стояла прямо передо мной, глядя на меня своими зелёными глазами обрамлёнными длинными ресницами.

Выглядящей как воплощение всего, в чём я нуждался.

Я что, блять, дрожу? Я уловил лёгкий аромат «Chanel № 5», исходящий от её кожи, и мне хотелось вдохнуть его полной грудью, потому что я наконец-то был достаточно близко, чтобы дышать ею.

— Эй, Баксбаум, — выдавил я из себя, и это прозвучало до смешного нелепо. Нас столько всего связывает, миллион «я люблю тебя» и тысяча украденных поцелуев, но два слова, которые мне удалось связать вместе в её присутствии, были обычным приветствием, которые я мог адресовать любому незнакомому человеку с такой же фамилией.

Ты гениальный, обаятельный идиот.

— Уэс. Божечки, — её голос звучал сипло, но я готов был упасть к её ногам и умолять произнести это ещё десяток раз. Скажи это ещё раз, но медленнее, Либ. Она быстро моргнула и вежливо поинтересовалась: — Как дела?

Оставаться невозмутимым было невозможно. Я чувствовал, как моя глупая улыбка расползается по всему лицу. Я был клоуном, расплывшись в улыбке с головы до пят, но ничего не мог с собой поделать, потому что это наконец произошло. Я грезил (буквально каждый день!) о встрече с Лиз с тех пор, как поступил в Калифорнийский, и никак не мог скрыть свою безграничную радость в этот момент. — Теперь гораздо лучше.

Её глаза блуждали по моему лицу, как будто она пыталась найти ответы на миллионы вопросов.

— Да, эм..

— Сосредоточься, Лиз, — прервал её Уэйд, щёлкнув пальцами, не замечая происходящего прямо перед ним воссоединения. — Где Кэмпбелл?

Она покачала головой, словно он был смешон.

— Прячется от тебя, наверное.

— Ну вот, видишь, — поддразнил он, ухмыляясь. — Это уже жестоко.

Она смутилась, между бровями появилась морщинка, когда она быстро заморгала, но поддразнила его в ответ.

— Но необходимо. Ты слишком настойчив.

— Я говорю Кэмпбелл, что она красотка, — сказал он, — а она ведёт себя так, будто я её оскорбил. Как это понимать?

— Ты говоришь ей, что она красотка, только когда вспоминаешь о её существовании, — поправляет его Лиз, и от её ухмылки у меня аж колени подкосились. — А вспоминаешь ты о ней только когда у нас вечеринка, а потом весь вечер ходишь за ней по пятам, как щенок.

— Да потому что я сражён на повал, — сказал он, расплывшись в улыбке, будто она его похвалила. — И втюрился по самое не хочу.

— А как же, — ответила она, закатив глаза, и меня резко пронзила ревность. Мне хотелось подразнить её, и чтобы она подразнила меня в ответ — это было нашей фишкой. Думаю, за этим я скучал даже больше, чем за её поцелуями.

Ладно, это я, конечно, загнул, но дружба с Лиз значила для меня всё.

— Ты самая неромантичная девушка, которую я когда-либо встречал, Бакс, — сказал Уэйд, качая головой.

— Спасибо, — равнодушно ответила она, почти не обратив на его слова внимания. А я почувствовал себя потерянным, словно на уроке пропустил объяснение важного задания.

Потому что Лиз Баксбаум и неромантичная?

— Вообще-то это не комплимент, — сказал Уэйд, смеясь.

— И ты не сражён, а просто заинтригован, потому что не привык, чтобы тебя отшивали, — сказала она, улыбнувшись ему, словно он был непослушным ребёнком, одним махом спустив с небес на землю зазнавшегося бейсболиста. — Поверь мне, Уэйд, относись она к тебе, как к богу бейсбола, каким тебя считают многие глупцы, ты бы забыл о ней в мгновение ока…

— О, вон она! — выпалил он, перебив, и сорвался с места, как угорелый, побежав через балкон обратно внутрь.

— Ну всё, — сказал я, когда мы с Лиз наблюдали, как он исчезает в квартире. — Смылся.

Атмосфера тут же изменилась. Лиз скрестила руки на груди и закусила внутреннюю сторону щеки, всем своим видом показывая, что хотела бы быть где угодно, но не здесь. На её щеках появился лёгкий румянец, в то время как моё лицо пылало, когда она перевела взгляд куда-то за моё плечо.

Словно не хотела на меня смотреть.

— Кхм, — откашлялся я и сказал: — Итак, Лиз. Привет.

Сказать «Привет» было абсурдно. Может, и лучше, чем «Эй, Баксбаум», но всё равно всего один ничего не значащий слог, словно мы были напарниками по лабораторной работе, которые виделись ранее этим утром, а не двумя людьми, которые встречались...

— Привет, Уэс, — она сунула руки в карманы, и от той улыбки, которой она одарила Уэйда, не осталось и следа. На её лице читалось напряжение, когда она произнесла: — Я, э-э, не знала, что ты в Лос-Анджелесе. Ты тут в гости к кому-то, или…?

Она замолчала на полуслове, и стало ясно, что ей даже в голову не приходило, что я тоже могу быть студентом.

— Вообще-то, я вернулся, — сказал я, удивляясь, как неделя, которую мы провели вместе в Лос-Анджелесе будучи первокурсниками, кажется уже такой далёкой, словно это было две жизни назад. — Я заново начинаю свой первый курс в Калифорнийском.

Она бы точно подавилась, если бы что-то пила. Глаза у неё стали как блюдца, а идеально изогнутые брови взлетели вверх.

— Ты студент? Здесь?

Я кивнул.

— И снова в команде.

Её брови опустились и сошлись на переносице, и в её голосе слышалось явное неверие, когда она спросила:

— Ты снова играешь в бейсбол?

Да, я и сам с трудом в это верю. После смерти отца я даже смотреть на бейсбольный мяч не мог, поэтому её реакция вполне объяснима. Она же была рядом — ну, на другом конце провода — когда меня трясло от одной мысли, что я снова буду питчером.

— Да.

— О. Это, эм, правда здорово, — сказала она, кивнув, но с по-прежнему нахмуренными бровями. — Получается, ты теперь студент-спортсмен тут, в Калифорнийском. В этом году. Вот прямо сейчас.

Было бы смешно наблюдать, как она пытается это осознать, но её совсем нерадостный вид лишил ситуацию всякого юмора. По её лицу было ясно, что она не хочет ни этого, ни какого-либо другого разговора со мной.

Я вспомнил её последние слова, сказанные мне два года назад на Новый год: «Боже, я ненавижу тебя», и подтвердил: — Так и есть.

— Что ж, это действительно потрясающе, — сказала она неестественно громко, нацепив вежливую улыбку и глядя куда-то мне за спину, словно ища пути к отступлению. — Как там Сара? И твоя мама?

— Нормально, — ответил я, ненавидя то, что она перешла на светскую болтовню, как будто мы были чужими людьми. Я знал, каким шампунем она пользуется, знал цветовую маркировку аннотаций к её книгам и точное место на её шее, от поцелуя в которое у неё бы сбилось дыхание, мать вашу.

Было неправильно притворяться, что мы едва знакомы, и что эта встреча для нас ничего не значит.

— А Отис как?

— Ты серьёзно спрашиваешь о моей собаке? — я наклонил голову немного ближе к ней, желая подразнить её и выманить Либби наружу. — По-моему, это уже предел для разговоров ни о чём, Баксбаум.

— Наверное, ты прав, — сказала она, и её зелёные глаза вспыхнули от раздражения. — Полагаю, это означает, что наш разговор окончен.

— Я не это имел в виду, — сказал я, протянув руку, чтобы слегка дёрнуть её за косу. — Я говорил о твоих скучных вопросах. Может быть, попробуешь перейти к более интересным темам, например, спросив, как у меня…

— Но мне плевать, — огрызнулась она, шлёпнув меня по руке. — Что там у тебя.

— Ауч, — сказал я, и не удержавшись снова улыбнулся. Господи, как же мне этого не хватало! Я подошёл чуть ближе и сказал: — Не надо язвить, Либ.

— И не называй меня так, — процедила она сквозь зубы.

— Мой косяк, — сказал я, подняв руки в знак примирения. Мне нравилось выводит ее из себя, поэтому я предложил: — Может, сходим куда-нибудь и наверстаем упущенное?

— Лизард! (прим. пер.: вообще-то, это ящерица, но персонаж просто дал кличку отталкиваясь от имени) — Рядом с Лиз откуда ни возьмись появился здоровяк с хвостиком, напоминающий Аквамена, только с блондинистыми волосами. Мне потребовалось полсекунды, чтобы понять, что это Кларк, который снимал нашу тренировку.

И который тут живёт.

— Ты скоро вернёшься? — спросил он.

Он стоял довольно близко к ней, так, что было ясно — они друзья.

А может, не только друзья?

Нет.

Скорее всего, нет.

Пожалуйста, нет.

Кем, черт возьми, ей приходился этот парень?

— Мне просто нужно было подышать свежим воздухом, — сказала Лиз, натянув широкую улыбку, глядя на этого парня.

Но улыбка была такой фальшивой.

Или мне казалось? Неужели она правда так рада видеть этого здоровяка?

— Это Уэс Беннетт, мы раньше жили по соседству, — сказала Лиз и махнула рукой в мою сторону, как будто я пустое место. Как будто я был просто соседским мальчишкой, а не парнем, у которого на руке была точно такая же татуировка как у нее на плече.

Черт. Неужели она её свела?

Она бы не стала, верно? В смысле, это же дорого, разве нет?

Безумно, что меня сейчас волнует именно это, но моё сердце просто бы разбилось, если бы этой татуировки больше не было.

— Мы были закадычными друзьями в детстве, — объяснила она, улыбка на губах не вязалась с её взглядом.

Я немного наклонил голову.

— И это всё, кем мы были?

Казалось, краснее уже некуда, но её щеки вспыхнули ещё сильнее, когда она встретилась со мной взглядом и коротко ответила: — Да.

Черт, до чего же сильно мне хочется её поцеловать.

— А это, — сказала она, указав на парня, — Кларк.

Просто Кларк? Никакого пояснения, вроде «мой друг», «придурок» или «мой телохранитель»? Кем же ей был этот Кларк?

— Рад официально познакомиться, чувак, — сказал он, протягивая руку для рукопожатия. — Твои броски сегодня были впечатляющими.

— Спасибо, — ответил я, не зная, как себя вести, когда этот загадочный тип был раздражающе любезен.

— Сейчас все только и говорят о том, что у нас самый крутой набор новичков по всей стране, — заметил он. — Лично я буду твоим ярым болельщиком на товарищеском матче через пару недель, так что имей в виду.

Товарищеский матч. Я сглотнул, словно проглотил бритву, когда он произнёс эти два слова, и солгал:

— Да, жду с нетерпением.

— Я смотрел записи с летней лиги, и твой фастбол — просто золото.

— Спасибо. — Я снова посмотрел на Лиз, и она наблюдала за нами, сузив глаза, то ли с раздражением, то ли с замешательством. А может, и с тем, и с другим. — Так ты хочешь уйти отсюда? — спросил я её.

— О, не думаю, что Кларк будет этому рад, — ответила она, снова натянув фальшивую улыбку.

Тут уже я сузил глаза, потому что на её лице играло то хитрое выражение, которой всегда было у Малышки Лиз.

— Почему это? — спросил я в тот самый момент, когда Кларк посмотрел на неё и спросил: — Почему это?

Лиз быстро моргнула и, обхватив этого типа за его дурацкий огроменный бицепс, ответила мне:

— Потому что у меня ужасно ревнивый парень.