Не так, как в фильмах

Глава 14

“Думаю, из нас троих получается замечательный тандем.”

— Как в старое доброе время

Лиз

— Доброе утро, солнышко.

Я вошла на кухню и закатила глаза, когда Лео, сидя на кухонной столешнице в пижамных штанах с Губкой Бобом и худи, с ухмылкой смотрел на меня, уплетая хлопья из миски. Выходные пролетели незаметно, и я ещё совсем не была готова к понедельнику.

Я провела выходные, занимаясь монтажом видео с представлением игроков и делая несколько рилсов, поэтому мне отчаянно нужен был ещё один день, чтобы подтянуть хвосты по учёбе.

— Ты давно на ногах? — спросила я.

Мне нравилось вставать пораньше, чтобы побегать перед парами, но Лео любил просыпаться в четыре утра безо всякой причины. По его словам, он просто любил «удлинять своё утро», что на словах имело смысл, но не тогда, когда наступал момент выбраться из-под тёплого одеяла.

— Где-то с четырёх пятнадцати, — ответил он, пожимая плечами. — Сегодня проспал дольше обычного.

— Угу. — Я включила кофеварку и подошла к холодильнику, открывая дверцу, чтобы взять свой йогурт. — Тебе пришли мои деньги за квартиру?

Обычно я переводила ему оплату аренды через «Venmo»²⁷, но поскольку в прошлом месяце, когда я гостила у бабушки, она дала мне пачку денег «на развлечения в колледже», в этот раз я просто оставила наличные ему под дверью.

— Ага, — рассеянно ответил он, и меня до сих пор поражало, что ему было всё равно.

Совершенно.

Лео, который был самым милым и чутким человеком, на самом деле не задумывался о деньгах, потому что ему никогда и не приходилось. Это было необычно — сама мысль о том, чтобы так расти. Я хоть и не жила в бедности, тем не менее, в детстве отчётливо понимала, что очень многое мы себе позволить не могли.

Признаюсь, я до сих пор каждое утро просыпаюсь и слегка пищу от счастья, что каким-то чудом снимаю отличную квартиру за те же деньги, что отдавала за студенческое общежитие.

Но для Лео это было нормой.

— Я тут подумал, может, заведём кошку? — сказал он, выглядя предельно серьёзно.

Я взяла маленькую баночку «Oui»28 и захлопнула дверцу холодильника.

— А разве в этом доме не запрещено с животными?

— Да брось, мы же все видим выгульщиков собак в лифтах и понимаем, что это просто показуха, — сказал он. — Я хочу толстенького полосатика.

— Тебе что, мало своих енотов? — Я взяла ложку и забралась на стул.

— Наблюдать за ними через окно и тискать их — это разные вещи, — сказал он.

— Согласна, — сказала я, пожимая плечами. — И я только за. Скучаю по своему коту.

— Тебе нужно его перевезти, — сказал Лео, и его лицо расплылось в предвкушающей ухмылке.

— Фитцперверт может стать лучшим другом Бриджет.

— Ты правда назовёшь свою кошку Бриджет?

— Назову, если мистер Фитцперверт переедет к нам.

— Никаких котов, — заявила Кэмпбелл, спотыкаясь, входя на кухню. Её длинные кудри торчали во все стороны, а одета она была в короткую футболку с надписью «FUCKET» и боксеры. — Они писают на вещи, и вся квартира будет вонять лотком.

— Ворчунья, — прорычал Лео. — Не встревай.

— Терпеть не могу кошек, — произнесла она, направляясь к кофеварке. — Думаю, у меня на них аллергия.

— Лгунья, — сказала я, снимая крышку с йогурта.

— Кстати о лжецах, — сказала она, поворачиваясь и указывая на меня пальцем. — Я думала, ты говорила, что вы с Уэсом Беннеттом просто «несерьёзно встречались» пару месяцев в старших классах?

— Ну да, и что...? — я сунула ложку в йогурт. — Что на счёт этого?

— Эй-Джей Пауэрс — мой партнёр по лаборатории, и он подумал, что я в курсе, что вы с его соседом были «безумно влюблены» на первом курсе Калифорнийского университета.

— Что?! — Я даже не знала, что сказать — что думать, — пока она смотрела на меня, как на подлую обманщицу. Как он узнал об этом — Уэс что-то сказал? — Что он сказал?

— Мы обсуждали вечеринку и то, как потом было весело в «Fat Sal's», когда я уделала Уэйда в игре с картой США, — сказала она, открывая кофеварку и вставляя капсулу. — И когда я упомянула тебя, он такой: «Жесть, они же были безумно влюблены на первом курсе, а сейчас словно чужие люди».

Дыхание замерло у меня в груди.

— Почему он считает, что мы были «безумно влюблены»?

— Обалдеть, — сказал Лео, спрыгивая со столешницы и подходя ближе. — Мисс Анти-Романтика была безумно влюблена?

— Тс-с-с, что ещё он сказал? — спросила я, даже когда мой рассудок кричал: «Это неважно!».

Это Уэс рассказал своему соседу, что мы были безумно влюблены?

Он недавно об этом упомянул?

Потому что меня всё ещё немного... беспокоило его интервью тем, как быстро мы снова стали собой. Стоило мне ослабить бдительность и перестать думать о том, как сильно я его ненавижу, как он уже лежал в траве и заставлял меня смеяться.

Совершенно неприемлемо. Разве всё произошедшее так ничему меня и не научило?

— Ну, я не хотела, чтобы он понял, что знает больше меня, — сказал Кэмпбелл, поворачиваясь и пожимая плечами. — Так что я просто пробормотала: «да уж, жесть», и мы перешли к другой теме. Но я хочу знать всю историю.

— Ага, и я тоже, — согласился Лео, кивая. — Расскажи нам всю историю.

— Мы все заслуживаем знать, — услышала я у себя за спиной. Видимо, Кларк тоже уже не спал, потому что сказал: — Особенно я, как твой парень.

— Уф-ф, не хочу об этом говорить! — взвизгнула я, потеряв всякий аппетит к йогурту. Да и вообще ко всему. — Короткая версия такова: мы встречались в старших классах, вместе поступили в университет, но потом он почти сразу вернулся домой из-за смерти отца, а затем мы расстались. Конец истории.

— Это не короткая версия, — сказал Кларк, проходя мимо меня по пути к холодильнику за своей утренней банкой «Ред Булла». — Это никудышнее длиннющее предложение. Ты разрешишь нам задать по три вопроса каждому, или Лео тебя выселит.

— Господи, что ты на себя нацепил? — спросила я между делом, потому что мне показалось, что на Кларке фиолетовый халат какой-то старушки.

— Фиолетовый халат пожилой дамы, — ответил он. — Это винтажная вещь из «Кмарта»29, который я откопал в секонд-хенде, и просто обожаю его, так что, пожалуйста, воздержитесь от колкостей в адрес моей обновки.

— И за что ты так его обожаешь? — спросила Кэмпбелл. — И я не пытаюсь тебя оскорбить — просто интересно.

— Спасибо за разъяснение, и я обожаю его, потому что в нём я словно расхаживаю в одних трусах, но при этом достаточно прикрыт, чтобы спокойно пить кофе на балконе.

— Можно примерить? — спросил Лео, заинтригованный таким описанием.

— Он будет тебе великоват, — ответила Кэмпбелл. — Ты же почти на фут ниже его. (~ 30 см)

— Ага, руки прочь от моего халата, — Кларк открыл холодильник, схватил банку «Ред Булла» и захлопнул дверцу. — А теперь мои три вопроса.

— Лео меня не выселит, — сказала я, сказала я, закатывая глаза, совершенно не желая обсуждать с ними Уэса.

— Просто ответь на эти проклятые вопросы, — Кэмпбелл скрестила руки и сказала: — Вопрос номер один.

— Я первый! — перебил Кларк, толкнув её бедром. — Вопрос номер один. Почему вы расстались?

— Да, почему? — повторила Кэмпбелл, толкая его в ответ.

К чёрту, я не хочу уделять этому внимание, когда впереди у меня целый день.

Я пожала плечами и сказала: — Я думала, что у нас всё было хорошо, а потом в один прекрасный день он просто заявил, что больше не хочет отношений на расстоянии.

— Так он тебя бросил? — спросил Лео, втискиваясь перед ними обоими. Его голубые глаза были широко распахнуты, когда он это произнёс, словно в это было невозможно поверить.

— Да. — Я сглотнула и решила не зацикливаться на этом, воспринимая это просто как очередную историю из разряда «мы расстались».

— Ну и идиот, — сказала Кэмпбелл в ту же секунду, когда Кларк бросил: — Ну и козел же он.

Но затем Лео лишил меня возможности абстрагироваться своим следующим вопросом.

— О Боже, — сказал он, с отвращением. — Так как вы встречались на расстоянии, умоляю, скажи, что он не поступил как настоящий говнюк, сделав это по телефону.

— Сделал, — сказала я, делая вдох и стараясь оставаться в настоящем, но этот комментарий мгновенно вернул меня в прошлое.

Потому что именно так он и поступил.

Октябрь

Два года назад

Уэс: Ты сейчас у себя?

Я сидела за столом в своей комнате в студенческом общежитии, читая «Пробуждение» для пары по американской литературе, когда он написал. Меня мгновенно охватил прилив радости, увидев его имя на телефоне — УЭССИ МАКБЕННЕТФЕЙС — точно так же, как и каждый день с момента его возвращения домой, я отложила книгу и встала.

Лучше всего было общаться с Уэсом, когда мне было комфортно.

Я подбежала к кровати, плюхнулась на живот и написала: Я дома и с нетерпением жду, когда увижу твоё лицо! 3-2-1...

За прошедшие недели с его отъезда, у нас выработалась рутина. Я целый день была на парах, а он на работе, и как только он возвращался домой, мы почти всю ночь болтали по FaceTime, пока один из нас — или оба — не засыпал во время звонка.

Я так сильно скучала по нему, и с его отъездом всё изменилось, но то, что я могла постоянно его видеть и общаться с ним, помогало мне справляться.

Но вместо знакомого звука «входящий FaceTime» мой телефон на самом деле начал звонить. Он звонит мне? Я ответила, включив громкую связь: — Ты что, разучился пользоваться FaceTime?

— Нет. — Я услышала, как он прочистил горло, а затем сказал: — Я просто подумал, что сегодня будет лучше просто позвонить тебе.

— Но почему-у-у? — поддразнила я, перевернувшись на спину и глядя в потолок. — Но тогда я не увижу твоего глупого лица, если мы будем разговаривать по телефону, как наши предки. Мы что, теперь бумеры?

— Нам нужно поговорить, Лиз, и…

— Ты разве не знаешь, что нельзя использовать выражение «нам нужно поговорить» в повседневной речи? — поддразнила я.

У него был напряженный голос, что не было редкостью после смерти его отца, но я умела развеселить его, чтобы он расслабился. В последнее время он казался отстранённым, когда я звонила, но я не принимала это на свой счёт, ведь его семье сейчас приходилось нелегко.

Я пошутила:

— Фильмы превратили эти слова в табу. Может скажешь... «а знаешь что?» вместо этого, или, пожалуй, «давай поговорим о чём-нибудь интересном, Лиззи». Все лучше, чем «нам нужно поговорить».

Он вздохнул, и мне стало тяжело на душе, что у него выдался нелёгкий день.

Но затем он огрызнулся: — Но нам и правда нужно поговорить.

Я выпрямилась, тут же поняв что, что-то тут не так. Он совсем не был похож на себя, не на того Уэса, каким он был со мной. Его голос был... отрешённым.

Сухим.

Как у незнакомца.

«Перестань накручивать себя, — сказала я себе, глядя на цветы на своём жёлтом сарафане. — Просто ему сейчас непросто».

Но подсознательно я знала, что даже в день, когда ему сообщили о смерти отца, он не был таким. Он был подавлен и опечален, но в его голосе не было холода.

— Ладно, давай поговорим, — спокойно сказала я. Не было никакой причины для той нарастающей паники, от которой у меня так колотится сердце. — Что стряслось?

Я услышала, как он глубоко вздохнул, а затем сказал:

— Отношения на расстоянии не для меня.

— В смысле? — спросила я, не понимая к чему он клонит. — Что ты этим хочешь сказать?

— Я так больше не могу, когда ты на другом конце страны, а я здесь, — выпалил он, словно репетировал это тысячу раз. Будто он давно это обдумывал. — Мне кажется, что мы просто оттягиваем неизбежное.

— О чём ты? Что неизбежно? Ты хочешь, чтобы я вернулась?

У меня тряслись руки, пока я пыталась осмыслить слова, которые не имели никакого смысла. Прошлой ночью мы уснули вместе, разговаривая по телефону, во время просмотра «Друзей», а буквально на днях он ни с того ни с сего написал мне в три часа утра, чтобы сказать, как сильно он меня любит.

Так что он точно не собирался расставаться со мной.

Тогда что он делал?

— Или ты о том, чтобы вернуться в универ? — спросила я. — Я не знаю, если...

— Думаю нам стоит взять паузу, — резко перебил он.

— Ты так думаешь? — Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и слышала пульсацию сердца в ушах, пока его слова эхом отдавались в моей голове: «Думаю нам стоит взять паузу».

— Просто не клеится, когда мы живём отдельно. Думаю, лучше нам просто двигаться дальше, каждый сам по себе.

— Двигаться дальше? — Я не могла дышать. — Ты расстаёшься со мной, Уэс?

Хоть это и было очевидно, я всё равно была шокирована, когда он ответил:

— Да.

Я ахнула.

— Оу, — только и смогла выдавить я. В горле стал ком, пока я моргала в попытке сдержать слезы и пытаясь понять, как это могло случиться.

Уэс расстаётся со мной.

— Пожалуйста, знай, что дело не в тебе, Либ, — сказал он и его голос дрогнул. — Ты потрясающая и идеальная, но нам просто больше не суждено быть вместе.

Мне хотелось что-то сказать, крикнуть: «Ты не прав! Что ты творишь?!», но не могла. В горле стоял ком от тысячи подавленных рыданий, не давая вымолвить слова. Слезы застила глаза, из-за чего я больше не видела цветов на своём платье, а лишь яркое калифорнийское солнце, что светило в окно, глумясь над этим моментом.

— Прости меня, Либ, — тихо сказал он. — Мне так жаль.

Сквозь дымку шока и разбитого сердца я разглядела причину, которая казалась обоснованной.

Причину, которая не облегчала боль, но я любила его, а значит, должна была это принять.

Я утёрла щеки и попыталась, чтобы мой голос звучал так, будто я держусь.

— Я знаю, сейчас такой бардак, поэтому ничего страшного, если ты хочешь взять паузу в наших отношениях, пока со всем этим справляешься. Я всё равно буду рядом как твоя подруга, а остальное мы можем обсудить позже.

— Нет, Лиз. — Он издал нечто вроде горького смешка или стона, а потом повторил: — Нет.

— Нет?

— Нет, разве ты не понимаешь? — Теперь он звучал расстроенно. — Мне нужен полный разрыв отношений между нами.

Меня словно огрели пощёчиной, когда он это произнёс, будто часть меня отрывали.

— Ты даже не хочешь быть друзьями?

— Думаю, будет лучше, если мы просто поставим на этом точку и попрощаемся.

— Боже, — прошептала я.

Я была готова простить ему всё что угодно после пережитого им, но не понимала, как он мог так поступить. Как он мог этого хотеть. Он был центром моего мира, мы были моим центром. Как он мог так легко смириться с тем, что его больше не будет в моей жизни?

Боже. Он больше не хотел, чтобы я присутствовала в его жизни.

— Так вот почему ты не позвонил мне по FaceTime? — спросила я, злясь, что он слышит мой плач, но почему-то не смогла удержаться от вопроса. — Потому что заранее знал, что это будет жутко неловко, когда я разревусь?

Он ничего не ответил. Я ждала, но он так и не произнёс ни слова.

— Уэс.

— Мне нужно идти, — произнёс он сдавленным, тихим голосом. — Я просто... не могу...

И затем сквозь пелену слёз я наблюдала, как он сбросил вызов и его имя исчезло с дисплея моего телефона.

— Ау-у, — Кэмпбелл щёлкнула пальцами перед моим лицом. — Ты где витала, Элизабет?

Я моргнула, и мне показалось, что я буквально переместилась во времени. Покачав головой, я сказала:

— Уф-ф, в скверных воспоминаниях.

— Ну и что было дальше? — спросил Лео. — Он тебя бросил, а потом…?

— Потом я проревела несколько месяцев и двинулась дальше, — сказала я, как будто это было так просто. — Конец истории.

— А что насчёт него? — спросил Кларк. — Он же вернулся в КУЛА, как так вышло?

— Я правда не знаю, — призналась я, очень желая узнать эту часть истории. — Я остаюсь в Лос-Анджелесе каждое лето работать, а папа приезжает в Калифорнию на праздники, поэтому Омаха для меня как воспоминание из прошлой жизни. Единственная, с кем я поддерживаю связь, это моя подруга Джосс, но она объявила его «мёртвым для неё», когда он меня бросил, так что она ни разу о нём не упоминала. Я буквально ничего не знаю о том, как сложилась его жизнь после нашего расставания.

— Думаю, нам стоит отложить вопросы на потом, — сказал Кларк, отодвигая Кэмпбелл в сторону и наклоняясь, чтобы опереться руками о столешницу передо мной. — Мне не нравится выражение твоего лица. Ты в порядке, крошка?

— Разумеется, я в порядке, — сказала я, благодарная друзьям, когда Кларк улыбнулся мне, и в его глазах читалась отцовская забота. Я также была благодарна за то, что это была правда — я и правда была в порядке. Прошли годы, Уэс и я стали другими людьми, и сейчас у меня всё было в порядке.

Но во время пробежки я всё думала о том, как долго мне было плохо после того расставания. Я пролила море слез в толстовку с бейсбольным логотипом «Эмерсон», оплакивая потерю, которую не могла понять.

Было невозможно принять то, как за одну ночь я превратилась из безумно влюблённой в совершенно одинокую девушку.

Господи, я по-глупому слишком много анализировала о том телефонном разговоре.

Он казался расстроенным. Его голос дрогнул в конце, прямо перед тем, как он повесил трубку?

А что если это целиком связано со смертью его отца, и он до сих пор меня любит?

Может мне стоит позвонит ему?

Я тешила себя иллюзиями, придумывая оправдания тому разговору, пока не вернулась домой на рождественские праздники. И вот тогда — на Новый год — я выяснила настоящую причину, почему он меня бросил.

Дело было вовсе не в его отце и не в том, что он якобы всё ещё меня любит, а исключительно в красивой девушке по имени Эшли.

В те времена я была наивной, сентиментальной поклонницей любви.

Но теперь я изменилась.

К счастью, мои мысли прояснились в душе, и остаток дня я сконцентрировалась на учёбе.

До обеда я сдала два теста — один на «отлично», с другим пришлось помучиться. А позже, на моей последней лекции, которую проводил приглашённый докладчик, я так старалась записать как можно больше с его слов, что вызвала судорогу в руке.

К тому времени, года Кларк заехал за мной, чтобы мы могли поехать к стадиону «Джеки», я уже была без сил.

Мой телефон завибрировал.

Лилит: Можешь выложить ещё один рилс сегодня?

Я села в грузовик и ответила: После тренировки?

Лилит: То, что надо. Прошло пару дней с последнего поста, а с товарищеским матчем на носу нам нужно выкладывать гораздо больше.

Я быстро ответила «разумеется», взволнованная тем, что она доверяла мне постить контент, не согласовывая с ней заранее. Я была полна энтузиазма, пока мы ехали к полю, и когда в плейлисте Кларка заиграла «Supermassive Black Hole», я точно знала, что буду делать.

Я обожала Muse, особенно альбом «The Resistance», но было невозможно не представлять себе бейсбольную сцену из «Сумерек», когда звучала эта песня.

Отчего мой мозг буквально распахнулся для всевозможных идей, когда мы добрались до «Джеки», а команда уже была на поле и отрабатывала приёмы.

Я обменялась оборудованием с Кларком, потому что мне нужно было много кадров с отбиванием мяча и бегом по базам, на которые позже я смогла бы наложить песню и воссоздать свою версию культовой (на мой взгляд) сцены вампирского бейсбола.

Так что он делал фотографии, а я снимала видео.

И, если честно, всё шло так гладко, и я была настолько поглощена этим, что даже не заметила Уэса.

Мы только приехали, а я уже с головой погрузилась в процесс, полная энергии от внезапно нахлынувшего вдохновения. Сначала я уделила внимание отработке ударов, стараясь получить как можно больше кадров дальних ударов от каждого отбивающего. Затем я переключилась на бег по базам, максимально приближая кадр, чтобы поймать характерный хлопок мяча, попадающего в перчатку.

И лишь взявшись за съёмку подач, желая уловить вытянутые, грациозные движения, которыми сопровождается бросок мяча, я наконец-то заметила Уэса.

Естественно, он был на питчерской горке, так что даже не заметил моего присутствия.

Он всегда был предельно сосредоточен, когда дело касалось бейсбола. Всё его поведение менялось, когда он выбегал из зоны разминки: беззаботное настроение сменялось накалом, что горел ярким пламенем в глубине его карих глаз. Словно спичку бросили прямо в очаг его страсти.

Такая резкая противоречивость: искрящееся электрическое напряжение, противопоставленное его беззаботной готовности смеяться, представляла собой мощное зрелище.

Он проявлял такую же интенсивность — от нуля до максимума — и в паре других аспектов, но я и близко не собиралась пускать свои мысли в ту степь.

Кхм!

Сосредоточься, Лиз.

Снимай, Лиз.

И я снимала.

Чем дольше я снимала, тем больше подмечала мельчайшие детали.

Например то, как он всё так же подбрасывал мяч и проводил двумя пальцами по шву перед каждым броском. И как он по-прежнему сжимал мяч, делая глубокий, медленный вдох перед каждой подачей.

В этих движениях было что-то особенно романтичное: ритуал и привычка, с которой его руки касались мяча. Словно его кончики пальцев и эти швы были пожилой семейной парой, знающей друг друга до мельчайших деталей после многих лет полных прикосновений.

Нужно снять его руки с мячом крупным планом.

Я продолжала снимать.

И Боже, он был искусен в обращении с мячом.

Это точно.

То, как его лицо мгновенно становилось пустым и сосредоточенным, прямо перед тем, как он бросал мяч с такой жестокой скоростью, что тот с глухим стуком влетал в перчатку, и при этом поражал своей ювелирной точностью.

Его длинная, жилистая рука, полностью вытянутая при броске.

Замах ногой, когда он запускал мяч.

Шумный выдох, когда он отпускал его в полёт.

Я металась, снимая то с колен, то лёжа на животе, то на цыпочках, то со стремянки — он обеспечивал меня всеми желаемыми кадрами и заставлял меня жадно искать лучшие ракурсы. Кружась, как планета на орбите, мне хотелось ещё, ещё и ещё. Даже после того, как он закончил подавать, я продолжала снимать, как он перебрасывался мячом с Миком и Уэйдом, а моя камера теперь была полностью одержима его левой рукой и тем, как она взаимодействует с бейсбольным мячом.

— Как думаешь, хватит?

— А?

Я опустила видеокамеру и удивилась, увидев Кларка — или вообще хоть кого-то — рядом со мной в блиндаже30. Меня настолько поглотила балетная точность движения мяча и его путь от руки Уэса до оптимальной точки удара битой, что окружающий мир для меня попросту исчез.

— Ты в ударе, Бакс, — сказал он, качая головой. — Обычно ты так глупо на меня таращишься, только когда занимаешься музыкой.

— Я, э-э... — произнесла я, почему-то запыхавшись и всё ещё не до конца придя в себя, — снимала потрясающие кадры вампирского бейсбола.

Будучи Кларком, он тут же понял, что я имела в виду, и вскрикнул от радости.

— Да! Огромное семейство Калленов, мать твою, да! Этот рилс будет бомбическим, подруга.

Он был прав — так оно и будет. И пока я слушала, как он горячо рассказывал об этом, я загоралась ещё больше. Ведь мне удалось забыть — на эмоциональном уровне — о своём прошлом с Уэсом, пока он подавал. Воспоминания, которые всплыли этим утром, исчезли, их и след простыл, пока я выполняла свою работу.

Я, Лиз Баксбаум, могла сосредоточиться на Уэсе Беннетте, стартовом питчере, и полностью отдаться творческой стороне своей работы, не разваливаясь на части. Он был просто очередным спортсменом в университете.

Это вообще не будет проблемой.