Не так, как в фильмах

Глава 28

“— Я бы осталась и за две тысячи.”

“— А я бы тебе и четыре заплатил...”

— Красотка

Лиз

— Так, план такой, — объявила Сара, уперев руки в бока, когда мы покидали поле Эмерсона: — Кларк поедет со мной и мамой, Уэс — с Майклом, а Лиз отвезёт Лилит и оборудование в отель и присоединится к нам в «У Николы».

Майкл появился на поле, пока мы снимали, что очень обрадовало Лилит, потому что у неё появилось больше материала для интервью, пока он и Уэс предавались воспоминаниям. К тому времени, как мы закончили, Майкл уже успел организовать спонтанный ужин с друзьями Уэса (теми, кто остался в городе).

Я была в восторге от встречи со всеми, ведь мы не виделись целую вечность.

— Такая чертовски властная, — сказал Кларк, глядя на сестру Уэса так, будто никогда не встречал таких, как она.

Что было правдой.

— Ты хотел сказать, «чертовски крутая», — поправила она и засмеялась, когда он застонал от её неудачной шутки. — А теперь иди забрось свой хлам в фургон, пока мы не уехали без тебя.

— Никуда мы не уедем, — сказала мама Уэса. — Она просто вредничает.

— И у неё это отлично получается, да?

— Да, такой она родилась.

— Почему ты решаешь, кто с кем едет? — спросил Уэс, но я не смотрела в его сторону, просто не могла.

Было невыносимо сложно встретиться с ним взглядом после вчерашнего.

Я до сих пор чувствую, как он вытирает поцелуями мои слезы.

Я сошла с ума, поддавшись моменту и желанию помочь старому другу, и едва не поцеловала его.

И всё было бы хорошо, ведь это просто результат усталости и эмоций, но я не хотела смотреть ему в глаза и видеть, что он подумал, будто это что-то большее.

Что он увидел, как сильно я хотела, чтобы он поцеловал меня в тот уязвимый момент.

— Потому что она явно лидер, — сказала Лилит, с улыбкой глядя в свой телефон.

— Она, явно, что-то, — ответил Кларк. — Но я слишком голоден для споров. Поехали.

Мы с Кларком и Лилит шли через парковку, и как только Лилит ответила на звонок, Кларк сказал мне: — Он не разлюбил тебя.

— Что? — Я резко повернулась, уставившись на него, и тут же глянула, слушает ли Лилит.

Слава богу, нет.

— Кто? — спросила я, хотя прекрасно знала, о ком он.

— Ты прекрасно знаешь, о ком я, — тихо сказал он, его взгляд пронзил меня, полный обвинения, пока мы шли к минивэну. — Я помню, что ты мне говорила, но, очевидно, между вами ещё не всё кончено. Парень смотрит на тебя так, словно знает, что через час ослепнет и пытается запомнить каждую чёрточку твоего лица.

У меня всё перевернулось внутри, и я вспомнила, как он смотрел на меня на полу в своей гостиной.

Нет. Нельзя к этому возвращаться. Всё дело было в горе, и никаких других чувств там не было. Никаких. Я спокойно ответила: — Не смотрит он так.

— Смотрит, и мне от этого тошно.

Я бросила взгляд на Лилит, которая, кивая, смотрела в другую сторону, слушая собеседника.

— Когда вы вдвоём, в воздухе витает что-то такое... — настаивал он, глядя на меня с лёгким раздражением. Его почти невидимые светлые брови были нахмурены, когда он сказал: — И мне не нравится, как я себя чувствую из-за наших якобы отношениях.

— И как же ты себя чувствуешь? — спросила я, нажимая кнопку на пульте, открывая багажник минивэна.

Он оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что никто не слышит.

— Будто раню чувства Беннетта, — сказал он. Потом ткнул в меня пальцем и добавил: — И не вздумай подшучивать над моей сентиментальностью. По-моему, он влюблён в тебя, а значит, наш обман, вероятно, причиняет ему боль.

— Но мы же даже не особо притворялись, — защищаясь, сказала я, потому что это была чистая правда. — Сомневаюсь, что он вообще помнит, что я такое говорила.

— О, он помнит, — настаивал он, и, казалось, Лилит заканчивала разговор. Кларк, виновато пробормотал: — Я вижу это в его глазах, когда он со мной разговаривает.

— Эй, Громила! — Сара подъехала с мамой, сигналя. — Хватит болтать, садись.

— О, смотрите, это за мной, — сказал он нам с широкой улыбкой, закидывая свою оборудование в фургон. — Хорошо отдохнуть в номере, Лил. А с тобой, Лиз, увидимся за фрикадельками.

Мне хотелось одновременно закатить глаза и расхохотаться, когда он забрался в машину, и Сара тут же рванула с места. Дверь едва успела закрыться, как она дала по газам, и он завопил.

— Это явно самая весёлая машина, — сказала Лилит, загружая оборудование и закрывая дверь.

— Правда же?

Всю дорогу до её отеля мы с Лилит обсуждали отснятый материал, и было видно, что она довольна контентом. Как и я, ведь все были такими отзывчивыми. Но при всей своей радости, я вздохнула с облегчением, когда высадила её у отеля и теперь могла об этом не думать.

Потому что мне хотелось сосредоточиться на встрече со старыми друзьями и насладиться последней ночью дома перед отъездом.

Там будет и Уэс, но я не позволю, чтобы этот вечер вращался вокруг него.

Высадив её, я припарковалась на Старом Рынке и пошла к итальянскому ресторану.

Ещё до того, как завернула за угол, я услышала громкий голос Ноа.

Конечно же, он что-то кричал про футбольную команду Луисвилла.

Было невозможно не улыбнуться, когда я шла по Джексон-стрит, а свежий осенний вечер служил идеальным фоном для нашей долгожданной встречи.

У «Никола» была потрясающая веранда под открытым небом, а угол патио освещали гирлянды. Когда я подошла к Тринадцатой улице, я увидела их.

Собравшись за самым большим столом, сидели мои старые друзья, и это было словно кадр из прошлого. В голове тут же заиграл припев «Old Days», который идеально подошёл к этому моменту.

Уэс откинулся на спинку стула, смеясь вместе с Ноа над чем-то, что говорила им Джиджи (дочь владельца ресторана), и я была рада видеть, что они всё ещё близки. Ноа был самым дерзким человеком, которого я знала, из тех, кто готов спорить практически обо всём, пока не победит. Я скучала по его саркастической ухмылке.

Как бы я ни относилась к Уэсу, я была рада, что Ноа всё ещё был рядом с ним.

Майкл (моя бывшая влюблённость) показывал что-то на телефоне, а Джосс (моя школьная подружка) стояла у него за спиной и заглядывала через плечо. Тем временем, Чарли, двоюродный брат Уэса, что-то рисовал на салфетке, от чего его девушка Бейли заливисто смеялась.

I miss the us from the old days...⁴⁷

— Лизард! — Кларк сидел за столиком поменьше с Сарой и поднял руку, чтобы я его заметила.

Его рокочущий голос заставил всех посмотреть в мою сторону.

— Вот это да, ты наконец-то вернулась домой! — воскликнула Джосс, увидев меня, и побежала обнимать. Я была ошеломлена тем, как сильно скучала за подругой, и мы обе прослезились, когда наконец отстранились друг от друга.

Она вытерла слёзы и сказала:

— Ненавижу Лос-Анджелес за то, что он забрал тебя у нас. Иди сюда, садись.

Я последовала за ней к столу.

— Зато теперь у тебя больше времени, чтобы уделить его Ноа.

— Да-да, спасибо большое, Баксбаум, — проворчал он, но не сводил глаз с Джосс. Клянусь, они были одной из тех пар, у которых язык любви — это саркастичные подколы.

— А вы чего там сидите? — спросила я Сару и Кларка, хотя они сидели так близко, что до них можно было дотянуться.

— А потому что я не хотела сидеть с глупыми друзьями моего брата, поэтому одолжила твоего дружка для компании.

Кларк смотрел на неё, пока она говорила, и... выглядел немного заинтересованным.

Интересненько.

— Понятно. — Я села между Джосс и Майклом и почувствовала на себе взгляд Уэса.

Я не смотрела в его сторону, но знала.

— Это самый лучший итальянский ресторан в городе, — сказала я Кларку, стараясь не подавать виду, хотя знала, что карие глаза с невероятно длинными ресницами не сводят с меня взгляда. — Поэтому выбирай свой ужин тщательно.

— Я всегда выбираю свой ужин тщательно, — ответил он, глядя в меню. Мне было не по себе первые пять минут, пока мы выясняли, как у кого дела, но потом всё стало на свои места, будто мы и не расставались. Конечно, было непривычно находиться с ними не будучи вместе с Уэсом (с большинством из них я сдружилась благодаря ему), но время и вкусная еда сгладили все неловкости.

Ужин прошёл прекрасно. И даже то, что Кларк включил камеру и снимал нашу встречу, не помешало мне чувствовать себя, как в старом любимом кардигане: так же уютно, спокойно и тепло, чего мне очень давно не хватало.

Кларк задал несколько вопросов для интервью, пока уплетал свои равиоли с грибами, но они так органично вписались в нашу непринуждённую дружескую беседу, что мы едва их замечали. Даже когда он упомянул о кончине мистера Беннета, это было больше похоже на воспоминания старых друзей, а не на официальное интервью.

— Помнишь, он постоянно путал моё имя? — сказал Ноа, ухмыляясь Уэсу и отправляя в рот фрикадельку. — Он называл меня «Исаак» половину моей жизни.

— Ну, оба имени библейские, — рассмеялся Уэс. — Почти одно и то же. Можно ли его винить?

— Да, можно! — громко заявил Ноа. — Мы же подружились в третьем классе. Я уверен, что Стю просто издевался надо мной.

— О, он определённо издевался, — согласился Уэс. А потом добавил: — Он считал тебя дерзким маленьким засранцем.

На что Джосс ответила: — И он был прав, Исаак.

Всё шло прекрасно до самого лимонного торта.

Который, к слову, всегда был идеальным.

Но я как раз засунула в рот огромный кусок этого вкуснейшего торта, как Кларк спросил Джосс и Ноа: — Так вы часто навещали Уэса после того, как он бросил учёбу, раз ваш колледж так близко?

Они учились в УНЛ48, что всего в часе езды.

— Я навещал, — ответил Ноа. — Но Джосс так разозлилась на него из-за случившегося на Новый год, что не разрешала мне даже называть его имя.

Боже мой. Торт во рту стал как цемент, пока я слушала их разговор, словно в замедленной съёмке.

— Это правда, — сказала Джосс, подмигнув мне. — Для меня он был мёртв.

«Замолчите, замолчите, замолчите», — думала я, желая провалиться сквозь землю.

Желая, чтобы они все замолчали.

Меня охватила тошнота от нахлынувшей паники, от страха перед каждым словом, которое могло прозвучать. Мы так хорошо проводили время — какого чёрта нам нужно было возвращаться к этому?

Почему всё всегда возвращается к этому?

Уэс сидел на другом конце стола, и я чувствовала, как горят мои щёки при одной мысли о том, чтобы посмотреть в его сторону. Я потянулась за стаканом воды, потому что не знала, что ещё делать.

— Что случилось на Новый год? — спросил Кларк, явно ожидая услышать смешную историю.

— Все просто проспали, вот и конец истории, — сказала Сара, и я посмотрела на неё. Мы обменялись понимающими взглядами, вспоминая то утро, и я почувствовала лёгкое головокружение.

И ещё большую тошноту.

— Ой, да бросьте, — сказал Кларк, которого, как всегда подводили инстинкты. — Я должен услышать эту историю.

— Ничего не случилось, — сказал Уэс с предупреждением в голосе. — Я просто напился и вёл себя как идиот.

— Так мы теперь называем измену? — спросила Джосс, и было ясно, что она его до сих пор не простила. — По-моему, это...

— Джосс! — перебила её я — замолчи, замолчи, замолчи — отчаянно пытаясь сменить тему. — Давай не будем. Давай просто...

— Делать вид, что не он причина, по которой ты не возвращалась столько лет?

— О Боже, — выдавила я, сердце бешено колотилось, а я избегала смотреть на Кларка. Или на Уэса. Я чувствовала себя смущённой и злой одновременно. Но натянув фальшивую улыбку на лицо, я сказала: — Думаю, нам лучше обсудить то, как Майкл навещал Уэса и вправил ему мозги.

— Что? — Майкл посмотрел на Уэса и спросил: — А она откуда об этом знает?

Вот тогда я и взглянула на Уэса, а он уже пристально смотрел на меня, словно пытался прочитать мои мысли. Не отводя от меня глаз, он ответил Майклу: — Я всем рассказал, как ты бросал в меня бейсбольные мячи, от чего я блевал на горке.

Я опустила глаза, потому что не могла выдержать интенсивность его взгляда.

— Правда? — спросил Майкл, заливаясь смехом. — Я думал, это наш секрет.

Напряжение как бы спало, пока Майкл рассказывал свою версию истории, но Уэс после этого притих.

Как и Кларк, взгляд которого был прикован ко мне, будто усердно над чем-то размышлял.

Он так и оставался погружённым в свои мысли, пока мы расплачивались и выходили из ресторана.

Когда мы двинулись в путь, он выглядел откровенно задумчивым.

— Где ты припарковалась? — спросила я Джосс, когда мы шли по Джексон-стрит.

— На платной парковке возле «Upstream», — ответила она. — Пойдёмте с нами, по дороге можно зайти за мороженым.

— О! — я повернулась к Кларку, который шёл с другой стороны, и сказала: — «Ted and Wally's» как раз по пути.

— Я всегда за мороженое, — сказал он, но продолжал очень странно на меня смотреть, будто что-то обдумывал... анализировал... замышлял. Я не знала, что и думать, потому что Кларка обычно легко понять, но, возможно, я просто устала и преувеличиваю.

Мы пошли к кафе-мороженому всей компанией, и пока все болтали и смеялись, я жалела, что так скоро уезжаю.

Даже после того неловкого момента мне всё равно хотелось остаться.

— Ты идёшь? — спросил Чарли у Бейли, которая шла позади него.

— В этих ботинках неудобно, — пожаловалась она, очаровательные ботиночки на толстой подошве, со шнуровкой сзади. — Я их ещё не разносила.

— Зато какие милые, — сказала Сара. — Какого они размера?

— Ты их не одолжишь, потому что живёшь в Калифорнии, — сказала Бейли таким тоном, что стало понятно: в прошлом Сара слишком часто одалживала у неё вещи. — Да и они тебе ноги сотрут.

— Давай, Очкарик, — сказал Чарли, остановившись и оглянувшись на Бейли. — Ты же знаешь, я всегда готов тебя понести. Запрыгивай.

Она улыбнулась и тут же подбежала, запрыгивая ему на спину.

— Ах ты, обманщица, — сказал он, когда она обхватила его ногами и руками. — Если ты можешь так легко на меня запрыгнуть, маленькая засранка, то, наверное, можешь и сама идти.

— Но зачем мне идти, когда я могу зарыться своим холодным носом в твой тёплый воротник?

Я отвела от них взгляд, потому что что-то в их поведении показалось мне знакомым.

— Нам нужно поговорить, Лиз, — сказал Кларк, когда мы подошли к кафе-мороженому.

— О чём?

Он схватил меня за локоть, останавливая и оттаскивая от Джосс и остальных. Подмигнув мне, он громко сказал: — Я так больше не могу.

— О чём ты? — спросила я, вообще не понимая, что происходит.

— Обо всём этом, — сказал он разочарованно. — Наши отношения. У нас ничего не получается.

— Наши отношения? — переспросила я, и тут меня осенило.

Он что, притворяется, что бросает меня?

— Кларк, — процедила я сквозь зубы, глядя на друзей, которые остановились у входа и, казалось, наблюдали за нами. — Мы можем поговорить об этом в машине?

— Нет, — ответил он, запустив руки в волосы и театрально воскликнув: — Потому что я не вынесу этого ни минуты дольше. Просто не вынесу, Лизард.

Боже, он и правда это делал.

Но почему? Почему он делал это, не обсудив со мной заранее, да ещё и на глазах у моих друзей?

— Чего, эм, именно? — спросила я, не зная, подыгрывать мне или как вообще реагировать. Меня ещё ни разу не бросал фальшивый парень, так что я была в полном замешательстве.

— Этого твоего безразличия, — сказал он, прижав руки к сердцу. — Ты на свою пиццу смотрела с большей любовью, чем на меня.

— Мужик, остынь, — услышала я раздражённый голос Ноа.

— О, Господи, — сказала Сара, и я краем глаза увидела, как она закрывает лицо руками.

И тут я разозлилась. Ну почему он не поговорил со мной сначала? Моё лицо горело, и я сказала единственное, что пришло мне в голову: — У меня был пенне рагу с фрикадельками.

Чарли фыркнул.

— Когда в последний раз ты вообще хоть что-то чувствовала, Лиз? — мелодраматично спросил Кларк с блеском в глазах. Он полностью вошёл в роль, и я не знала, смеяться мне или просто задушить его.

Я схватила его за руку, толстую, как ствол дерева, и попыталась отвести его в сторону.

— Мы можем хотя бы отойти за угол и поговорить об этом, где нет столько народу?

— Нет, — заявил он с пафосом, оттолкнув мою руку от себя, как капризничающий ребёнок. — Я закончил...

— Эй, — сказал Уэс, подходя к Кларку. Выражение его лица было спокойным, но вот голос напряженным, когда он сказал: — Не нужно её так хватать, Уотерс.

— Он меня не хватает, — сказала я, наблюдая за Уэсом, который пристально смотрел на Кларка. Мне было интересно, о чём он думает, с таким интенсивным взглядом.

— Да, не хватаю, — повторил Кларк. — Я просто расстаюсь с ней, пока мы ещё друзья.

— Ах, так вот что ты делаешь? — сказала я сухим тоном.

— Бро, а о приватности ты слышал? — пробормотал Чарли.

— Джосс, эм, ты не закажешь мне шоколадный коктейль? — сказала я, желая поскорее закончить этот цирк. — Мы сейчас подойдём.

— Да, конечно, — ответила она, поняв намёк, и сказала остальным: — Пойдёмте заказывать, народ.

Слава богу все последовали за ней, и как только дверь за ними закрылась, я резко повернулась к нему.

— Какого чёрта, Кларк? Почему ты не сказал мне, что собираешься меня «бросить»?

— Прости, — сказал он, — так получилось, Лиз. Я уже и так чувствовал себя виноватым перед Уэсом, ты же знаешь. А потом ехал с его мамой и сестрой в ресторан и, выслушав их, просто не смог продолжать это.

— Но ты мог хотя бы предупредить...

— Лиз, — он схватил меня за предплечья и сжал их, выглядя куда более напряжённым, чем Кларк когда-либо бывал. Ему такая серьёзность была несвойственна. — Есть вещи, о которых тебе нужно знать. То, о чём ты, я уверен, даже не подозреваешь.

— Об Уэсе? — спросила я. Он явно считал это важным, но после вчерашнего я уже сыта информацией об Уэсе по горло. Больше я не вынесу.

— Да, — сказал он. — Сара сказала...

— Мне всё равно, — перебила я. — Мне ничего не нужно знать...

Он заставил меня замолчать, прикрыв рот рукой и посмотрев строгим, как у отца, взглядом.

— Нет, нужно. Можешь помолчать десять секунд, чтобы я мог высказаться?

Я вздохнула и кивнула.

— Ты мне доверяешь?

Я снова кивнула. Он опустил руку и сказал: — В общем, слушай. Я начал брать интервью у Сары и её мамы в машине, но решил всё это вырезать, потому что у её мамы начался словесный понос, и она рассказала много лишнего, чего, как я думаю, Беннетт точно не хотел бы видеть в документальном фильме.

— Ладно...? — Я задумалась, чем она могла поделиться, но тут же решила, что лучше мне этого не знать.

— Но это были, ну, такие безумные события. Ты должна это увидеть, — он разблокировал телефон и протянул мне. — Посмотри, там всего четыре минуты.

Мне ужасно хочется, но я не могу.

— Кларк, я не хочу...

— Я пойду внутрь и всё заглажу, чтобы твои друзья меня не убили, — сказал он, кладя телефон мне в руки и снова перебивая меня. — Официальная версия будет такой: мы с тобой решили, что нам лучше быть друзьями, и у нас всё хорошо. Ты якобы говоришь по телефону и зайдёшь через пару минут. Поняла?

Я посмотрела на телефон, гадая, что увижу.

— Хорошо.

— В худшем случае ничего не изменится, — тихо сказал он, обхватил меня за плечо и подвёл к скамейке у стены. Он мягко усадил меня и взъерошил волосы. — Но я чувствую, что тебе нужно это увидеть.

Я наблюдала, как он уходит, и после того, как он зашёл внутрь кафе, на улице стало тихо и неподвижно.

Словно весь мир поставили на паузу.

Я уставилась на телефон в своей руке и не знала, что делать. Самым разумным было бы не смотреть это видео. Их слова предназначались Кларку, а не мне, так что я не имела права слушать. Правильным было бы просто удалить файл и забыть всё, что сказал Кларк.

Да и что такого могла сказать мама Уэса, что мне было так важно увидеть? Я ведь едва знала этого парня. За исключением того момента слабости на полу его гостиной (который я всё никак не могла забыть), мы были просто знакомыми.

Так почему же я собираюсь это смотреть?

Мои пальцы дрожали, когда я вздохнула и включила видео.

Кларк сидел на переднем сиденье и снимал маму Уэса, которая сидела на заднем, позади Сары.

Она смотрела прямо в объектив камеры, когда Кларк спросил её:

— Как вы думаете, что делает историю Уэса такой особенной?

— У него есть очень крутая сестра, — сказала Сара откуда-то из-за кадра.

— О, я с ней ещё не знаком, — пробормотал Кларк себе под нос, но камера по-прежнему была направлена на маму Уэса.

Она скрестила руки на груди и сказала: — То, что он выдержал всё, что на него свалилось. Или тот факт, что он не оказался в какой-нибудь сточной канаве, — это уже настоящая победа, так ведь?

Её склонность к драматизму вызвала у меня улыбку.

— Все думают, что его отец умер, поэтому он вернулся домой, чтобы помочь, после чего смог вернуться в бейсбол. Они думают, что в этом вся история. Но это не так, юноша.

— Ма, — сказала Сара. — Может, не надо?

— Так в чём же, по-вашему, история? — спросил Кларк.

Она склонила голову и прищурилась, словно перед ней разворачивались все события.

— Ну, для начала, он винил себя в смерти Стю, так что с самого начала ему пришлось бороться с огромным чувством вины.

Я невольно затаила дыхание, а взгляд был прикован к экрану, мне отчаянно хотелось узнать больше. Ведь я сама видела, что его что-то мучило. Какое-то тяжёлое горе съедало его изнутри.

— Почему он так решил? — удивлённо спросил Кларк.

Она покачала головой, словно рассказывала печальную историю.

— Он позвонил домой, и они сильно поссорились. Стю был упрямым и чертовски настойчивым, когда дело касалось бейсбола. Так что Уэс разозлился и наговорил много ужасных вещей, которые он не имел в виду, включая то, что он не хочет видеть Стю на своём товарищеском матче, хотя мы уже собрались и были готовы ехать через всю страну ради этого.

Я смотрела, оцепенев от страха, ожидая, что будет дальше.

Потому что его отец умер прямо перед товарищеским матчем.

— И вот Стью повесил трубку, сел смотреть бейсбол, а через час у него случился сердечный приступ.

Господи. Я прикрыла рот рукой и сглотнула, сдерживая подступившие слёзы, пытаясь представить, как кто-то может жить с такой виной.

— О Боже, — сказал Кларк. — Он думает, что убил своего отца?

— Да, сэр, — сказала она, качая головой со слезами на глазах. — И когда он вернулся домой на похороны, я сама страдала от ПТСР, хотя тогда ещё не знала об этом. Я полностью ушла в себя, но Уэсси вместо того, чтобы вернуться в университет, устроился на две полноценно оплачиваемые работы, потому что я была не в состоянии. Он ежемесячно оплачивал ипотеку и все счета, а ещё следил, чтобы Сара каждый день ходила в школу и ни в чём не нуждалась.

О Боже, о Боже, о Боже. Я встала, вытерла щёки и смотрела на телефон в темноте. Начала ходить по парковке «Ted and Wally's», осознавая, что миссис Беннетт вовсе не драматизировала.

То, что он выстоял после всего этого, было настоящей победой.

— Хватит, мам, — сказала Сара, сердито.

Господи, как это может быть правдой? Как я могла не знать?

Почему он мне не рассказал?

— Это Уэс настоял на том, чтобы я обратилась к психотерапевту, так что он спас мне жизнь, проявив упрямство, — сказала она, откашлявшись со смешком и вытирая глаза. — Ну вот скажите, какой подросток так поступит? Он отказался от всего, о чём мечтал — от учёбы, от бейсбола, отношений, — чтобы заботиться о нас.

— Только не используй это, ладно, Кларк? — Кларк повернул камеру на Сару, и она выглядела расстроенной. Её карие глаза, так похожие на глаза Уэса, блестели от непролитых слёз, и она покачала головой. — Мне кажется, он не переживёт, если люди услышат об этом.

— Не буду, — услышала я Кларка. — Я всё удалю. Но почему он не хочет, чтобы люди знали, каким самоотверженным он был?

Она пожала плечами.

— Если он думает, что сам стал причиной всего, то это вряд ли покажется ему самоотверженностью, правда?

— Ты в порядке? — спросил он Сару, и на этом видео закончилось.

Я стояла и смотрела на телефон, чей погасший экран был резким контрастом после увиденного. Я оглянулась вокруг, на тёмный, ночной центр города, и мне показалось, что всё изменилось. Люди по-прежнему гуляли, в воздухе витал запах вкусной еды, но это место стало другим.

Теперь это было местом для душераздирающего сюжетного поворота.

Как такое могло случиться? В моей голове проносились воспоминания, и я сравнивала то, что знала, с тем, что узнала сейчас. Тот весёлый, беззаботный Уэс, который звонил мне по видеосвязи каждый вечер, переживал всё это?

И было трудно решить, что в этой истории хуже. То, что Уэс считал себя виновным в смерти отца, думая, что его слова буквально убили его, или то, что на его восемнадцатилетних плечах лежал груз всего мира?

— Лиз.

Я ахнула и обернулась как раз в тот момент, когда за Уэсом закрылась дверь кафе-мороженого. Он застегнул куртку и направился ко мне. Я вытерла щёки, но без толку: он смотрел на меня и видел следы туши.

— Ты в порядке? — спросил он, нахмурившись. — Кларк повёл себя как мудак...

— Почему ты мне не сказал, Уэс? — спросила я дрожащим голосом.

— Что? — он прищурился. — Что не сказал?

— Почему ты не рассказал мне обо всём, что тебе пришлось пережить после смерти отца? — спросила я, не сдерживая слёз. Я представляла, что он тогда чувствовал, и отчаянно хотела вернуться в прошлое, узнать правду, чтобы помочь ему. — Почему ты не позволил мне помочь?

Его рот открылся, словно он собираясь что-то сказать, но так и не произнёс ни слова. Он закрыл его и прищурился, будто пытаясь понять, что ответить.

— Мы разговаривали каждый день, Уэс, — сказала я, оплакивая его судьбу с двухлетним опозданием. — И ты ни слова не сказал об этом. Ты говорил, что много работаешь, чтобы накопить денег на учёбу. Ты серьёзно работал на двух работах, чтобы оплачивать все счета своей семьи?

— Кто-то должен был. В этом нет ничего особенного, — ответил он, выглядя неуютно.

— Ничего особенного? — спросила я, и мой голос сорвался на визг. — Боже, почему ты ничего не сказал? Я могла бы помочь тебе.

— Как? — спросил он, смущённо пожимая плечами. — Как бы ты помогла? Ты была подростком учащимся в колледже — что бы ты смогла сделать?

— Я могла бы быть рядом, — ответила я, и из меня вырвался всхлип, который должен был бы меня смутить, но я была слишком расстроена, чтобы думать об этом. — Я могла бы поддержать тебя, пока ты со всем этим справлялся. Боже, неужели я была такой эгоисткой, что ты не мог мне ничего рассказать?

Честно говоря, это было сказано больше себе, чем ему.

— Неужели я была настолько поглощена учёбой, что ты чувствовал, будто не можешь мне ничего рассказать?

— Нет, — настаивал он, подходя чуть ближе и качая головой. — Всё было совсем не так. Я тонул в проблемах, катился по наклонной и ненавидел себя каждый божий день, и не хотел тянуть тебя за собой.

— Но ты бы и не утянул, — сказала я, качая головой. Меня охватило горе. Горе по тому мальчику, которым он был, и по нам, какими мы были вместе. — Ты сам сказал, что я была в колледже. Ты бы не смог «утянуть меня за собой».

— Это уже происходило, Лиз, — резко сказал он.

— Что? Нет, это не так, — возразила я, раздражённая его доводами. Не было причин, по которым он не мог мне рассказать. Возможно, меня мучала совесть, но почему-то почувствовала себя так, будто мне нужно оправдываться.

— Правда? — Он поднял брови и спросил: — Помнишь Джека Антоноффа49?

— Что? — Я посмотрела на него как на сумасшедшего. Что это значит?

— Тебя пригласили на одну тусовку в доме Антоноффа, — сказал он, теперь уже злясь. — Ты помнишь это?

— Да, вроде бы...? — Я помнила приглашение, но не могла вспомнить, почему не пошла.

Почему я не пошла?

— Тебя и твою соседку Бушру пригласили. Она пошла, а ты осталась дома, сказав, что лучше проведёшь время за разговором со мной.

— И...? — спросила я, не понимая, к чему он клонит. Честно говоря, я и сама была удивлена, что так поступила.

Он выглядел злым из-за того, что я не помню. Его голос стал громче, когда он сказал:

— У тебя была уникальная возможность сделать что-то для своей карьеры, но ты предпочла остаться дома и болтать по телефону со своим парнем, который расставляет товары в супермаркете в гребаной Небраске.

— И что? — сказала я, не понимая, почему мы вдруг начали кричать друг на друга.

Я была растеряна, но он был прав. Меня захлестнули гнев, печаль и боль из-за всего, что было между нами, и они бурлили во мне, пока он говорил так, словно первокурсница Лиз была какой-то влюблённой дурочкой.

— Так что я уже тянул тебя на дно — разве ты не видишь? — Его голос был полон негодования, когда он сказал: — Боже, Лиз, ты променяла встречу с самим Джеком Антоноффым на меня!

— Ой, да ладно тебе, Уэс...

— Серьёзно, — сказал он, перебивая меня. Его тёмные глаза сверкали, когда он добавил: — Кто так поступает? У кого есть шанс встретить своего кумира, но он вместо этого выбирает пустой телефонный разговор?

— Ты злишься на меня из-за того, что я не пошла на вечеринку Джека Антоноффа? — спросила я, недоумевая, почему это воспоминание так его злит.

— Да!

Я подняла глаза на разъярённого Уэса и не знала, что ответить.

— Разве ты не понимаешь? Именно поэтому, — с отчаянием сказал он, мотая головой. Его глаза горели. — Тогда я понял, что должен расста...

Он резко замолчал и почесал бровь.

— Должен что? — спросила я, видя, как он себя сдерживает.

— Ничего, — сказал он, сглотнув. — Я просто...

— Нет, Уэс, что ты собирался сказать? — Моё сердце бешено заколотилось, когда я задала вопрос, на который внезапно узнала ответ. — Тогда ты понял, что должен...?

Он сжал челюсть, не отрывая от меня глаз, а потом сказал:

— Тогда я понял, что должен расстаться с тобой.