Не так, как в фильмах

Глава 6

“Я мало что знаю о нём, кроме того, что люблю его.”

— Это случилось однажды ночью

Лиз

— Иди сюда, выпей с нами, Бакс!

— Нет, спасибо, — ответила, вернее, крикнула я, махнув Кэмпбелл со своего места в углу, пока народу становилось всё больше. — Мне и так нормально!

— Нет, будет нормально, когда мы так решим! — она взяла четыре рюмки с кухонного островка перед собой, подняла их над головой и направилась ко мне, а двое других моих соседей шли за ней.

На домашних вечеринках у нас было традицией вчетвером выпивать по рюмочке вместе, прежде чем начиналось самое веселье.

Моими соседями по квартире были: Кэмпбелл, второкурсница, играющая в футбол, потрясающе красивая и способная перепить кого угодно — парня, девушку или студента из братства — под столом. Кларк, старшекурсник, который одинаково хорошо играл в регби и вязал. И Леонардо, очаровательный итальянец, изучающий биологию, чьи родители были очень богаты, отсюда и роскошная квартира прямо напротив кампуса, которую мы снимали у них почти задаром.

В итоге я, которая общалась только по необходимости, жила с тремя общительными и любящими повеселиться людьми. Я никогда не была любительницей вечеринок — слишком шумно, слишком много народу, слишком много выпивки. Но узнав об этом, мои замечательные соседи придумали для меня такую роль, благодаря которой я стала настоящей тусовщицей.

Я была диджеем на всех наших вечеринках.

Лео соорудил для меня импровизированную диджейскую кабину в углу гостиной, так что я могла наблюдать за всем происходящим, но при этом оставаться в стороне, если гости специально не обращали на меня внимание.

Перед каждой вечеринкой я тщательно составляла идеальный плейлист, подбирая песни под разные этапы вечера: спокойная музыка на начало, пока люди собираются и общаются; потом, когда все разогреются, более энергичная — микс из популярных песен, под которые все танцуют и подпевают; а под конец я включаю самые зажигательные треки (выражение Кларка, не моё) когда все уже вошли в кураж.

Ничто не сравнится с тем чувством, когда видишь, как люди кричат и подпевают песням из моего плейлиста. Я была настолько одержима этим, что стала настоящим организатором вечеринок лишь бы снова и снова наблюдать за этим.

В прошлом году мы устраивали одну большую (ну, относительно) вечеринку каждый триместр, и все они были тематическими: вечеринка «О, чёрт, мы вернулись» (сегодняшняя вечеринка — версия 2.0), «Рождественский отрыв», «Анти-День святого Валентина» и «Конец учёбы, целуемся все».

Лео, будучи Лео, позвал всех наших соседей (большинство из которых были взрослыми и состоявшимися людьми), а ещё дал им свой номер телефона на случай, если вечеринка станет слишком шумной. Сначала я подумала, что он сумасшедший, но им это понравилось, и наши вечеринки проходили без проблем.

До того, как я стала играть роль диджея, если уж меня затаскивали на вечеринку, я просто держалась рядом с теми, с кем пришла, и ждала, когда мне станет весело. Спойлер: веселье так и не начиналось. Я не искала отношений, не любила много выпивать и не горела желанием общаться с незнакомцами, поэтому студенческие вечеринки не ассоциировались у меня с «весельем».

Но всё изменилось. Потому что теперь я могла получать удовольствие от того, что мне нравилось, не переживая из-за остального. Могла нарядиться и сделать макияж, а это было лучшей частью похода на вечеринку (сегодня я выбрала идеальное чёрно-белое платье в горошек, которое отлично смотрелось с красными «Чаками»). Я могла с нетерпением ждать события и веселиться с друзьями, но при этом оставаться в стороне, занимаясь музыкой и наблюдая за происходящим.

И ещё помогло то, что мои соседи не раздавали приглашения кому попало. Кэмпбелл обычно отдавала свои билеты футболистам и их вторым половинкам, Лео приглашал в основном ребят из научного круга и несколько симпатичных девушек, Кларк отдавал свои билеты друзьям-бейсболистам и регбистам (которые были крепкими парнями, но при этом удивительно милыми), а мои билеты доставались знакомым спортсменам, которые просили меня об этом во время моей работы.

Итог: по большему счёту на наших вечеринках были только свои, что делало их безопасными.

— Держи, — сказала Кэмпбелл, протягивая мне рюмку водки, пока Кларк и Лео брали свои.

— За что пьём сегодня, детвора? — крикнул Кларк, поднимая свою рюмку. Из-за шума его было едва слышно. Его волосы были собраны в высокий хвост, что выглядело одновременно нелепо и потрясающе на нём.

— Работайте усердно, отрывайтесь на полную и не поникайте, — сказал Лео, чокаясь рюмкой с Кларком, и тут же залился своим очаровательным звонким смехом, чем немного сгладил напыщенность тоста. (прим. пер.: в ориг. эта фраза звучит «Work hard, play hard, stay hard», где «stay hard» имеет второй смысл — оставайся твёрдым (речь о стояке), поэтому они и смеются)

— За усердную работу, — сказала Кэмпбелл, слегка закатив глаза, и чокнулась с остальными.

— За всё не поникшее! — крикнула я, мы чокнулись и выпили. Я бросила взгляд на дверь, когда она открылась, и вошли ещё люди, а затем сказала: — Всё, не мешайте. Диджею Лиззи нужно работать.

Когда мои соседи по комнате уже начали расходиться, вошёл Уэйд Брукс в своей нелепой шляпе, о которой я ему уже раз десять говорила, что она делает его похожим самоуверенного болвана. Я отдала ему свои последние билеты — он и его друзья всегда умели веселиться, — и я была рада, что сделала это, увидев, как следом за ним вошёл Мик. Мы познакомились с ними в прошлом году, и они любили отрываться, но бейсболисты никогда не распускали руки или вели себя неадекватно, когда выпивали, что я очень ценила.

Дополнительные баллы за то, они вели себя гораздо лучше, чем большая часть мужского населения.

Я сделала глоток своего рома с колой, когда вслед за ними вошли ещё двое: блондин невысокого роста и высокий…

Боже мой.

Боже мой!

Я ахнула, подавилась напитком и схватилась за грудь. Я прищурилась, вглядываясь, не в силах поверить увиденному.

Пытаясь рассмотреть его получше, я ощутила, как всё во мне замерло: дыхание сбилось, сердце словно остановилось, даже кровь, казалось, перестала течь по венам. Я была словно парализована, совершенно неподвижна, наблюдая, как он смеётся над чем-то, что сказал блондин.

Боже милостивый, это был Уэс.

Уэс Беннетт был в моей квартире.

Меня тут же охватило лёгкое головокружение, когда я попыталась осознать, что он здесь. Увидеть Уэса вживую после двух лет, когда в памяти остались лишь размытые воспоминания, было слишком сильным потрясением.

Кажется, я сейчас упаду в обморок.

Происходящее казалось нереальным. Как он здесь оказался? Зачем он здесь? Он навещает кого-то?

Нет, этого не может быть. Внутри меня всё сжалось в тугой узел, оплетённый роем трепещущих мотыльков, когда я увидела, как Уэс Беннетт переступает порог моей гостиной.

Боже милостивый, Уэс у меня дома.

Глубоко вздохнув, я старалась сохранять спокойствие, подавляя подступающую слабость и тошноту, но сердце стучало как сумасшедшее. Он непринуждённо улыбался, разговаривая с Уэйдом и блондином — его улыбка ничуть не изменилась — и я почувствовала, как мне не хватает воздуха.

У меня, наверное, сердечный приступ.

Я и забыла, какой он высокий — а может, и нет, — но сейчас он выглядел ещё крупнее. Он возмужал: под футболкой «Кабс» угадывались широкие плечи и крепкая грудь. Стал воплощением профессионального спортсмена, разительно отличаясь от того парня-любителя активного отдыха, которого я когда-то знала.

Его лицо стало более мужественным, словно он потерял всю свою мягкость, и остались только выраженные скулы и глубокие тёмные глаза. И даже шея, всегда привлекавшая моё внимание, теперь казалась ещё более притягательной.

Неужели шея может быть такой мускулистой?

Боже, ну почему он всё такой же красивый?

Он откинул голову назад и засмеялся, и, хотя я не слышала его смеха из-за шума, я прекрасно помнила, как он звучит.

Я узнала бы этот смех где угодно.

Как же я ненавидела его за то, что он так хорошо выглядит.

Он просто не имел права так выглядеть.

Они направились на кухню, вероятно, в поисках пива, а я попыталась глубоко вздохнуть и взять себя в руки.

Но это было невозможно, когда, словно из ниоткуда, возникло столь нежеланное воспоминание о моём последнем разговоре с ним.

В день Нового года, два года назад.

Я заявилась к нему домой с вопросами, уверенная, что слух не может быть правдой.

А он посмотрел мне в глаза и сказал, что это правда.

Почему он появился именно сейчас, спустя столько времени?

Он вообще знает, что это мой дом?

Я подняла свой бокал и залпом выпила остатки напитка, отчётливо осознавая, как дрожат мои руки. Мне хотелось убежать и спрятаться, но в то же самое время меня тянуло выкрикнуть его имя, просто чтобы увидеть его реакцию.

Мне нужно прийти в себя.

Мне нужно успокоиться.

Мне нужен свежий воздух.