Нелюбимые

***

По дороге домой на одной из оживленных улиц мой взгляд приковывает старинная осыпавшаяся арка, по своду которой «ползет» каменная змея, устремляющаяся в сторону разруб­ленного на две половины яблока. Я подхожу ближе к арке и замечаю на ней выбитые старинные буквы и фрагменты римских цифр, а когда касаюсь их пальцами, то чувствую, что камень совсем холодный, хотя на улице стоит жаркая погода. Внезапно мои волосы взъерошивает ветер, словно ­кто-то невидимый только что пробежал рядом. Я вглядываюсь во двор и вижу в нем старинный фонтан и как по стенам домов переливаются блики от воды. Проходя через арку, оказываюсь в небольшом дворе-­колодце, подхожу к краю фонтана и замечаю, что вместо воды в нем мусор, а мерцание, падающее на стены, дает ­кем-то выброшенный или просто забытый маленький диско-шар. Я беру его в руки, сажусь на кованую скамейку рядом с одним из подъездов, а потом раскручиваю шар пальцами и смотрю, как маленькие зеркальные плиточки быстро мерцают перед глазами. Я вглядываюсь в сверкающие осколки, и в моей памяти фотовспышками появляются все эпизоды, которые завели меня в этот двор. Чем быстрее я раскручиваю шар, тем больше понимаю, что все это время я был лишь инструментом хитрой и спланированной стратегии одного человека, которого сильно любил и который пошел на все, чтобы довести свою опасную игру до финала и получить то, о чем он мечтал больше всего.

В мою память буквально врезаются моменты, когда я ошибочно чувствовал себя счастливым и не думал о том, что каждая новая плиточка, дополняющая предыдущую и соединяющаяся со следующей, в конечном счете образует отражение разрушенного мира, в котором я остался один. Чем дольше я вглядывался в отблески, тем больше понимал, что во мне не осталось ни злости, ни отчаяния, ни грусти.

Во мне не было больше чувств.

***

Спустя месяц деньги стали кончаться — в рюкзаке оставался последней конверт. Я понимал, что в один из дней он тоже окажется пустым и что нужно срочно найти работу, чтобы на ­что-то жить. После всего случившегося я больше не хотел связывать свою жизнь с глянцевой индустрией и отправлял резюме в рекламные агентства города. Ответов на них не было, а на все мои звонки я слышал, что со мной свяжутся позже. Каждый новый день подводил меня к той черте, за которой я мог остаться ни с чем.

Когда я окончательно понял, что со мной никто не свяжется и я никому не нужен, то позвонил Кате и попросил о встрече. Она приехала ко мне с пакетом еды и приготовила ужин, а потом осталась на ночь, пообещав, что обязательно ­что-то придумает, и мы поцеловались. Она помогла мне устроиться в небольшую кофейню, которая принадлежала ее знакомому. Утром и днем я мыл грязную посуду, получая за это часть чаевых, которые делили в конце дня все сотрудники кофейни, а потом они по очереди учили меня делать правильный кофе. Я быстро всему учился, и вскоре меня перевели на место помощника бариста, и уже я сам делал напитки для гостей. Каждый вечер я возвращался домой без сил и пытался поскорее уснуть, а утром все повторялось. Денег работа в кофейне приносила немного, поэтому мне пришлось связаться с Софией, чтобы сообщить о том, что я буду вынужден съехать. Она все выслушала, а затем, не вдаваясь в подробности, сухо попросила о том, чтобы внутри все было ровно так, как до моего заселения, и сказала, что ее помощник заедет проверить. Я отмыл всю квартиру, постирал белье, а потом в интернете нашел копию испорченной картины и заказал доставку. Когда мне ее привезли, сразу же повесил на стену, а старую разрезал на множество частей и вынес вместе с остальным мусором. Маме я рассказывал, что у меня все хорошо и я работаю в глянцевом издании. Я уверенно врал, что занимаюсь тем же, чем и раньше, и что мной здесь все довольны. Я не мог рассказать всю правду, поскольку не хотел ее расстраивать. Про Аню она меня не спрашивала.

В один из дней я увидел в кофейне Санто — хотел убежать на кухню, но он заметил меня и громко поприветствовал. Санто спросил, что я делаю в кофейне и почему на мне фартук, а не смокинг. Я взял с полки стеклянный стакан, крепко сжал его в руке и рассказал, что решил навсегда завязать с журналами и больше к ним не возвращаться. Он понимающе улыбнулся и попросил, чтобы я лично приготовил ему кофе, а потом добавил, что такое решение стоит отметить. Он достал из кожаного рюкзака черный конверт и протянул его мне. Когда я его открыл, то увидел в нем пригласительный билет на день рождения She. Санто сказал, что помнит, как я говорил ему, что моя девушка имеет отношение к изданию, и этот пригласительный для нас с ней. Затем он оценивающе осмотрел меня и попросил внимательно отнестись к дресс-коду.