Пять недель на воздушном шаре

ГЛАВА XI

Благодаря попутным ветрам «Решительный» шел ускоренным ходом. В Мозамбикском проливе погода была особенно благоприятна. Удачный морской переход как бы предсказывал успех и воздушному перелету. Каждый жаждал поскорее добраться до Занзибара и там помочь чем только возможно доктору Фергюссону в его последних приготовлениях к перелету.

Наконец показался город Занзибар, расположенный на острове того же имени, и 15 апреля, в одиннадцать часов утра, «Решительный» бросил якорь в его гавани.

Остров Занзибар является владением имама маскатского, союзника Франции и Англии. Гавань его посещается множеством кораблей соседних стран.

Остров отделен от африканского материка только проливом шириной не более тридцати миль.

Занзибар ведет обширную торговлю камедью, слоновой костью, черным, эбеновым деревом. Кроме того, он является крупным рынком невольников. Сюда свозятся все пленники, захваченные в боях, а бои эти не прекращаются, ибо вожди внутренних африканских племен беспрестанно воюют между собой.

Не успел «Решительный» пришвартоваться в занзибарской гавани, как на нем появился английский консул с предложением своих услуг доктору Фергюссону. Уже целый месяц он благодаря европейским газетам был осведомлен о проектирующемся перелете, но до сих пор состоял в многочисленных рядах людей, скептически относящихся к самой возможности осуществления подобного плана.

— Я сомневался, — заявил консул, протягивая руку Самуэлю Фергюссону, — но теперь, при виде вас, все мои сомнения исчезли.

И он тут же пригласил к себе в дом доктора, Дика Кеннеди и, конечно, милейшего Джо.

Консул был так любезен, что познакомил доктора с целым рядом писем капитана Спека, и Фергюссон узнал из них, что капитан и его спутники претерпели страшные муки и от голода и от непогоды, прежде чем добрались до страны Угого. Теперь же, как видно, они принуждены были подвигаться чрезвычайно медленно, встречая на пути беспрестанные затруднения. В последнем письме Спека упоминалось о том, что вряд ли они в ближайшее время смогут дать знать о себе.

— Вот те опасности и лишения, каких мы сумеем избегнуть, — заметил доктор.

Багаж трех путешественников был отправлен в дом консула. Воздушный шар собирались выгрузить на занзибарском берегу, где у сигнальной мачты для него было выбрано очень удобное место позади огромного здания, которое защищало бы его от восточных ветров. Но незадолго до предполагаемой выгрузки шара консул был извещен о том, что туземное население намерено силой воспрепятствовать этому. Негры почему-то усмотрели в этом полете что-то враждебное их религии. Они вообразили, что замышляется какое-то зло против солнца и луны. А так как оба светила являются предметами поклонения у африканских народов, то и было решено силой противиться нечестивой экспедиции.

Узнав о таких настроениях туземцев, консул сообщил о них доктору Фергюссону и капитану Пеннету. Капитан ни за что не хотел отступать перед угрозами, но новый его друг, доктор, разубедил его в этом.

— Конечно, в конце концов нам удалось бы выгрузить шар, — сказал Фергюссон, — и гарнизон имама даже оказал бы нам в этом содействие, но знаете, дорогой капитан, порой для несчастного случая довольно мгновения. Какой-нибудь злостный удар — и шару нанесен непоправимый вред, а наше путешествие сорвано. Нет, тут надо действовать очень осмотрительно.

— Но как же быть? — недоумевал Пеннет. — Если мы высадимся на африканском берегу, то там тоже встретимся с теми же трудностями. Что же делать?

— Ничего не может быть проще, — заявил консул. — Взгляните вон на те островки, расположенные за гаванью. Выгрузите ваш шар на одном из этих островков, окружите его цепью матросов, и он будет в полной безопасности.

— Великолепно! — воскликнул Фергюссон. — Там же удобно будет и произвести последние наши приготовления.

Капитан согласился, что проект этот благоразумен, и вскоре «Решительный» подошел к островку Кумбени.

Утром 16 апреля шар был благополучно выгружен на лужайку среди леса. Здесь на расстоянии восьмидесяти футов были вбиты два столба вышиной также в восемьдесят футов. На столбах была установлена система блоков, благодаря которой с помощью поперечного каната и был поднят шар. Пока он был совершенно пуст. Внутренняя оболочка, соединенная с внешней, была поднята одновременно.

К нижней части оболочки были прикреплены трубки, через которые должен был поступать водород.

День 17 апреля прошел в установке аппарата для добывания водорода. Он состоял из тридцати бочек, в которых происходило разложение воды с помощью железного лама и серной кислоты. Полученный водород, очистившись от примесей, поступал в большую, находящуюся в центре бочку, откуда и направлялся по двум трубам в оболочку. Таким образом, каждая из оболочек наполнялась строго определенным количеством газа. Для этой операции потребовалось тысяча восемьсот шестьдесят шесть галлонов (три тысячи двести пятьдесят литров) серной кислоты, шестнадцать тысяч пятьдесят фунтов (больше восьми тонн) железного лома и девятьсот шестьдесят шесть галлонов (около сорока одной тысячи двухсот пятидесяти литров) воды.

Наполнение оболочек газом началось около трех часов утра и длилось почти восемь часов. За час до полудня воздушный шар, одетый в сетку, грациозно покачивался над своей корзиной, удерживаемый большим количеством мешков с землей. С особой тщательностью был установлен изобретенный Фергюссоном аппарат для расширения газа и прилажены в цилиндрическом ящике нагрева трубки, сообщающиеся с обеими оболочками.

Якоря, веревки, инструменты, походные одеяла, тент, съестные припасы, оружие — все было размещено в корзине на заранее намеченных для этого местах. Вода запасена была еще в Занзибаре. Двести фунтов балласта в виде песка, помещавшегося в пятидесяти мешочках, также было уложено на дно корзины так, чтобы он всегда был под рукой. К пяти часам вечера все эти приготовления были закончены. Пока шла работа, вдоль всего берега островка стояли часовые, а шлюпки с «Решительного» курсировали по проливу.

Туземцы проявляли свою злобу дикими криками, гримасами и кривлянием. Жрецы носились среди толпы, еще больше разжигая ее фанатизм. Некоторые из самых рьяных пытались было вплавь добраться до острова, но их легко отогнали.

Тут пущены были в ход заклинания и колдовство. «Вызыватели дождя», утверждавшие, что они повелевают тучами, стали призывать ураган и каменный ливень (так негры зовут град). Для этого они собрали листья со всевозможных деревьев и принялись кипятить их на медленном огне. В это же время при помощи длинной иглы, вонзенной в сердце, был убит баран. Но, увы, небо продолжало по-прежнему быть безоблачным…

Неграм не оставалось ничего более, как устроить буйную оргию, напившись «жембо», этим жгучим ликером, приготовленным из кокосовых орехов, или «тогва» — чрезвычайно хмельным пивом. И их песни, мало мелодичные, но ритмичные, слышались всю ночь до рассвета.

Около шести часов вечера наши путешественники в последний раз сели за обеденный стол в кают-компании «Решительного» с капитаном и его офицерами. Кеннеди, к которому никто не обращался ни с какими вопросами, что-то про себя бормотал, не сводя глаз с доктора Фергюссона.

Прощальный обед был невесел. Приближение минуты разлуки навевало на всех грустные размышления. Что сулила отважным путешественникам судьба? Будут ли они когда-нибудь снова среди друзей сидеть у своего родного очага? А если почему-нибудь они не смогут пользоваться для передвижения своим шаром, что станется с ними среди диких племен, неизведанных стран, в необъятных пустынях? Все эти мысли, до сих пор только мелькавшие в головах присутствующих, теперь волновали их разыгравшееся воображение. Доктор Фергюссон, как всегда, хладнокровный и невозмутимый, тщетно старался рассеять подавленное настроение.

Так как можно было опасаться со стороны негров каких-нибудь враждебных выступлений по отношению к доктору Фергюссону и его спутникам, то все трое остались ночевать на «Решительном». В шесть часов утра они покинули свои каюты и переправились на островок Кумбени.

Восточный ветер слегка покачивал воздушный шар. Вместо удерживавших его до сих пор мешков с землей были поставлены двадцать матросов, чтобы держать его. Капитан Пеннет явился со своими офицерами присутствовать при торжественном старте.

Тут Кеннеди подошел к доктору и, взяв его за руку, проговорил:

— Итак, Самуэль, ты бесповоротно решил лететь?

— Бесповоротно решил, дорогой мой Дик.

— Но, не правда ли, я сделал все, чтобы этому помешать?

— Все!

— Тогда, значит, моя совесть чиста, и я отправляюсь с тобой.

— Я был в этом уверен, — ответил доктор, не скрывая, до чего он тронут.

Наступил момент окончательного прощания. Капитан и офицеры горячо обняли и расцеловали своих новых друзей, в том числе, конечно, и славного Джо, гордого и сияющего. Каждому из присутствующих хотелось пожать руку доктору Фергюссону.

В девять часов утра трое аэронавтов заняли свои места в корзине воздушного шара. Доктор зажег горелку и совершенно открыл кран, чтобы достигнуть наибольшей температуры. Через несколько минут шар, до этого времени державшийся на земле в полном равновесии, начал тянуть вверх. Матросы стали понемногу отпускать удерживающие его канаты. Корзина поднялась над землей футов на двадцать…

— Друзья мои! — закричал доктор, стоя с обнаженной головой между своими спутниками. — Дадим нашему воздушному шару имя, которое должно принести ему счастье. Назовем его «Викторией»![7]

Прокатилось оглушительное «ура».

К этому моменту подъемная сила воздушного шара еще больше увеличилась. Фергюссон, Кеннеди и Джо послали Своим друзьям последний привет.

— Отдавай! — скомандовал доктор.

«Виктория» быстро поднялась в воздух. И в этот момент на «Решительном» раздался салют из четырех его пушек…