Пять недель на воздушном шаре

Глава XXXIII

На следующий день, 13 мая, наши аэронавты первым делом начали обследовать берег, где они находились, и выяснили, что в данном месте берег этот является как бы островом среди огромных болот. Кругом, насколько мог охватить глаз, простирались тростники, не уступавшие по вышине европейским лесам.

Непроходимые топи создавали для «Виктории» на острове безопасное положение. Надо было лишь не спускать глаз с озера. А оно тянулось на восток необозримым водным пространством, на котором не виднелось даже островов.

Оба друга до сих пор все еще не решались заговорить о своем злосчастном товарище. Кеннеди первый высказал свои предположения.

— Быть может, Джо и не погиб, — начал он, — малый он ловкий и пловец такой, каких мало. Мы, конечно, встретимся с ним, только где и когда? Но мы с тобой ни перед чем не должны останавливаться, чтобы облегчить ему возвращение.

— Ну, конечно, дорогой Дик, мы сделаем все, чтобы найти нашего друга, — горячо ответил доктор. — Но прежде всего давай займемся тем, чтобы освободить нашу «Викторию» от совершенно теперь бесполезной для нее внешней оболочки: мы избавимся этим от тяжести в шестьсот пятьдесят фунтов. Из-за этого стоит потрудиться.

Доктор и Кеннеди сейчас же принялись за работу, связанную с большими трудностями. Пришлось кусок за куском отдирать чрезвычайно прочную шелковую ткань оболочки и, разрезая ее на узкие полосы, вытаскивать сквозь сетку. Выяснилось, что оболочка была разорвана кондорами на протяжении нескольких футов.

Работа заняла по крайней мере часа четыре. Наконец удалось совершенно освободить внутреннюю оболочку, и она, к счастью, оказалась в полной исправности. «Виктория» уменьшилась на одну пятую своего объема.

Разница в объеме показалась Кеннеди настолько значительной, что встревожила его.

— А достаточно ли будет этого для полета? — спросил он своего друга.

— На этот счет не беспокойся, Дик. Я восстановлю равновесие, и даже вернись наш бедняга Джо — и с ним мы будем в состоянии продолжать наш полет.

— Знаешь, Самуэль, если память не изменяет мне, то во время падения мы были недалеко от какого-то острова.

— Действительно, и я припоминаю это, но тот остров, как и все здешние острова, конечно, населен дикарями. Наверно, туземцы были свидетелями нашей катастрофы, и если Джо попал им в руки, уо одно суеверие дикарей сможет спасти его.

— Повторяю, Самуэль: наш Джо выпутается из любых затруднений. Я глубоко верю в его ловкость и смышленость.

— И я хочу надеяться на это. А теперь, Дик, отправляйся-ка на охоту, только, смотри, не увлекайся и не заходи слишком далеко. Нам необходимо возобновить запасы съестного, ведь большей частью их пришлось пожертвовать.

— Ладно, Самуэль. Я скоро вернусь.

Кеннеди взял двустволку и по высокой траве направился в ближайший лесок. Вскоре частые выстрелы дали знать Фергюссону, что охота обещает быть удачной.

Между тем доктор занялся осмотром уцелевшего багажа и уравновешиванием «Виктории» с ее новой оболочкой. Он выяснил, что еще имелось фунтов тридцать пеммикана, небольшое количество чаю и кофе, около полутора галлонов водки и совершенно пустой ящик для воды. Но сушеного мяса совсем не осталось.

Доктор знал, что подъемная сила «Виктории», благодаря утечке водорода из внешней оболочки, уменьшилась приблизительно фунтов на девятьсот. Теперь для установления равновесия шара ему это, конечно, нужно было учесть. Наибольший объем оболочки «новой» «Виктории» равнялся шестидесяти семи тысячам кубических футов, а заключала она в себе газа тридцать три тысячи четыреста восемьдесят кубических футов. Аппарат для расширения газа, видимо, был в полной исправности; также не пострадали ни электрическая батарея, ни змеевик.

Подъемная сила «новой» «Виктории» равнялась приблизительно трем тысячам фунтов. Подсчитав общий вес аппарата, людей, корзины с ее принадлежностями, пятидесяти галлонов воды и ста фунтов свежего мяса, доктор получил в общей сложности две тысячи восемьсот тридцать фунтов. Следовательно, для полного равновесия шара он мог захватить с собой на какой-нибудь непредвиденный случай еще сто семьдесят фунтов баласта. Снаряжая «Викторию» сообразно с этими вычислениями, доктор пока заполнил вес Джо лишним балластом.

Целый день ушел на все эти приготовления, закончившиеся только по возвращении Кеннеди. Охота была очень удачна: Дик притащил целую груду диких гусей, уток, вальдшнепов, чирков и ржанок. Не теряя времени, охотник принялся за работу; очистив дичь, он занялся ее копчением. Каждую птицу он надевал на палочку и вешал в дыму над костром из зеленых веток. Когда, по мнению опытного в этом деле Кеннеди, дичь была достаточно прокопчена, вся она была уложена в корзину.

Этот запас дичи охотнику надо было на следующий день еще пополнить.

Вечер застал наших аэронавтов за работой. Ужин их состоял из пеммикана, сухарей и чая. Усиленная работа дала им и аппетит и сон. Фергюссону и Кеннеди, когда они поочередно несли вахту, порой чудилось, что откуда-то доносится голос Джо, но, увы, этот голос, который они так жаждали услышать, был далеко.

На заре доктор разбудил Кеннеди.

— Я долго думал над тем, что нам предпринять для разыскания нашего друга, — начал Фергюссон.

— Что бы ты ни придумал, Самуэль, я заранее согласен с твоим планом.

— Прежде всего очень важно дать знать о нас Джо.

— Конечно! А то вдруг славный малый вообразит, что мы бросили его.

— Он-то? Нет! Слишком хорошо он нас знает, и никогда это не сможет притти ему в голову. Но необходимо уведомить его о том, где именно мы находимся.

— А как это сделать?

— Сесть в корзину и снова подняться в воздух.

— Ну, а если ветер унесет нас в сторону?

— К счастью, этого не случится. Ты увидишь, Дик, ветер понесет нас над озером: вчера он был для нас противным, а нынче будет благоприятен. Все наши усилия в течение дня будут направлены к тому, чтобы держаться над озером, и Джо, который, конечно, все время будет искать нас глазами, не сможет не увидеть нашей «Виктории». Быть может, он даже умудрится дать нам знать о том, где он находится.

— Если только он один и. свободен, то, несомненно, это сделает.

— Даже в том случае, если он в плену, то и тогда он увидит нас, — настаивал доктор, — ибо не в обычае дикарей запирать своих пленников.

— Ну, а если мы не получим никаких указаний на то, где Джо, и не наткнемся на его след, — ведь все надо предвидеть, — что в таком случае делать?

— Тогда мы попытаемся возвратиться к северной части озера, стараясь по возможности быть на виду, затем остановимся, исследуем берега, куда рано или поздно Джо должен добраться, и, уж конечно, мы не покинем этих мест, не сделав всего, чтобы разыскать нашего друга.

— Ну, стало быть, надо отправляться, — согласился охотник.

Доктор снял точный план того участка твердой земли, который они собирались покинуть, и, справившись по карте, решил, что они находятся на северном берегу озера Чад, между городом Лари и селением Ингемини. Тут он вспомнил, что в этих местах побывал исследователь майор Денгам.

Пока Фергюссон был занят своей работой, Кеннеди успел еще поохотиться и пополнить запас свежего мяса. Несмотря на то, что в соседних болотах видны были следы носорогов, ламантинов и гиппопотамов, нашему охотнику не пришлось встретить ни одного из этих огромных животных.

В семь часов утра, после неимоверных усилий, — а ведь бедняга Джо делал это с такой легкостью! — якорь был отцеплен от дерева. Газ расширился, и «новая» «Виктория» поднялась на двести футов в воздух. Сначала она закружилась на месте, но вскоре, захваченная довольно сильным ветром, понеслась со скоростью двадцати миль в час. Доктор все время старался держаться не ниже двухсот футов и не выше пятисот. Кеннеди то и дело палил из своего карабина. Проносясь над островами, аэронавты, даже с некоторым риском, снижались, чтобы хорошенько рассмотреть перелески, деревья, кусты, — словом, все места, где тень или скала могли дать приют их товарищу. Порой они низко спускались к длинным пирогам, бороздившим воды озера. Рыбаки с нескрываемым ужасом кидались в воду и с лихорадочной поспешностью плыли к своему острову.

— Нет, нигде не видно его, — проговорил с грустью Кеннеди после двух часов поисков.

— Подождем, Дик, и не будем падать духом. Мы, по-моему, теперь должны быть недалеко от места катастрофы.

К одиннадцати часам «Виктория» пролетела девяносто миль. Здесь она встретила новое воздушное течение, и оно почти под прямым углом отнесло ее миль на шестьдесят к востоку. Они парили над очень большим и густо населенным островом, в котором доктор признал остров Феррам, где находится столица биддиомов. Фергюссону казалось, что здесь из-за каждого куста должен выскочить и позвать их Джо. Будь он на свободе, ничего не было бы легче, как подобрать его, но даже и из плена его можно было бы освободить, повторив маневр с миссионером. И славный малый снова был бы среди своих друзей! Но, увы, нигде никаких признаков бедняги… Действительно, было от чего притти в отчаяние! В половине третьего дня показалась Тангалия — селение, расположенное на восточном берегу озера Чад. Это, как пояснил Фергюссон своему другу, и был тот крайний пункт, которого достиг в своих исследованиях Денгам.

Доктора начинало беспокоить постоянство ветра. Для него было ясно, что их относит к востоку, к центру Африки, к необозримым пустыням.

— Нам непременно надо остановиться, — сказал он, — и даже спуститься на землю. Мы должны, и главным образом в интересах Джо, вернуться к озеру. Но раньше, чем снизиться, попробуем найти обратное воздушное течение.

В продолжение часа с лишком Фергюссон искал это течение на различных высотах. «Викторию» все продолжало относить на восток, но наконец, к счастью, на высоте тысячи футов ее подхватил очень сильный ветер и понес к северо-западу.

«Не может быть, чтобы Джо был на одном из островов, — пронеслось в голове доктора, когда он снова увидел северный берег озера Чад. — Бедняга уж наверное нашел бы способ как-нибудь дать о себе знать».

Нельзя было также допустить, чтобы такой замечательный пловец мог утонуть. Вдруг ужасная мысль одновременно поразила обоих друзей: мысль о крокодилах, во множестве водящихся в этих краях. Сначала ни один из них не был в силах вслух высказать свое опасение. Наконец доктор без всяких предисловий сказал:

— Крокодилы ведь встречаются только по берегам островов или озер, и у Джо, наверно, хватило бы ловкости ускользнуть от них. Да вообще здешние крокодилы не особенно опасны. Африканцы ведь безнаказанно купаются, не боясь их нападений.

Кеннеди ничего не ответил. Он предпочитал молчать, чем обсуждать эту ужасную возможность. Около пяти часов дня доктор объявил, что они проносятся над городом Лари. Жители у своих хижин из плетеного тростника в это время были заняты уборкой хлопка на огороженных, тщательно обработанных участках земли. С полсотни тростниковых хижин ютилось в долине между невысокими горами. Доктору не очень-то нравилось, что ветер все усиливается, но, к счастью, он вдруг изменил направление и принес «Викторию» к тому самому месту, где аэронавты провели предшествующую ночь. Якорь на этот раз зацепился не за дерево, а за довольно плотную массу, образовавшуюся из тростника и густого болотного ила. Сначала было трудно удерживать на якоре шар, но с наступлением темноты ветер спал. Несмотря на это, друзья почти в отчаянии провели вместе бессонную ночь.