Пять недель на воздушном шаре

ГЛАВА XXI

Ночь была очень темна. Доктор Фергюссон не мог ориентироваться, где именно они спустились. Якорь зацепился за вершину очень высокого дерева, которое едва вырисовывалось в ночном мраке. Как всегда, доктор нес первую вахту с девяти часов вечера, а в полночь его сменил Кеннеди.

— Смотри же, Дик, сторожи хорошенько, — наказал ему доктор.

— А разве есть что-либо новое?

— Нет, но мне показалось, что там внизу, под нами, слышатся какие-то неясные крики. Ведь, в сущности, я не знаю, куда нас занес ветер, а излишняя осторожность повредить никогда не может.

— Ты, Самуэль, должно быть, слышал вой диких зверей.

— Нет, мне почудилось совсем другое… Ну, одним словом, при малейшей тревоге не замедли разбудить меня.

— Можешь быть совершенно спокоен, друг мой.

Доктор еще раз внимательно прислушался, но кругом все было тихо, и он, бросившись на постель, скоро заснул. Все небо было покрыто густыми тучами, но в воздухе «е чувствовалось ни малейшего ветерка. «Виктория», держась на одном только якоре, была совершенно неподвижна.

Кеннеди, пристроившись в корзине так, чтобы было удобно наблюдать за горелкой, в то же время внимательно вглядывался в темноту. Порой ему казалось, как это бывает у беспокойных людей, чего-нибудь опасающихся, будто внизу мелькает какой-то слабый свет. На один момент ему даже показалось, что он ясно видит этот свет в каких-нибудь двухстах шагах, но, по всей вероятности, подумал он, то была зарница, не повторившаяся больше. Кеннеди было успокоился и снова стал внимательно всматриваться в темноту, как вдруг резкий свист прорезал воздух.

Что это? Был ли это крик животного, ночной птицы, или это кричал человек?

Кеннеди, сознавая всю опасность положения, собирался уже разбудить своих товарищей, но тут ему пришло в голову, что, кто бы это ни был, люди или звери, они во всяком случае находятся не так уж близко. Дик осмотрел свои ружья и стал вглядываться в темноту.

Вскоре ему показалось, что какие-то неясные тени крадутся к их' дереву. В этот момент из-за туч проскользнул луч луны, и Кеннеди ясно увидел группу каких-то существ, суетящихся в темноте.

Ему пришло на память приключение с павианами, и, не медля более, он дотронулся до плеча доктора.

Тот сейчас же проснулся.

— Будем говорить тише, — прошептал Кеннеди.

— Что-нибудь случилось?

— Да, надо разбудить Джо.

Когда Джо вскочил, охотник рассказал то, что он видел.

— Неужели снова эти проклятые обезьяны? — тихо проговорил Джо.

— Возможно. Но, тем не менее, надо принять все меры предосторожности, — сказал Фергюссон.

— Мы с Джо спустимся по лестнице на дерево, — заявил Кеннеди.

— А я в это время, — добавил доктор, — подготовлю все, чтобы «Виктория» смогла в случае надобности мигом подняться.

— Значит, сговорились.

Ну, так спускаемся, — сказал Джо.

— Смотрите же, без крайней необходимости не пускайте в ход оружия, — напутствовал их доктор. — Совершенно излишне обнаруживать в этой местности наше присутствие.

Дик и Джо ответили ему кивкам головы. Они бесшумно соскользнули на дерево и уселись на разветвлении крепких ветвей, за которое держался якорь. Некоторое время они, сидя неподвижно среди листвы, молча прислушивались. Вдруг послышалось какое-то шуршание по коре дерева. Джо схватил шотландца за руку.

— Слышите? — прошептал он.

— Да, что-то приближается.

— Быть может, это змея. Помните, вы, слышали свист?

— Нет, в нем было что-то человеческое.

«Все-таки я предпочитаю дикарей, — подумал про себя Джо, — а к пресмыкающимся, признаться, я питаю просто отвращение».

— Шум усиливается, — снова прошептал через несколько минут Кеннеди.

— Да, кто-то карабкается сюда.

— Ты наблюдай за этой стороной, а я буду за той, — шопотом проговорил охотник.

— Хорошо.

Они были одни на крепкой большой ветке, поднимавшейся прямо из гущи исполина-баобаба. Мрак здесь царил еще более непроглядный. Вдруг Джо наклонился к уху Кеннеди и прошептал:

— Негры.

Несколько слов, произнесенных вполголоса внизу, долетели до их слуха.

Джо вскинул ружье на плечо.

— Подожди, — остановил его шопотом Дик.

Дикари действительно взбирались на баобаб. Они карабкались со всех сторон, извиваясь по веткам, словно змеи, и подвигались медленно, но уверенно. Их можно было узнать по запаху тел, смазанных зловонным жиром. Вскоре на уровне ветки, на которой сидели Кеннеди и Джо, показались две головы…

— Стреляй! — скомандовал шотландец.

Двойной выстрел прокатился, как гром, и замер среди болезненных воплей. В мгновение ока вся ватага исчезла.

Но среди воя вдруг прозвучал крик — удивительный, неожиданный, невероятный! Человеческий голос совершенно ясно крикнул по-французски:

— Ко мне! На помощь!

Кеннеди и Джо были изумлены безмерно и мигом взобрались обратно в корзину.

— Вы слышали? — спросил Фергюссон.

— Конечно. Подумайте только! Этот невероятный голос, кричавший по-французски: «Ко мне! На помощь!» Француз в руках этих варваров!

— Быть может, миссионер?[10]

— Несчастный! — воскликнул охотник. — Они ведь его терзают, может быть, убивают.

Фергюссон тщетно старался скрыть свое волнение.

— Тут нет никаких сомнений, — наконец проговорил он, — какой-то несчастный француз попал в руки дикарей. И, конечно, мы не тронемся отсюда, не сделав всего возможного для его спасения. По нашим ружейным выстрелам он должен был понять, что явилась неожиданная помощь, и у него, наверно, блеснула надежда. Ведь правда, друзья мои, мы с вами не отнимем у него этой последней надежды? Как ваше мнение?

— Мы совершенно согласны с тобой, Самуэль! Распоряжайся нами!

— Обсудим же теперь, что нам следует делать, а с рассветом постараемся его выручить, — сказал Фергюссон.

— Но как нам отделаться от этих подлых негров? — проговорил Кеннеди.

— Для меня совершенно очевидно из того, как эти негры удрали, что они не знакомы с огнестрельным оружием, — продолжал доктор, — значит, нам нужно будет использовать их ужас. Но следует обождать рассвета и тогда, сообразно с местностью, выработать план опасения.

— Этот бедняга должен быть где-нибудь поблизости, — заметил Джо, — так как…

— Ко мне! На помощь! — раздался тот же голос, но уже более слабый.

— Варвары! — закричал, весь трясясь от волнения, Джо. — А что, если они прикончат его еще этой ночью?

— Слышишь, Самуэль, — бросился Кеннеди к своему другу, хватая его за руку, — ведь и правда, они могут убить его еще до утра!

— Это мало вероятно, друзья мои. Дикие племена умерщвляют своих пленников обыкновенно среди бела дня, — им, видите ли, для этого непременно нужно солнце, — пояснил доктор.

— Ну, а что, если мне воспользоваться ночной темнотой и пробраться к этому несчастному? — промолвил шотландец.

— Тогда и я пойду с вами, мистер Дик, — попросил Джо.

— Постойте, постойте, друзья мои! Этот план делает честь вашему сердцу и вашей храбрости, но вы, подвергая опасности всех нас, вместе с тем можете повредить тому, кого мы хотим спасти.

— Почему же? — возразил Кеннеди. — Ведь эти дикари, страшно перепуганные, разбежались. Они больше не вернутся.

— Дик, умоляю тебя, послушайся меня! Поверь, я имею в виду общее благо. Если бы случайно ты попался им в руки, все бы пропало.

— Но этот несчастный? Он ждет, надеется. И никто не отзывается, никто не идет на помощь. Ему уже, наверно, начинает казаться, что ружейные выстрелы ему только померещились.

— Его можно успокоить, — заявил доктор Фергюссон.

И, встав в темноте, он поднес ко рту руку в виде рупора и прокричал на языке иностранца:

— Кто бы вы ни были, не теряйте надежды! Три друга думают и заботятся о вас.

В ответ на это раздался ужасный вой, заглушивший, без сомнения, ответ пленника.

— Его убивают! Его прикончат! — закричал Кеннеди. — Наше вмешательство только ускорило его смертный час. Надо действовать!

— Но каким образом, Дик? Подумай, что можно сделать в таком мраке?

— Ах, если бы был день! — воскликнул Дик.

— Ну, хорошо, а если б был день, что бы ты тогда сделал? — каким-то особенным тоном спросил доктор.

— Ничего не может быть проще, Самуэль, — ответил охотник. — Я спустился бы на землю и стрельбой разогнал бы эту сволочь.

— А ты, Джо, что бы ты сделал? — обратился к нему Фергюссон.

— Я, сэр, поступил бы более осторожно. Дал бы знать пленнику, в каком направлении ему следует бежать.

— Но как же ты дал бы ему знать об этом?

— Или привязав записку к стреле, которую, помните, я поймал в воздухе, или просто громко сказав ему это, благо дикари не понимают нашего языка.

— Ваши планы неосуществимы, друзья мои. Спастись бегством этому несчастному страшно трудно, если б даже он сумел ускользнуть от своих мучителей. Что касается твоего проекта, дорогой Дик, то, при свойственной тебе отваге и благодаря страху, нагнанному нашим огнестрельным оружием, он еще, быть может, и удался бы. Но провались он — тебе грозила бы гибель, и нам пришлось бы спасать не одного уже, а двоих. Нет! Надо действовать иначе, — так, чтобы все шансы «а успех были на нашей стороне.

— Но действовать немедленно, сейчас же, — настаивал охотник.

— Может быть, и так, — проговорил Фергюссон, как бы подчеркивая эти слова.

— Да неужели, сэр, вы в силах рассеять эту тьму?

— Кто знает, Джо?

— Ах, сэр! Если только вы сделаете нечто подобное, я сейчас же заявлю, что вы — самый великий ученый в мире!

Доктор несколько минут помолчал. Видимо, он обдумывал какой-то план. Оба, Дик и Джо, с трепетом смотрели на него. Они были страшно взволнованы этим совершенно необычайным положением.

Вскоре Фергюссон заговорил:

— Вот мой план: у нас еще не тронут балласт в двести фунтов. Мне кажется, что этот пленник, изнуренный страданьями, не может весить больше самого тяжелого из нас. Следовательно, у нас во всяком случае остается лишних шестьдесят фунтов балласта, и его можно сбросить, чтобы скорее подняться.

— Объясни, пожалуйста, что ты хочешь этим сказать? — попросил Кеннеди.

— Охотно. Ты сам понимаешь, Дик, что если мне удастся захватить пленника я я сброшу количество балласта, равное ему по весу, то равновесие шара не будет нарушено. Но если придется как можно скорее подниматься, чтобы ускользнуть от этой оравы негров, мне понадобится прибегнуть к более энергичным средствам, чем моя горелка. И вот для этого в нужную минуту и придется сбросить остаток балласта.

— Видимо, это так, — согласился Дик.

— Но здесь есть и отрицательная сторона, — продолжал Фергюссон. — Чтобы спуститься потом, мне понадобится выпустить количество газа, пропорциональное весу сброшенного балласта. Конечно, газ вещь очень ценная, но можно ли думать об этом, когда вопрос идет о спасении человеческой жизни!

— Ты совершенно прав, Самуэль: мы должны пойти на всякие жертвы, чтобы спасти этого человека.

— Приступим же к делу, — сказал Фергюссон. — Начните с того, что переместите балласт к борту корзины так, чтобы его сразу можно было сбросить.

— А как быть с темнотой?

— Пока она скрывает наши приготовления, а когда они будут закончены — рассеется. Держите ваши ружья наготове. Быть может, придется стрелять, а быть может, мы и избежим Ну что, вы готовы?

— Готовы, — ответил Джо.

Балласт поместили у борта, и ружья были заряжены.

— Прекрасно, — одобрил доктор. — Будьте же внимательны. Ты, Джо, сбрасывай балласт, а ты, Дик, хватай пленника. Но помните: ничего не делать без моего распоряжения. А теперь, Джо, ступай скорей отцепи якорь и мигом возвращайся назад в корзину.

Джо моментально спустился вниз по канату и через несколько минут вернулся обратно. «Виктория», получив свободу, повисла в воздухе почти неподвижно.

В это время доктор убедился, что в смесительной камере есть достаточно газа, чтобы в случае надобности пустить в ход горелку, не прибегая к помощи бунзеновской батареи. Потом он вытащил два хорошо изолированных проводника, служивших для разложения воды, и, порывшись в своем дорожном чемодане, достал оттуда два заостренных уголька, которые и прикрепил к концам проводников.

Оба его друга смотрели на то, что он делает, ровно ничего не понимая, но молчали. Закончив свою работу, Фергюссон стал посреди корзины и, взяв в каждую руку по проводнику с угольками, сблизил их концы. И вдруг яркий, ослепительный, невыносимый для глаз свет вспыхнул между остриями угольков. Огромный сноп электрического света прорезал ночной мрак.

— Ах, сэр! — вырвалось у Джо.

— Ни слова! — прошептал доктор.