Пять недель на воздушном шаре

ГЛАВА XXXII

Над озером Чад «Виктория» попала в воздушное течение, которое понесло ее к западу. Бродившие по небу облака умеряли зной, и от водной поверхности также веяло прохладой. Но около часа дня «Виктория», пролетев по диагонали через озеро, снова понеслась над сушей. Доктор был не особенно доволен этим, но когда через семь или восемь миль показалась знаменитая столица царства Борну — Кука, он перестал сожалеть о том, что ветер занес их сюда. В течение нескольких минут Фергюссон смог рассматривать этот город, опоясанный стенами из белой глины. Среди множества арабских домов-кубиков тяжело поднимались довольно топорные мечети. Во дворах домов и на площадях росли пальмы и каучуковые деревья, кроны которых представляли собой как бы огромные зонтики, больше ста футов в диаметре.

Столица состояла, в сущности, из двух отдельных городов, между которыми тянулся широчайший, саженей в триста, бульвар, в эту минуту запруженный пешеходами и всадниками. По одну сторону этого бульвара гордо высился со своими высокими светлыми домами город богачей, по другую — жались низенькие, с коническими крышами хижины, в которых влачили жалкое существование бедняки.

Но наши аэронавты едва успели рассмотреть город. Воздушные течения здесь отличаются большим непостоянством, и противный ветер вдруг подхватил «Викторию» и снова понес ее к озеру Чад.

Здесь перед глазами Фергюссона и его товарищей развернулась новая картина: эта часть озера была усеяна множеством островов, населенных людьми племени биддиома, — кровожадными и страшными пиратами, которых соседи боялись не менее, чем боятся в Сахаре туарегов.

Эти дикари только было приготовились бесстрашно встретить «Викторию» стрелами и камнями, как она уже пронеслась над ними, словно гигантский жук.

В это время Джо, пристально всматривавшийся в горизонт, сказал Кеннеди:

— Ей-ей, мистер Дик, вон там есть что-то, для вас интересное: ведь вы, кажется, никогда не перестаете мечтать об охоте?

— А что там такое?

— И, знаете, на этот раз доктор не будет против ваших выстрелов.

— В чем же дело, Джо?

— Вон видите там целую стаю большущих птиц? Они движутся к нам.

— Птицы? — вскрикнул Фергюссон, хватая подзорную трубу.

— Да, я их вижу, — отозвался Кеннеди, — их по крайней мере дюжина.

— Четырнадцать, если хотите знать, мистер Дик, — поправил Джо.

— Как бы я желал, чтобы птицы эти оказались настолько опасными, чтобы Самуэль не стал противиться моим выстрелам, — проговорил охотник.

— Одно лишь скажу, — заметил Фергюссон: — я очень бы хотел, чтобы эти самые птицы были как можно дальше от нас.

— Неужели вы боитесь этих пернатых, сэр? — с удивлением спросил Джо.

— Ведь это кондоры, да еще крупнейшие, и если только они вздумают напасть на нас…

— Ну, невелика беда, Самуэль, будем защищаться! — перебил его Дик. — У нас для этого имеется целый арсенал. Не думаю, чтобы эти птицы могли быть так опасны.

— Как знать! — отозвался доктор.

Через десять минут стая приблизилась на ружейный выстрел. Четырнадцать кондоров оглашали воздух хриплыми криками. Казалось, «Виктория» скорее приводила их в ярость, чем внушала страх.

— Что за крик! Что за шум! — проговорил Джо. — Должно быть, им не по вкусу, что мы забрались в их владения и смеем летать, как они.

— По правде сказать, вид их действительно грозен, и будь они вооружены карабинами вроде моего, я, пожалуй, счел бы их опасными врагами, — заявил Кеннеди.

— Увы! Они в них не нуждаются, — отозвался Фергюссон, становившийся все более озабоченным.

Между тем кондоры, описывая огромные, все суживавшиеся круги, носились со сказочной быстротой вокруг «Виктории». Порой они стремительно бросались вниз, словно пули, рассекая воздух, и вдруг неожиданно и резко меняли направление полета.

Чтобы избегнуть этого опасного соседства, доктор решил подняться повыше. Он увеличил пламя горелки; газ начал расширяться, и «Виктория» пошла вверх. Но не тут-то было: видимо, кондоры были мало склонны выпустить свою добычу и стали подниматься вместе с шаром.

— Они что-то разъярены очень, — заметил охотник, заряжая свой карабин.

И в самом деле, хищники все приближались; некоторые были уж в каких-нибудь пятидесяти футах. Казалось, оружие Кеннеди совсем их не устрашало.

— Ужасно мне хочется выстрелить в них! — воскликнул охотник.

— Нет, Дик, нет, — остановил его Фергюссон, — совсем не нужно раздражать их без надобности. Это, пожалуй, могло бы побудить их напасть на нас.

— Но ведь я легко справлюсь с ними.

— Ошибаешься, Дик.

— Да у нас же, Самуэль, найдется пуля для каждого из них, — убеждал друга Кеннеди.

— А если они набросятся на верхнюю часть шара, как там ты их достанешь? — возразил доктор. — Представь себе, что мы среди стаи львов в пустыне или среди стада акул в открытом океане. Так вот, понимаешь, для аэронавтов данное положение не менее опасно.

— И ты говоришь это серьезно, Самуэль?

— Совершенно серьезно, Дик.

— Тогда обождем.

— Жди и будь готов на случай нападения, но, смотри, не стреляй без моего приказа!

Кондоры были уже совсем близко. Ясно виднелись их голые шеи, напряженные от крика, и яростно поднятые хрящеватые гребни с фиолетовыми отростками. Это были крупнейшие кондоры — больше трех футов длиной. Белые крылья их сверкали на солнце.

— Эти хищники гонятся за нами, — сказал Фергюссон, видя, как кондоры несутся вслед за «Викторией», — и сколько бы мы ни поднимались, они не отстанут от нас, а могут, пожалуй, и опередить.

— Что же нам делать? — спросил Кеннеди.

Доктор ничего не ответил.

— Послушай, Самуэль, — заговорил охотник, — этих птиц четырнадцать, а в нашем распоряжении, считая все оружие, семнадцать выстрелов. Да неужели нет возможности если не убить их всех, то хотя бы разогнать? Уничтожить некоторое количество их я беру на себя.

— Конечно, Дик, я не сомневаюсь в твоем искусстве, — ответил доктор, — и заранее считаю убитыми тех, кто попадет под твои пули, но, повторяю, если эти хищники набросятся на верхнюю часть «Виктории», ты даже не сможешь увидеть их там. И вот тут-то они и прорвут оболочку нашего шара, а мы, не забывай, на высоте трех тысяч футов над землей.

В этот миг один из самых свирепых кондоров, раскрыв клюв и выпустив когти, бросился на «Викторию», готовый вцепиться в нее, готовый разорвать ее на клочки.

— Стреляй! Стреляй! — крикнул доктор.

Не успели прозвучать эти слова, как сраженный насмерть кондор, кружась, полетел вниз. Теперь Кеннеди схватил двустволку, Джо вскинул на плечо другую. Испуганные выстрелами кондоры разлетелись было, но почти сейчас же снова со страшным бешенством бросились в атаку. Тут Кеннеди первой же пулей почти оторвал голову ближайшей птице, а Джо раздробил крыло другой.

— Осталось всего одиннадцать! — прокричал Джо.

Но в этот миг кондоры изменили свою тактику и всей стаей поднялись над «Викторией». Кеннеди посмотрел на Фергюссона. Как ни был стоек и невозмутим доктор, все-таки он побледнел. Наступила жуткая тишина. Вдруг послышался треск рвущейся шелковой материи, и «Виктория», раскачиваясь, пошла вниз…

— Мы погибли! — крикнул Фергюссон, взглянув на страшно быстро поднимавшийся барометр. — Долой баласт! Долой!

В каких-нибудь несколько секунд весь кварц был выброшен за борт.

— Мы все падаем! — крикнул Фергюссон. — Выливайте воду из ящиков! Слышишь, Джо! Мы летим в озеро!

Вода моментально была вылита. Доктор наклонился над бортом корзины. Казалось, озеро неслось на них, как морской прилив. Предметы внизу росли страшно быстро. Корзина была меньше чем в двухстах футах от поверхности озера Чад…

— Долой провизию! Провизию долой! — крикнул снова доктор.

И ящик со съестными припасами полетел в озеро.

Падение несколько замедлилось, но шар все же продолжал лететь вниз.

— Выбрасывайте! Выбрасывайте еще! — крикнул доктор.

— Бросать больше нечего, — отозвался Кеннеди.

— Нет, есть! — лаконически ответил Джо и исчез за бортом.

— Джо! Джо! — в ужасе закричал доктор.

Но Джо уже не мог его слышать…

Облегченная корзина стала подниматься и на высоте тысячи футов была подхвачена ветром, который, свистя в прорванной оболочке, понес ее к северным берегам озера.

— Погиб! — с жестом отчаяния сказал Кеннеди.

— Погиб, чтобы нас спасти! — докончил Фергюссон.

И по щекам этих двух отважных людей скатились тяжелые слезы.

Оба они перегнулись за борт, ища хоть следа несчастного Джо, но их уже отнесло далеко.

— Что же нам теперь предпринять? — спросил Кеннеди.

— Как только будет возможно, Дик, надо спуститься на землю, а затем ждать.

Пролетев шестьдесят миль, «Виктория» опустилась на пустынном берегу северной части озера. Якоря зацепились за дерево, и охотник прочно укрепил их.

Настала ночь, но ни Фергюссон, ни Кеннеди не смогли ни на минуту сомкнуть глаз.