Пять недель на воздушном шаре

ГЛАВА XXVIII

После сытного обеда, запитого немалым количеством чая и грога, наши путешественники провели чудесный вечер под свежей зеленой листвой мимоз.

Кеннеди во всех направлениях обошел маленький оазис, осмотрев, кажется, все его кусты. Несомненно, они трое были единственными живыми существами этого земного рая. Растянувшись на своих постелях и забыв о перенесенных муках, они провели спокойную ночь.

На следующий день солнце сияло во всем своем блеске, но жгучие лучи его, к счастью, не могли проникать сквозь густую листву. Благодаря тому, что съестных припасов имелось еще в достаточном количестве, доктор решил дождаться в оазисе благоприятного ветра.

Джо вынул из корзины «Виктории» свою походную кухню и с увлечением занялся всевозможными кулинарными приготовлениями, тратя при этом воду с беспечной расточительностью.

— Какая удивительная смена горестей и радостей! — воскликнул Кеннеди. — Это изобилие после таких лишений! Роскошь после нищеты! А я-то! Как был я близок к сумасшествию!

— Да, дорогой мой Дик, — заговорил доктор, — если бы не Джо, тебя не было бы с нами, и ты уже не философствовал бы на тему о непостоянстве всего земного.

— Спасибо, дорогой друг! — воскликнул Дик, крепко пожимая руку Джо.

— Не за что, — ответил славный малый. — Когда-нибудь сочтемся, хотя, признаться, я предпочел бы, чтобы такого случая вовсе не представлялось.

— А все-таки по природе мы жалкие люди, — заметил доктор. — Падать духом из-за такого пустяка!

— Вы хотите сказать, сэр, из-за такого пустяка, как отсутствие воды? — спросил Джо. — Но, видно, эта самая вода уж очень необходима для жизни.

— Несомненно, Джо, и знаешь, люди могут переносить голод дольше, чем жажду.

— Верю. Да, кроме того, ведь голодный человек может есть все, что ему попадется под руку, даже себе подобного, хотя, должно быть, воспоминание о такой закуске долго будет мучить его.

— Повидимому, дикари не очень-то задумываются над этим, — вставил Кеннеди.

— Но на то они и дикари, привыкшие есть сырое мясо. Вот уж, можно сказать, противный обычай!

— Действительно, это так отвратительно, что словам первых путешественников по Африке, когда они рассказывали о том, что туземные племена питаются сырым мясом, совершенно отказывались верить.

День прошел в приятных разговорах. Вместе с силами возвращалась надежда, а с нею и отвага. Пережитое изглаживалось из памяти с благодетельной быстротой.

Джо заявил, что хотел бы никогда не расставаться с этим волшебным уголком. Это было именно то царство, о котором он всегда мечтал. И чувствует он себя здесь совсем как дома. По просьбе славного малого, доктору пришлось точно определить местонахождение оазиса, и Джо с пресерьезным видом занес в свою дорожную записную книжку: 15°45′ долготы и 8°32′ широты.

Что касается Кеннеди, то он жалел только об одном, — что не может поохотиться в этом чудесном лесу. По его мнению, здесь положительно недоставало диких зверей.

— Но ты что-то уж очень забывчив, дорогой мой Дик, — возразил доктор. — А этот лев, а львица?

— Ну, что там! — проговорил Джо с обычным презрением истого охотника к убитому зверю. — А кстати, знаете, присутствие в здешнем оазисе этой пары львов, пожалуй, может свидетельствовать о близости плодородных мест.

— Твое предположение не очень веско, — заметил доктор. — Эти звери, гонимые голодом и жаждой, часто пробегают очень большие расстояния. И в следующую ночь нам нужно быть настороже и даже разложить несколько костров.

— В такую-то жару! — воскликнул Джо. — Разумеется, если это необходимо, сэр, то, конечно, будет сделано; но мне, признаться, довольно-таки больно жечь этот чудесный лесок, давший нам столько хорошего.

— Да, надо быть как можно осторожнее, чтобы не спалить его, — сказал доктор, — и дать другим возможность воспользоваться когда-ни-будь этим чудесным приютом среди пустыни.

— Уж мы позаботимся об этом, сэр. А вы думаете, что этот оазис известен кому-нибудь?

— Конечно. Это место стоянки караванов, идущих в Центральную Африку, и наверно могу сказать, что встреча с ними тебе, Джо, была бы не очень по сердцу.

— Да разве здесь также встречаются эти ужасные ниам-ниам?

— Без сомнения. Ведь это название общее для всего туземного населения, и, живя в одном и том же климате, эти родственные племена, конечно, должны иметь одинаковые нравы и обычаи.

— Тьфу! — вырвалось у Джо. — Впрочем, — заявил он, — в конце концов это естественно. Если б у дикарей были вкусы джентльменов, то в чем же была бы тогда разница между первыми и вторыми. Могу себе представить, с каким наслаждением уписывали бы эти ниам-ниам бифштекс шотландца, да и его самого в придачу!

После этих рассуждений Джо отправился раскладывать костры, стараясь делать их как можно меньше. К счастью, эта предосторожность оказалась излишней, и все трое поочередно прекрасно выспались.

На следующий день погода ничуть не изменилась — она упорно продолжала быть великолепной. Полная неподвижность «Виктории» говорила об отсутствии даже самого легкого ветерка.

Фергюссон снова начал было беспокоиться. «Если так будет итти и дальше, пожалуй, может не хватить съестных припасов, — думал он. — Неужели, избежав смерти от жажды, мы погибнем от голода?»

Но вскоре он воспрянул духом, заметив, что барометр стал сильно падать, — это был явный признак перемены погоды в ближайшее время. И он решил, не откладывая, заняться всеми необходимыми для полета приготовлениями, чтобы при благоприятных условиях иметь возможность немедленно подняться на воздух. Ящик для воды, нужной для добывания водорода, и ящик для питьевой воды — оба были наполнены доверху.

Затем Фергюссон занялся уравновешиванием шара, и Джо снова пришлось пожертвовать порядочной толикой своего сокровища. Но вместе с силами к славному малому вернулись его корыстные помыслы, и он не сразу исполнил приказ доктора. Тому пришлось уговаривать его, указывая на то, что «Виктория» не в состоянии будет поднять лишнего груза и, значит, надо выбирать между водой и золотом. Убежденный наконец, Джо перестал колебаться и выбросил из корзины на песок значительное количество драгоценной руды.

— Ну, пусть же это достанется тем, кто явится сюда после нас, — промолвил Джо. — Вот, думаю, удивятся-то, найдя богатство в таком месте!

— А что, если какой-нибудь ученый исследователь наткнется здесь на эти камни? — сказал Кеннеди.

— Нет никакого сомнения, дорогой Дик, что он будет очень поражен и не замедлит напечатать об этом целые фолианты, — отозвался доктор. — Мы же в один прекрасный день можем услышать о чудесных залежах золотоносного кварца, найденных среди песков Африки.

— И подумайте, все это будет делом рук Джо, — заметил Кеннеди.

Мысль, что он введет в заблуждение какого-нибудь ученого, утешила славного малого, и он даже улыбнулся.

Весь остальной день доктор тщетно ждал перемены погоды. Температура повысилась и, если бы не густая тень оазиса, была бы совершенно невыносимой. Термометр показывал 69°. Это была наивысшая температура, отмеченная до сих пор Фергюссоном. Воздух казался просто огненным.

Вечером Джо опять разложил для безопасности костры, и во время вахт доктора и Кеннеди не произошло ничего нового. Но около трех часов утра, когда дежурил Джо, температура внезапно понизилась, небо заволокло тучами и стало гораздо темнее.

— Вставайте! Вставайте! — крикнул Джо своим товарищам. — Поднимается ветер!

— Наконец-то! — воскликнул доктор, глядя на небо. — Буря приближается! Скорее на «Викторию»!

Действительно, нельзя было терять ни минуты. Под натиском урагана «Виктория» совсем пригнулась к земле, и ее корзина волочилась по песку. Если бы случайно из нее вывалилась часть бала-ста, шар могло бы совсем унести. Быстроногий Джо помчался к корзине и ухватился за нее. В это время самый шар почти лег на землю, рискуя изорвать свою оболочку.

Доктор занял свое обычное место, зажег горелку и приказал сбросить лишний балласт.

Аэронавты в последний раз взглянули на гнувшиеся до земли под напором бури деревья оазиса и, подхваченные на высоте двухсот футов восточным течением, скрылись в ночном мраке.