Пять недель на воздушном шаре

ГЛАВА VI

У доктора Фергюссона был слуга, с готовностью откликавшийся на имя Джо. Это был чудесный малый, пользовавшийся полнейшим доверием доктора и безгранично ему преданный. Он не только самым толковым образом выполнял все распоряжения Фергюссона, но даже предугадывал их. Это был Калеб[4], но не ворчливый, а всегда пребывающий в прекрасном настроении духа. Словом, лучшего слуги нельзя было представить себе. Фергюссон всецело полагался на него во всех житейских делах и был совершенно прав. Редкий, честнейший Джо! Подумать только: слуга, который сам заказывает вам обед, до мелочей знает ваши вкусы, укладывает ваш чемодан, не забывая при этом ни сорочек, ни носков, владеет вашими ключами и тайнами и никогда ни тем, ни другим не злоупотребляет!

Но надо также знать, кем являлся доктор в глазах достойного Джо. С каким уважением и доверием относился он к его распоряжениям! Когда Фергюссон что-нибудь говорил, по мнению Джо, было просто безумием ему возражать. Все, что доктор думал, было верно, все, что он говорил, — умно, все, что приказывал, — выполнимо, все, что предпринимал, — возможно, все, что делал, — достойно удивления. Вы могли бы изрезать Джо на куски — что, конечно, вряд ли бы сделали, — но он и тогда ни на волос не изменил бы своего мнения о докторе.

Потому-то, когда у Фергюссона зародилась мысль совершить перелет через Африку, для Джо лично это было делом решенным, — какие тут могли быть препятствия! Раз доктор Фергюссон решил отправиться, — значит, он со своим верным Джо уже у цели! Хотя об этом не было разговора, но славный малый не сомневался в том, что без него путешествие состояться не может.

Конечно, благодаря своей сметливости и поразительной ловкости Джо должен был оказать во время такого путешествия незаменимые услуги. Если бы понадобился учитель гимнастики для самых прытких обезьян зоологического сада, то Джо, несомненно, смог бы получить это место. Ему ничего не стоило прыгать, карабкаться и проделывать всевозможные гимнастические штуки.

Джо сопровождал своего хозяина уже во многих путешествиях и обладал кое-какими научными сведениями, усвоенными им, конечно, своеобразно. У него была собственная милая философия и очаровательный оптимизм: все представлялось ему легким, логичным и естественным, а потому он не знал, что такое жалобы или проклятия. Среди других достоинств Джо обладал удивительно хорошим, острым зрением. Подобно Местлину, учителю Кеплера, он был наделен редкой способностью видеть без увеличительного стекла спутников Юпитера и мог насчитать в созвездии Плеяд четырнадцать звезд (в то время как невооруженный человеческий глаз обыкновенно различает их не больше восьми).

При том безграничном доверии, которое Джо питал к доктору, естественно, между слугой и Кеннеди то и дело поднимались бесконечные споры по поводу готовящейся экспедиции.

Один был полон веры, другой — сомнений.

— Ну, мистер Кеннеди… — начинал Джо.

— Ну, милый Джо…

— Момент приближается: кажется, мы скоро направимся на луну, — продолжал Джо.

— Ты хочешь сказать — к Лунным горам? Это, знаешь, не так далеко, как луна, но, будь уверен, не менее опасно.

— Опасно! Что вы! С таким человеком, как доктор Фергюссон!

— Мне не хочется разбивать твоих иллюзий, милый Джо, но должен сказать, что намерение доктора просто безумно. Впрочем, он никуда не отправится.

— Не отправится? Так вы, значит, не видели его воздушного шара в мастерских Митшеля в Бару?

— Очень нужно мне его видеть!

— Лишаетесь, сэр, прекрасного зрелища. Какое это чудесное сооружение!. Что за изящный вид! Как прелестна корзина! Воображаю, до чего удобно нам будет в ней.

— А ты, значит, серьезно думаешь отправиться со своим доктором?

— Я? Да я всюду отправлюсь с ним, куда бы он только ни захотел поехать, — с решительным видом ответил Джо. — Не хватало бы еще, чтобы я отпустил его одного, после того как мы с ним вместе объездили весь свет! А кто же его поддержит, когда он устанет? На чью сильную руку обопрется он, когда ему надо будет перескочить через пропасть? А заболей он, кто станет за ним ухаживать?.. Нет, мистер Дик, Джо всегда будет на своем посту при докторе Фергюссоне, или, вернее сказать, подле него.

— Славный ты малый, Джо!

— Но ведь и вы едете с нами, — заявил славный малый.

— Конечно, — отозвался Кеннеди, — то есть я буду сопровождать вас, чтобы до последней минуты мешать Самуэлю осуществить задуманное им безумие. Да, я буду следовать за ним даже до самого Занзибара, чтобы дружеской рукой остановить выполнение его проекта.

— Позвольте вам сказать, мистер Кеннеди, что вы ровно ничего не можете остановить! Доктор Фергюссон не какой-нибудь сумасброд. Он, раньше чем что-нибудь предпринять, долго это обдумывает. Но раз уж он решил что-нибудь, сам дьявол не может заставить его отступить.

— Ну, это мы еще посмотрим! — бросил шотландец.

— Не тешьте себя, мистер Кеннеди, этой напрасной надеждой. Впрочем, самое важное — чтобы вы поехали. Для такого охотника, как вы, Африка — страна чудесная, и как бы там ни было, а вы не пожалеете, что отправились туда.

— Конечно, не пожалею, особенно, когда этот упрямец сдастся перед очевидностью безумия своей затеи.

— А кстати, — прибавил Джо, — вы знаете, что сегодня предстоит взвешивание?

— Какое взвешивание?

— Да вот должны быть взвешены все трое: доктор, вы и я.

— Как жокеи!

— Да, как жокеи. Только успокойтесь: если вы окажетесь слишком тяжелым, вас не заставят худеть, — таким, как вы есть, и заберут.

— Уж, конечно, себя-то я не позволю взвешивать, — уверенно сказал шотландец.

— Но, сэр, это, по видимому, необходимо для шара доктора.

— Ну, что ж! Значит, его шару придется без этого обойтись.

— Нет, уж извините! Что же, в самом деле, получится, если из-за неверных вычислений мы не сможем подняться?

— Чорт возьми! Этого только ведь я и хочу!

— Да что вы, мистер Кеннеди! Доктор сейчас придет за нами.

— Я не пойду.

— Вы не захотите доставить ему такую неприятность.

— А вот и доставлю!

— Ладно! — смеясь, воскликнул Джо. — Только знаете, вы говорите это потому, что его здесь нет, а стоит ему сказать вам (уж простите мою дерзость): «Дик, мне необходимо узнать твой точный вес», — и вы, ручаюсь, сейчас же беспрекословно отправитесь на весы.

— Нет, не пойду!

В этот момент Фергюссон вошел в свой кабинет, где происходил весь это? разговор.

— Дик, — проговорил доктор, — и ты и Джо пойдемте-ка со мной. Мне надо знать точно вес вас обоих.

— Но… — начал было Кеннеди.

— Ты при взвешивании можешь не снимать своей шляпы. Идем же, — перебил его доктор.

И Кеннеди покорно пошел за ним.

Все трое отправились в мастерские Митшеля, где были приготовлены так называемые десятичные весы. Доктору Фергюссону для установления подъемной силы воздушного шара действительно надо было знать вес своих спутников. И он заставил Дика стать на площадку весов. Тот не противился, а только бормотал про себя:

— Хорошо, хорошо! Но ведь это ни к чему не обязывает.

— Сто пятьдесят три фунта, — объявил доктор, занося эту цифру в свою записную книжку.

— Что, я слишком тяжел?

— Да нет, мистер Кеннеди, — успокоил его Джо. — К тому же я очень легок, вот мы и уравновесим друг друга.

Говоря это, Джо занял на весах место охотника, и так стремительно это сделал, что едва не перевернул их. Тут славный малый принял позу статуи Веллингтона, изображенного в виде Ахилла, при входе в Гайд-парк. Джо был поистине великолепен, хотя ему и не хватало щита!

— Сто двадцать фунтов, — снова записал доктор.

— Э-ге-ге… — проговорил Джо, радостно улыбаясь, сам не зная чему.

— Теперь моя очередь, — сказал Фергюссон и занес в записную книжку свой вес: сто тридцать пять фунтов. — Все трое мы весим немногим больше четырехсот фунтов, — заявил он.

— Но, сэр, если только это нужно для вашей экспедиции, то мне ничего не стоит похудеть на двадцать фунтов, придется только поголодать, — обратился Джо к доктору.

— Это лишнее, мой милый. Можешь есть сколько угодно.