Пять недель на воздушном шаре

ГЛАВА XXXIX

В течение всего этого дождливого, сумрачного дня доктор старался развлечь своих товарищей бесконечными рассказами о проносящейся под ними местности. Она была довольно плоской и потому препятствий для полета никаких не представляла. Единственно, что заботило Фергюссона, это проклятый северо-восточный ветер. Он дул со страшной силой и относил «Викторию» несколько в сторону от Тимбукту.

Дойдя на севере до Тимбукту, Нигер изгибается, словно гигантский фонтан, а затем целым снопом сверкающих рукавов несется к Атлантическому океану.

Внутри этой грандиозной излучины Нигера природа чрезвычайно разнообразна. Здесь и буйная растительность и полнейшее бесплодие: невозделанные равнины сменяются тучными полями маиса, а за ними тянутся обширные пространства, поросшие дроком. Всевозможные водяные птицы — пеликаны, чирки, зимородки — целыми стаями носятся над притоками Нигера и над его болотистыми рукавами.

Время от времени виднеются деревни туарегов с кожаными шатрами. Мужчин не видно, а женщины, куря большие трубки, бродят вокруг своих домов. Все они заняты какими-то работами.

К восьми часам вечера «Виктория» пролетела на запад больше двухсот миль, и здесь перед глазами наших аэронавтов развернулась чудесная картина: лунные лучи, прорываясь сквозь тучи и скользя между полосами дождя, заливали своим светом горную цепь Гомбори. И как причудливо при этом выглядели базальтовые вершины! Они вырисовывались на фоне темного неба фантастическими силуэтами, напоминая, подобно пловучим льдам полярных морей, легендарные развалины какого-то огромного средневекового города.

Но тут ветер подул к северу, и 20 мая утром «Виктория» уже неслась над запутанной сетью потоков и речек. Некоторые из них так заросли травой, что издали производили впечатление тучных лугов. Нигер, в этом месте достигая восьмисот футов ширины, протекал среди берегов, поросших тамариндами. В густой траве прыгали, порой совсем исчезая в ней, стада газелей, а аллигаторы подстерегали их. Длинные вереницы ослов и верблюдов, нагруженных товарами, тянулись по дорогам среди великолепных деревьев. Скоро за излучиной реки появились расположенные амфитеатром низкие домики. На их крышах и террасах, казалось, было навалено все сено окрестности.

— Это Кабра, порт Тимбукту! — весело закричал доктор. — А до самого знаменитого города, пожалуй, не будет и пяти миль.

— Значит, вы довольны, сэр? — спросил Джо.

— Я в восторге, мой милый!

— Прекрасно! Значит, все к лучшему.

Действительно, в два часа дня столица пустыни, таинственная Тимбукту, имевшая в былые времена, как некогда Афины и Рим, свои школы ученых и свои кафедры философов, развернулась перед взорами наших аэронавтов.

Тут Фергюссон, следя по карте, сделанной собственноручно доктором Бартом, убедился, насколько она была точна. Город этот представляет собой огромный треугольник, как бы начерченный на безбрежных белых песках. Кругом — ничего, кроме карликовых мимоз и чахлого кустарника.

Самый город с высоты птичьего полета представлял собой как бы множество разбросанных шариков и кубиков. Улицы были довольно узки. Их обрамляли одноэтажные дома из необожженного кирпича и тростниковые хижины с остроконечными соломенными крышами. На террасах домов там и сям виднелись лежащие в небрежных позах люди в ярких одеждах, с копьями или мушкетами в руках. В этот час совсем не видно было женщин.

— А говорят, что женщины здесь очень красивы, — заметил доктор. — Видите, — продолжал он, — три башни на трех мечетях. Это почти все, что осталось от былого величия Тимбукту. Напрасно искали бы вы дворцов и памятников. Здешний шейх — не что иное, как купец, и его царственное жилище представляет собой только контору. Да, этот когда-то великий центр цивилизации, где в шестнадцатом веке ученый Ахмед-Баба владел библиотекой более чем в тысячу рукописей, теперь не что иное, как торговый склад Центральной Африки.

Когда «Виктория» проносилась над городом, в нем началось движение, забили даже барабаны. Но вряд ли последний захудалый местный ученый имел время исследовать новое удивительное явление. Наши аэронавты, подхваченные могучим ветром пустыни, уже неслись «ад извилистыми берегами Нигера, и вскоре город Тимбукту стал одним из их мимолетных путевых впечатлений.

— Куда же теперь занесет нас судьба? — задумчиво проговорил доктор.

— Хорошо, если б на запад, — заметил Кеннеди.

— Вот как! — воскликнул Джо. — А что касается меня, то, если б пришлось вернуться тем же путем на Занзибар и даже лететь через Атлантический океан в Америку, — это ничуть меня бы не испугало.

— Но, видишь ли, Джо, прежде всего надо иметь возможность это сделать, — возразил Фергюссон.

— А чего нам, мистер Самуэль, не хватает для этого?

— Газа, мой милый. Подъемная сила нашей «Виктории» заметно слабеет. И мы должны очень бережно' относиться к водороду, чтобы нам его хватило до побережья океана. Мне придется даже начать выбрасывать баласт. Как видно, мы стали слишком тяжелы.

— Вот что значит, мистер Самуэль, ничего не делать! — воскликнул Джо. — Лежишь себе по целым дням в гамаке, как какой-то бездельник, ну, поневоле начнешь жиреть и делаться тяжелым.

— Да, можно сказать, размышления, достойные Джо, — отозвался охотник. — Но подожди, друг мой, еще неизвестно, что будет впереди. Мы далеко еще не у цели… А скажи, Самуэль, у тебя нет предположений относительно того, в какое место побережья мы можем попасть?

— Очень затрудняюсь ответить тебе на это, Дик. Мы ведь находимся во власти очень непостоянных ветров. Скажу одно: я был бы счастлив, если бы удалось спуститься между Сиера Леоне и Портендиком. Там мы нашли бы друзей.

— Что и говорить, приятно было бы пожать им руки, — промолвил Дик. — Интересно знать, летим ли мы в данную минуту в нужном направлении?

— Нельзя этого сказать, Дик. Взгляни на стрелку компаса — нас сейчас несет на юг, и мы поднимаемся к истокам Нигера.

— Какой был бы прекрасный случай открыть эти самые истоки, если бы, к сожалению, их уже не открыли до нас, — вмешался Джо. — А что, никак нельзя, мистер Самуэль, открыть еще какие-нибудь его истоки?

— Нет, Джо. Но успокойся, — я надеюсь, мы не залетим так далеко.

При наступлении ночи доктор сбросил последний баласт, и «Виктория» поднялась. Но вскоре горелка при полном пламени едва была в состоянии поддерживать ее на одной и той же высоте. В это время «Виктория» находилась в шестидесяти милях южнее Тимбукту, а на следующее утро она была уже на берегах Нигера, недалеко от озера Дебо.