Пять недель на воздушном шаре

ГЛАВА XIV

Бесплодная, высохшая местность с потрескавшейся глинистой почвой казалась пустынной. Там и сям виднелись следы караванов — побелевшие кости людей и животных, наполовину истлевшие и превратившиеся в прах.

После получасовой ходьбы Дик и Джо, насторожившись и держа ружья наготове, вошли в лес камедовых деревьев. Надо сказать, что Джо, не будучи заправским стрелком, неплохо умел обращаться с огнестрельным оружием.

— Пройтись-то недурно, мистер Дик, но почва что-то уж очень неудобна, — проговорил Джо, споткнувшись о разбросанный повсюду кварц.

Кеннеди сделал знак своему спутнику помолчать и остановиться.

У ручья пило воду с десяток антилоп. Эти грациозные животные, чуя опасность, казалось, были в беспокойном состоянии. После каждого глотка они быстро поворачивали свои красивые головы в сторону охотников и подвижными ноздрями втягивали воздух.

Джо замер на месте, а Кеннеди, обойдя несколько густых деревьев, приблизился к антилопам на ружейный выстрел и нажал курок. В мгновение ока стадо исчезло, но одна антилопа, раненная в плечо, осталась на месте. Кеннеди бросился к своей добыче.

Это была так называемая голубая антилопа, великолепное животное серо-голубоватого цвета, с белыми, как снег, животом и ножками.

— Удачный выстрел! — воскликнул охотник. — Это, знаешь, Джо, очень редкая порода антилоп. Надеюсь, что мне удастся — выделать ее кожу так, чтобы она сохранилась.

— Да неужели, мистер Дик, вы думаете это сделать?

— Конечно! Посмотри только, какая дивная шкурка!

— Доктор Фергюссон никогда не согласится взять лишний груз.

— Ты прав, Джо, но обидно бросить целиком такое великолепное животное.

— Зачем целиком, мистер Дик? Мы вырежем из него лучшие куски для еды, и с вашего позволения, я сделаю это не хуже, чем старшина почтенной лондонской корпорации мясников.

— Раз тебе так хочется, пожалуйста, займись этим, друг мой. Однако ты должен же знать, что меня, как охотника, так же мало затруднило бы содрать шкуру с дичи, как и убить ее.

— Не сомневаюсь в этом, мистер Дик. Поэтому уверен, что вам ничего не будет стоить и устроить очаг из трех камней. Кругом сухого дерева сколько угодно, а мне через каких-нибудь несколько минут понадобятся ваши раскаленные уголья.

— Ну, что ж, это дело не долгое, — отозвался Кеннеди и сейчас же принялся за сооружение очага. Через несколько минут в нем уже пылал огонь.

Джо вырезал из туши антилопы с дюжину отбивных котлет, а также самые нежные куски филе, и все это не замедлило превратиться в очень вкусное жаркое.

— Вот это, наверно, доставит удовольствие другу Ферпоссону, — заметил Дик.

— Знаете, о чем я думаю, мистер Дик?

— Должно быть, о том, что ты сейчас делаешь, — о своих бифштексах?

— Совсем нет. Я думал о том, в каком положении очутились бы мы, если б не нашли «Викторию».

— Вот так фантазия! Что же, по-твоему, доктор может нас здесь бросить?

— Нет! Но если б якорь вдруг оторвался…

— Это невозможно. Но допустим даже, что подобное и случилось бы; разве наш Самуэль не сумел бы снова спуститься? Ведь он мастерски управляет своим шаром.

— А если б ветер унес его и доктор< не смог бы вернуться к нам?

— Оставь свои предположения, Джо: в них мало приятного.

— Ах, сэр, все, что случается на свете, естественно. Значит, все может случиться и все надо предвидеть…

В этот момент раздался выстрел.

— Ого! — вырвалось у Джо.

— Это мой карабин. Я узнаю его звук, — проговорил Кеннеди.

— Сигнал, значит.

— Видно, нам угрожает опасность.

— А быть может, ему самому что-нибудь грозит, — с беспокойством сказал Джо.

— Идем…

Охотники, наскоро подобрав свои трофеи, бросились по пройденной уже дороге, руководясь зарубками, сделанными Кеннеди на деревьях.

За лесом они не могли видеть «Викторию», но она должна была быть недалеко от них.

Раздался второй выстрел.

— Надо торопиться, — промолвил Джо.

— Вот еще один выстрел!

— Похоже на то, что ему приходится защищаться.

— Ну, так бежим же…

И оба понеслись со всех ног. Добежав до опушки леса, они увидели «Викторию» на прежнем месте, а доктора — в корзине.

— В чем же дело? — с удивлением проговорил Кеннеди.

— Боже мой! — закричал Джо.

— Что ты видишь?

— Наш шар осаждает целая ватага негров!

В самом деле, милях в двух от «их, вокруг смоковницы, кривляясь, скакало и вопило до тридцати каких-то существ. Некоторые из них уже успели взобраться на дерево и виднелись на самых верхних его ветвях. Опасность казалась неотвратимой.

— Погиб мой доктор! — с отчаянием воскликнул Джо.

— Ну, друг мой, будь хладнокровнее и целься как можно вернее, — сказал шотландец. — Уж четырех из них мы с тобой непременно должны уложить. Вперед же!

С необыкновенной быстротой они пробежали с милю, когда из корзины раздался новый выстрел. Он свалил большущего дьявола, уже взбиравшегося по якорному канату.

Безжизненное тело покатилось с ветки на ветку и наконец, раскачиваясь, повисло футах в двадцати от земли.

— Чорт побери! Чем же, спрашивается, держится эта скотина? — проговорил, останавливаясь, Джо.

— Совсем это неважно. Бежим же, бежим! — торопил охотник.

— Ах, мистер Кеннеди! — закричал, громко хохоча, Джо. — Представьте себе, держится-то он хвостом! Собственным хвостом! Ведь это обезьяна! Подумайте только! Все они — обезьяны!

— Во всяком случае, это лучше, чем люди, — отозвался Кеннеди, бросаясь в гущу орущей и вопящей ватаги.

Это были павианы, опасная и свирепая порода обезьян с отвратительными собачьими мордами. Несколько ружейных выстрелов не замедлили разогнать эту кривляющуюся орду, и она разбежалась, оставив на земле немало убитых.

Миг — и Кеннеди взбирается по шелковой лестнице в корзину, а Джо на смоковнице отцепляет якорь. Еще миг — шар опускается, и славный малый уже с Фергюссоном и его другом.

Несколько минут спустя «Виктория» поднялась в воздух, и умеренный ветер понес ее к востоку…

— Вот так нападение! — проговорил Джо.

— Сначала, Самуэль, мы думали, что тебя осаждают туземцы, — прибавил Кеннеди.

— К счастью, это были только обезьяны, — ответил Фергюссон. — Как бы то ни было, это нападение обезьян могло иметь самые серьезные последствия. Если бы из-за их усердного дерганья якорь отцепился, неизвестно, куда мог занести меня ветер.

— Помните, что я вам говорил, мистер Кеннеди?

— Ты был прав, Джо, но в это время как раз ты готовил свои бифштексы, и они возбудили у меня такой аппетит, что ни о чем печальном думать не хотелось.

— Еще бы, — заметил доктор, — ведь мясо антилопы превосходно.

— Вы, сэр, сможете сейчас же в этом убедиться: стол уже накрыт.

— Клянусь, у этой дичи совсем не плохой запах, приправленный дымком! — провозгласил охотник.

— Я до конца своих дней с удовольствием питался бы мясом антилопы, запивая его для облегчения пищеварения стаканом грога, — с полным ртом проговорил Джо.

И Джо сейчас же принялся приготовлять грог.

— Пока все идет довольно хорошо, — заявил он.

— Даже очень хорошо, — поправил его Кеннеди.

— Ну, скажите по правде, мистер Кеннеди: разве вы жалеете, что отправились с нами?

— Хотел бы я посмотреть, кто смог бы мне помешать это сделать! — с решительным видом ответил охотник.

Было четыре часа дня. «Виктория» попала в более быстрое воздушное течение. Местность незаметно повышалась, и скоро барометр уже показывал высоту в тысячу пятьсот футов над уровнем моря. Доктору нужно было для поддержания шара на этой высоте довольно сильно расширять объем газа, и горелка все время работала без перерыва. Около семи часов «Виктория» уже парила над бассейном Каниэмэ. Доктор сейчас же узнал этот прекрасно возделанный край с его поселениями, тонущими среди баобабов и тыквенников. Здесь же находилась столица одного из султанов страны Угого.

После Каниэмэ почва опять стала каменистой и бесплодной, но спустя какой-нибудь час, неподалеку от Мабунгуру, показалась плодоносная ложбина, где растительность снова развернулась во всей своей красе. К вечеру ветер стал спадать и воздух, казалось, погрузился в сон.

Тщетно искал доктор воздушных течений. Наконец, убедившись, что в природе царит полнейшее спокойствие, он решил заночевать в воздухе и для большей безопасности поднялся на высоту около тысячи футов. Здесь «Виктория» повисла-неподвижно. Среди полнейшей тишины настала чудесная звездная ночь…

Дик и Джо мирно улеглись на свои постели и заснули крепким сном, в то время как доктор нес вахту. В полночь его сменил шотландец.

— Смотри же, при малейшем осложнении разбуди меня, — наказал ему Фергюссон. — Главное, не спускай глаз с барометра — это ведь наш компас.

Ночь была холодная. Разница между дневной и ночной температурой доходила до 27° (14° по Цельсию).

С наступлением темноты начался ночной концерт зверей; голод и жажда гнали их из берлог. Слышалось сопрано лягушек, которому вторило завывание шакалов; бас львов дополнял этот живой оркестр.

Утром, принимая вахту от Джо, доктор» Фергюссон посмотрел на компас и увидел, что направление ветра изменилось. За последние два часа «Викторию» отнесло приблизительно миль на тридцать к северо-востоку. Сейчас она неслась над каменистой страной Мабунгуру, усеянной как бы отполированными глыбами и закругленными утесами сиенита. Множество скелетов буйволов и слонов белело там и сям. Деревьев было мало, за исключением восточной стороны, где поселения едва проглядывали среди дремучих лесов.

Около семи часов утра показалась большая, быть может двух миль в окружности, скала, напоминавшая огромную черепаху.

— Мы на верном пути, — объявил Фергюссон. — Вон Жигуэ-ля-Мкоа. Мы сделаем там остановку на несколько минут. Я хочу возобновить запас воды, нужный для горелки. Попробуем где-нибудь зацепиться.

— Что-то здесь мало деревьев, — заметил охотник.

— Все-таки попробуем, авось удастся. Джо, сбрось-ка якоря, — приказал доктор.

Понемногу теряя подъемную силу, шар снизился. Якоря болтались; лапа одного из них застряла в расщелине скалы, и «Виктория» остановилась.

Ошибочно было бы думать, что доктор во время остановки мог совсем тушить свою горелку. Условия равновесия шара были высчитаны по уровню моря; местность же все время поднималась, и, находясь на высоте от шестисот до семисот футов, шар стремился бы опуститься ниже; следовательно, надо было постоянно поддерживать его, несколько подогревая газ. Только когда, при полном отсутствии ветра, доктор давал корзине стоять на земле, шар, облегченный от значительной своей нагрузки, мог держаться в воздухе без помощи горелки.

Судя по карте, у восточного склона Жигуэ-ля-Мкоа было много воды. И вот Джо отправился туда один, с боченком вместимостью до десяти галлонов. Он без труда нашел воду около небольшого покинутого селения, запасся ею и вернулся, не проходив и трех четвертей часа. Дорогой сн не заметил ничего особенного, кроме громадных ловушек для слонов, причем едва сам не попал в одну из них, где лежал полуизглоданный остов слона. Из своей экскурсии Джо принес плоды вроде кизила, — их на его глазах с наслаждением уписывали обезьяны. Доктор признал в них плоды мбенбу — дерева, очень распространенного по восточному склону Жигуэ-ля-Мкоа. Фергюссон с большим нетерпением ожидал возвращения Джо, так как даже непродолжительная остановка в этой негостеприимной стране все время внушала ему опасения. Вода была погружена без всяких затруднений, так как корзина была почти у земли. Джо отцепил якорь и моментально очутился подле доктора. Фергюссоы сейчас же усилил огонь в горелке, и «Виктория» снова понеслась по своему воздушному пути.

Наши аэронавты теперь находились милях в ста от Казеха — важного пункта Центральной Африки, куда благодаря юго-восточному течению они могли надеяться долететь в этот же день. Неслись они со скоростью четырнадцати миль в час. Управлять шаром было трудновато. Нельзя было подняться высоко, не расширяя значительно газа, ибо местность, над которой они летели, была в среднем на высоте трех тысяч футов над уровнем моря. Вообще же Фергюссон предпочитал не очень расширять газ. Он ловко обходил изгибы довольно крутых склонов гор и совсем низко пролетел над селениями Тембо и Тура-Уэльс. Последнее из этих двух селений находится уже в Униамвэзи — чудесном крае, где деревья достигают огромных размеров. В особенности славятся эти места своими гигантскими кактусами.

Около двух часов дня, при великолепной погоде, под палящими лучами солнца, вызвавшими полнейшую тишину? воздухе, «Виктория» уже парила над Казехоад, находящимся в трехстах пятидесяти милях от побережья.

— Мы вылетели из Занзибара в девять часов утра, — проговорил доктор Фергюссон, просматривая свои записи, — и вот за два дня, считая все наши отклонения, мы прошли около пятисот географических миль (девятьсот двадцать пять километров). А капитанам Бюртону и Спеку на прохождение этого самого пути понадобилось целых четыре с половиной месяца.